В Рюссельсхайме они узнали, что в это время по пятницам и субботам Отто проводит тренировки в «Боксерском клубе Микки».

Кшиштоф припарковал минивэн прямо перед входом в недействующую фабрику на берегу Майна, вышел и открыл ворота. На этот раз Снейдер не стал оставлять пистолет в машине, а надел кобуру, застегнул пиджак и вошёл в зал. Сразу за входом на полу стоял радиоприемник. Антенной служила проволока, которая была примотана к металлическому стержню изолентой. Слева дверь вела к раздевалкам. И там на скамейке стояла старая магнитола. Очевидно, собственник плевать хотел на современные звуковые системы.

Кшиштоф остался у входа, а Снейдер зашагал по проходу и через противопожарную дверь вошёл в тренировочный зал. В воздухе висел запах пота. Никакой музыки, помещение наполняли только сопенье и стоны мужчин и женщин, которые занимались на ринге или отрабатывали удары на боксерских мешках или грушах. Снейдер быстро огляделся, узнал Отто и направился к нему.

Он был в пропотелой футболке и широких черных боксерских трусах и обучал двух молодых парней апперкоту.

— Отто Гедекер. — Снейдер поднял взгляд к рингу, но мужчина проигнорировал его, в ответ Снейдер поднял с пола белое полотенце и бросил Отто между ног.

Отто свирепо обернулся.

— Какого черта… — засопел он.

— Бой окончен, — сказал Снейдер. — Я буду краток: мне нужна от вас информация.

Отто посмотрел с ринга вниз на Снейдера и неожиданно широко заулыбался.

— Маартен Снейдер! — воскликнул он, словно они были добрыми друзьями и не виделись много лет. Но оба знали, что все иначе.

— Маартен С. Снейдер, — исправил его Снейдер.

— А если и так! Мне насрать! Я отсидел свой срок и больше ничем нелегальным не занимаюсь. Пошли вы куда подальше! Даже если вы вежливо попросите меня, я не скажу вам ни слова, mijn heer Sneider (нидерл. «господин Снейдер»; здесь намеренно неверная форма), — сказал Отто с голландским акцентом.

— Правильно говорить meneer (нидерл. «господин»), примат!

— Пошёл ты!

— Где мне найти Томаса Хардковски?

— Без понятия. А сейчас убирайтесь отсюда. Что-то не припомню, чтобы вы были членом моего клуба.

— Видимо, добрыми словами и пистолетом можно добиться большего, чем одними добрыми словами, — констатировал Снейдер.

— Наверняка. — Отто зло улыбнулся. — Но где же ваше оружие? Я слышал, вы больше не на службе?

Снейдер оставил пиджак застегнутым.

— Вот мое оружие. — Он развернулся и увидел, как в зал вошёл Кшиштоф.

В тот же миг лицо Отто окаменело. Кшиштоф подошёл к рингу и стянул с себя футболку. Не только Снейдеру стало видно, что тело поляка состояло из одних мышц и сухожилий. Грудь и плечи были покрыты татуировками в виде крестов и библейских высказываний в готическом стиле. Похоже, в тюрьме у него было много времени.

— Можно? — спросил Кшиштоф.

— Да, и если будет нужно, переломай ему все кости. Я хочу знать, где Харди. Мы спешим.

Пока Кшиштоф забирался на ринг, оба молодых парня, с которыми занимался Отто, поспешно перелезли через оградительные канаты и покинули ринг.

Отто попятился к канатам.

— Даже не думай! Я не буду с тобой драться.

— У тебя нет выбора, — ответил Кшиштоф и хрустнул костяшками пальцев.

— Уделай его, Отто! — крикнул кто-то через зал.

— Прежде чем связываться с Кшиштофом, лучше сразу нассать на электрический забор, — сказал Отто и сделал ещё шаг назад.

— Господи! — воскликнул Кшиштоф. — У моего холодильника больше яиц, чем у тебя.

— Нам тебе помочь? — крикнул снизу один из напарников Отто.

Тут Снейдер расстегнул пиджак.

— Всё в порядке, — ответил Отто, бросив быстрый взгляд на пистолет в кобуре Снейдера.

— Вам нужны перчатки? — крикнул другой Кшиштофу.

— Я похож на того, кому они нужны? — Кшиштоф сжал кулак и поднял вверх свою могучую лапу, которая по сравнению с телом была непропорционально большой. — Этим я выбью ему челюсть.

— Мы не должны этого делать, — сказал Отто.

— Тогда скажи моему приятелю, где ему найти Харди.

— Приятелю? — повторил Отто. — С каких это пор бывшие зэки и отстраненные от службы копы работают вместе? К тому же я не знаю! Подожди секунду…

— Ладно. — Кшиштоф сунул руку в задний карман, вытащил фляжку, открутил крышку и сделал небольшой глоток.

Снейдер удивленно посмотрел на него.

— Я думал, ты больше не пьешь алкоголь.

Кшиштоф приложился к фляжке ещё раз, потом убрал её обратно в карман.

— Это святая вода, полезна для рефлексов.

«Настоящий дурдом!» Снейдер скривился.

— Готов? — Кшиштоф не дождался ответа. — Праведный должен принять много страданий, — процитировал он Библию, направляясь с поднятыми кулаками к Отто. — А кто не возьмет свой крест, тот его не достоин. — Затем он ударил.

Снейдер услышал звук удара, отвернулся, прошел через зал и сунул в рот сигарету. За спиной раздавались шлепки кулаков, боксерских перчаток и стоны Отто. Хотя Кшиштоф был на несколько лет старше Отто, но меньше ростом, мускулистее и ловчее. И, судя по звукам, Бог действительно был на его стороне. К тому же Кшиштоф с детства поступал подло и не знал угрызений совести, поэтому он отлично подходил для подобных заданий. Нужно было лишь узнать Кшиштофа поближе, чтобы пожалеть о том, что повстречался с ним.

В принципе Снейдер ненавидел насилие, однако он достаточно хорошо знал Отто, чтобы понимать — это единственный путь вытрясти из него что-нибудь за короткое время.

Снейдер сделал два медленных круга вокруг ринга. Стоит признать, что его интересовал не столько бой, сколько радиоприемники, которые были расставлены в помещении — под голыми лампочками, которые свисали с потолка на проводе.

Снейдер сделал затяжку, потом бросил окурок на пол и раздавил ногой.

— Достаточно! — Он подошёл к канатам.

Отто лежал в углу на полу. Один глаз заплыл, губа была разбита, а Кшиштоф стоял рядом и даже не запыхался.

— Зачем там жесткого, голландский мудак? — выдавил Отто. Окровавленная, в слюне капа вывалилась у него изо рта и лежала у лица. — Это же не в твоем стиле!

— С твоим куриным умишком изощренные колкости дойдут до тебя через сто лет, а у меня нет времени, — сказал Снейдер. — Где Харди?

— Включи радио, — прошептал Отто.

Снейдер уставился на Отто. Тот взглянул на потолок, а потом требовательно — насколько это было возможно опухшим глазом — посмотрел на Снейдера. В конце концов Снейдер наклонился и включил радиоприемник. Тут же из аппарата раздалась громкая музыка. Он выпрямился и подошёл ближе к оградительным канатам.

— Ну?

— Он пошёл к Антуану Томашевски. Больше я ничего не знаю, — прошептал Отто.

Теперь и Снейдер понизил голос и заговорил так, чтобы расслышать его мог только Отто:

— Он по-прежнему живёт в Хофхайме?

— Да, и больше ничего не спрашивай, я не хочу неприятностей.

Снейдер взглянул на Кшиштофа, кивнул и крикнул:

— Будь вежлив и попрощайся. И если можно, больше без библейских высказываний. Мы уходим!

Кшиштоф пролез между канатами и натянул на себя футболку. Костяшки на его руках были сбиты, но, похоже, это его не волновало. Несколько человек забрались на ринг и помогли Отто сесть. Остальных подробностей Снейдер не видел.

Они покинули зал и направились к воротам, но, прежде чем выйти на улицу, Снейдер остановился и снова огляделся по сторонам.

— Что это за трюк с радио? — спросил Кшиштоф.

Снейдер уставился на радиоприемник рядом с воротами, задумчиво достал пачку сигарет и сунул себе в рот очередной косячок.

— Пока не знаю. Я скажу тебе через пять минут.

— О’кей. — Кшиштоф вышел наружу и зашагал к своей машине.

«Под каждой лампой в зале стоит радиоприемник. Один аппарат находится здесь, и ещё один в раздевалке. — Снейдер посмотрел на потолок. — И здесь прямо над радио висит электрическая лампочка». Снейдер затянулся, глубоко вдохнул дым, ненадолго задержал его, а потом медленно выдохнул.

Неожиданно рядом с ним возник Отто. Правда, на нем была не потная спортивная одежда, а костюм и галстук, словно он только что пришёл со слушания в зале суда. Губа и глаз тоже были в порядке, словно и не было никакого боя.

— Готов поспорить, что в раздевалке над радио тоже висит лампа, — пробормотал Снейдер.

— С чего ты решил?

— Простой закон шаблона и тождественности.

— Так проверь, — предложил ему Отто.

Снейдер вошёл в раздевалку. Отто следовал за ним бесшумно, словно парил над полом.

— У тебя паранойя? — спросил Снейдер. — Боишься, что кто-то прослушивает тебя через электропроводку?

— То, что у меня паранойя, ещё не означает, что меня никто не прослушивает.

— Как ты думаешь, кто это делает?

— А у кого может быть интерес? — спросил Отто.

— Да, у кого? — пробормотал Снейдер. — Это должен быть тот, кого ты не можешь сдать БКА.

— Хорошее предположение.

— Само БКА, — пробормотал Снейдер. Он вошёл в раздевалку, встал на скамейку, зажал сигарету в уголке рта, вытянул руку и схватил лампу, которая действительно висела над радиоприемником. Повертел её, разглядывая. — Здесь ничего нет, — сказал наконец он.

— Значит, ты невнимательно смотрел.

— Возможно. — Осторожно Снейдер выкрутил лампочку из цоколя, но так ничего и не заметил. Никакого жучка! — Отто, ты сошёл с ума! — заявил он.

— Пусть так.

Снейдер зажал цоколь в руке и резко дернул. Рядом с ним, на опасном расстоянии, заболтались два оголенных электрических провода. Он быстро слёз со скамейки и разобрал цоколь.

— Вот он, — удивленно пробормотал Снейдер. В руке он держал маленькую черную пластинку, которая напоминала миниатюрную костяшку домино.

— Значит, я не ошибался.

— Похоже на то. — В задумчивости Снейдер вышел из раздевалки.

— Ты разговариваешь сам с собой?

— Что? — Снейдер поднял глаза и посмотрел в лицо Кшиштофа. Тот стоял рядом с воротами и держал в руках бинты, упаковку таблеток и пузырек йода.

Снейдер сжимал пальцами жучок.

— Я разговаривал с Отто.

— С Отто? — Кшиштоф удивленно посмотрел через открытую противопожарную дверь в зал, где Отто все ещё сидел на ринге, прислонившись к канатам, и прикладывал лед к глазу. — Тебе лучше перестать курить эту дрянь.

Снейдер кивнул на перевязочный материал.

— А с этим что?

— Отнесу Отто. В качестве компенсации за причиненный ущерб.

— И ты утверждаешь, что я ненормальный? — Качая головой, Снейдер вышел наружу, чтобы рассмотреть жучок при солнечном свете.

Он повидал уже много подслушивающих устройств, но такого ещё не встречал. Жучок состоял из чувствительного беспроводного микрофона с усилителем и мини-батарейкой и работал на какой-то определенной частоте. Прямоугольная пластинка была меньше ногтя — и значительно меньше обычных жучков, которые использовались БКА. К тому же не было указано ни типа, ни серийного номера, только по краю стояла надпись «3BYK», напоминающая кириллический шрифт.

Снейдер раздавил ногтями микрофон и сунул жучок в отделение для мелочи своего кошелька.

Тут зазвонил его сотовый. Номер был скрыт. Снейдер всё равно ответил: интуиция подсказывала ему, что это могло быть важно.

— Алло?

— Привет, Маартен, — произнёс знакомый голос с легким голландским акцентом. — Насколько ты продвинулся?

Краем глаза Снейдер увидел, как Кшиштоф покинул здание фабрики с пустыми руками, подошёл к своей машине и забрался внутрь.

— Продвигаюсь, но медленно, — ответил он. — Я думал, мы не будем звонить друг другу по телефону.

— Только один раз, — ответил мужчина на другом конце провода. — Началось. Двадцать минут назад Дитрих Хесс скончался в больнице от ранений.

Снейдер ненадолго закрыл глаза и помассировал переносицу. Хесс всегда был надежным врагом, который был ему милее всех ненадежных друзей. И тем не менее Снейдер не мог предположить, что эта новость так больно его заденет.

— О’кей, спасибо, — прокряхтел он.

Больше сказать было нечего.

Снейдер разорвал связь с Дирком ван Нистельроем. Затем сел в машину к Кшиштофу.

 

 

Отправить