Острая боль пронзила Сабину. Она медленно открыла глаза. Её ослепил яркий свет. Она почувствовала жжение на щеке. И услышала шлепок.

— Что такое? — пробормотала она и схватилась за горевшую щеку. Кто-то залепил ей пощечину. Её лоб был влажным. Она лежала на диване. Когда села, со лба на колени ей упало мокрое полотенце.

Сабина медленно огляделась. Чёрт, как же у неё гудела голова. Сабина находилась в гостиной Франка Айзнера. Он сидел напротив неё на стуле.

— Сколько я была без сознания?

— Минуту, — ответил он. — Зачем вы вломились в мой дом?

Сабина попыталась игнорировать головную боль и сконцентрироваться.

— Что? — Она прочистила горло и сглотнула. Горло обжигало. — Я не вламывалась в ваш дом, — с трудом выговорила она.

— Сигнализация вырвана из стены и утоплена в ведре с монтажной пеной. А дверь в подвал открыта.

— В замке все ещё торчит отмычка?

— Нет. Это вы вскрыли замок отмычкой?

— Нет, чёрт возьми! Я хотела задержать преступника в вашем доме и спугнула его.

Айзнер с сочувствием посмотрел на мокрое полотенце у Сабины на коленях. На нем были следы крови.

— Спугнули? — насмешливо повторил он. — Мне на телефон пришло оповещение «тихая тревога», и я немедленно приехал сюда. И кого я нахожу в своём доме? Вас! Я мог бы застрелить вас в порядке самообороны, и мне ничего бы за это не было.

«Самооборона?» Сабина посмотрела на Айзнера. Он держал в руке её пистолет, который до этого улетел в подвал. На столе стояли стаканы и кувшин с водой, где плавали дольки лайма. Рядом лежал телефон Сабины.

— Можно я позвоню? — Она потянулась к телефону.

Но Айзнер в тот же момент поднял пистолет.

— Нет, нельзя.

— Что это значит? Вы мешаете…

— Закройте рот! — прикрикнул он на неё. — В настоящий момент вы для меня преступница, которая незаконно проникла в мой дом.

Сабина потрогала пальцами поврежденное запястье, которое опухло и посинело.

— Вы серьёзно считаете, что я вырвала сигнализацию из стены? А что с этим? — Она подняла руку. — Это я тоже сама сделала?

— Запястье не сломано.

— Как хорошо, тем не менее можно мне пузырь со льдом?

— Нет.

— Большое спасибо. И что теперь?

— Датчик открытия подвальной двери имеет выдержку времени тридцать секунд, за которые нужно ввести код. За это время вы или ваш сообщник вырвали из стены сирену сигнализации, утопили её в ведре, а затем вытащили кабель стационарного телефона из гнезда. Правда слишком поздно! Датчик уже отправил сигнал на центральное устройство, и тревожный звонок был сделан.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Потому что полиция тоже получила сигнал тихой тревоги. Вообще-то им давно пора быть здесь.

— Я и есть полиция!

— Тогда вы знаете, что находитесь в трудном положении.

О господи! Сабина сделала глубокий вдох и выдох. Казалось, что голова в любой момент разорвется.

— Можно сделать глоток воды?

— Нет!

Она проигнорировала его ответ и наклонилась к стакану.

Айзнер поднял пистолет.

— Я неясно говорю? Сидите спокойно и не двигайтесь!

Сабина поверить не могла. Какой идиот!

— Ладно, — наконец сказала она, потому что не хотела тратить силы на длительные дискуссии. — Опустите оружие.

Айзнер играл с её пистолетом, перекладывая его из руки в руку.

— «Глок-17». Хорошая модель. Когда я служил, у нас тоже был «глок». — Он рассматривал затвор.

Сабина знала, что пистолет все ещё заряжен.

— Пожалуйста, не направляйте ствол на меня.

— Я не новичок. — Оружие тяжело лежало в его ладони, и ствол по-прежнему смотрел в её сторону. — Теперь мы будем вместе ждать полицию.

«Проклятие!» Она поехала к Франку Айзнеру и проникла в его дом без соответствующих полномочий. У неё даже не было официального задания расследовать одно из дел, которыми они с Тиной занимались. Тимбольдт с неё три шкуры спустит.

— Вы должны наконец начать отвечать на мои вопросы, — пошла в наступление Сабина.

— Я не собираюсь отвечать. Вы решили, что раз визит в банк ничего не дал, то вы просто немного осмотритесь здесь.

— Ваш сейф открыли.

— Я знаю.

— Преступник сбежал со спортивной сумкой. Вы его видели?

— Нет.

— Рядом с домом в лесу стоит белый минивэн «фольксваген»?

— Нет.

Сабина подвинулась вперед на край дивана.

— Послушайте, я его видела. Я знаю, кто это.

— И кто же?

— Скажите, что было в сейфе.

Айзнер молчал.

— Почему Кшиштоф убил вашу жену?

Айзнер удивленно посмотрел на неё. Затем сделал глубокий вдох.

— Меня это тоже интересует — вы что-то об этом знаете?

— Нет. Над чем вы работали с «Группой-6» двадцать лет назад? — не отступалась она. — Почему против «Группы-6» проводили расследование и что было на допросах службой ведомственного надзора?

Айзнер долго смотрел на неё.

— Что вы знаете об актах с пометкой «конфиденциально»?

Сабина подумала о мнимой попытке самоубийства в загородном доме Дитриха Хесса и об открытом сейфе.

— Этого я не могу вам сказать.

— Почему?

— Вы больше не работаете в БКА, так с какой стати я должна вам что-то рассказывать? В настоящий момент вы для меня такой же подозреваемый, как и другие члены «Группы-6».

— Тогда поговорите с другими, они всё-таки ваши коллеги.

— Двое из них мертвы, один тяжело ранен, а два других… ну, это не так просто. Итак? — Сабина подождала.

Но Айзнер молчал.

— Проклятие! — выругалась Сабина. «Как можно быть таким упертым?» — Послушайте, — резко сказала она, но закашлялась, потому что в горле у неё по-прежнему першило. — Когда я была у вас в банке, предупредила, что с вами может что-нибудь случиться. Так и произошло. Но мы мог ли бы это предотвратить.

Айзнер задумался.

— Что вы предлагаете?

— Сотрудничество со мной. Вместе мы можем пролить свет на это дело и схватить преступника.

— Кто это был?

Сабина протянула руку.

— Сначала, пожалуйста, верните мой пистолет! Айзнер ослабил галстук и провел рукой по щетине. Затем перевернул пистолет, взял его за ствол и передал Сабине.

— Спасибо. — Она вытащила магазин, отодвинула затвор и достала патрон. Проверив магазин, вставила патрон обратно. Теперь он был полон, на все семнадцать выстрелов. Она убрала пистолет в кобуру. — Теперь мне можно сделать глоток?

— Пожалуйста.

Она налила себе стакан воды и жадно выпила.

— Не так быстро, — предупредил он её. — У вас сильная гематома на шее.

Она поставила стакан и лишь теперь заметила, как сильно у неё опухла шея.

— В ваш дом проник Томас Хардковски.

— Харди? — повторил Айзнер.

— Значит, вы его знаете.

— Да, — буркнул он. — В конце 80-х и начале 90-х мы были коллегами, но никогда не пересекались по работе. В то время в отделе по международной борьбе с наркотиками БКА было около тысячи человек.

— Он взломал ваш сейф и, предположительно, сейф Дитриха Хесса. Что он искал?

Айзнер пожал плечами:

— Понятия не имею.

— Чёрт! Подумайте!

— И так думаю, — успокоил он её. — Но я не знаю, что он мог искать. Он сумасшедший, понимаете? Живёт в мире фантазий, которые сам выдумывает, при этом настолько убедителен, что манипулирует другими. Поэтому — и из-за приступов агрессии — его уволили из БКА.

— Его уволили? Я думала, он сам ушел.

— Нет. — Айзнер рассмеялся. — Работа в отделе по международной борьбе с наркотиками — специализация кокаин — сильно его затянула. Не каждый создан для такой среды. Он познакомился с парой жуликов, и они сбили его с пути. Харди не сдал ежегодный психологический тест и был переведен в другой отдел. Там он стал агрессивным, угрожал коллегам, после чего его отстранили от службы, а потом уволили. Он нуждался в деньгах, у него была молодая семья. Однажды я услышал, что он якобы хочет замутить собственный наркобизнес, что он потом и сделал.

— Хорошо, а что было дальше?

Айзнер откинулся на стуле.

— Двадцать лет назад Хесс, Тимбольдт, Ломан, Рорбек, Хагена и я служили в департаменте по борьбе с наркотиками. «Группа-6», работа под прикрытием в Гессене и окрестностях. Мы были ещё относительно молоды, очень мотивированы и за год провели много успешных и сложных операций. Затем несколько конкурирующих наркобанд подожгли склад Харди. Во время взрыва газа было уничтожено полтонны наркотиков.

— Харди работал на одну из этих групп?

Айзнер помотал головой.

— У него был собственный бизнес. Правда, он быстро разросся, и некоторым это не понравилось. Первого июня, после взрыва, сгорели и его нарколаборатории.

— И при этом погибла его семья, — добавила Сабина.

Айзнер снова помотал головой.

— Это произошло во время пожара в его доме, который он якобы сам и устроил.

— Вы в это верите?

Айзнер шумно вдохнул.

— Честно говоря: я не знаю. Тест на детекторе лжи, который мы проводили, говорит «Нет». Но есть свидетель, который видел, как в это время он выходил из своего дома, и психологическая экспертиза подтверждает, что он мог совершить этот поступок, но просто забыл все детали.

Сабина знала об этом заключении, но прикинулась неосведомленной.

— То есть смерть семьи не была запланирована, домочадцы оказались сопутствующими потерями?

Айзнер кивнул.

— Видимо, он не рассчитывал на то, что кто-то будет дома, а когда огонь вспыхнул, уже не успел спасти жену и детей. Некоторые утверждают, что он специально убил жену, потому что она слишком много знала, и только смерть детей была несчастным случаем. Девочки должны были гостить у друзей.

— Вы знали его жену?

Айзнер почесал бороду, задумчиво провел пальцами по шраму на горле и наконец помотал головой:

— Нет, я не был с ней знаком.

— О чём шла речь на допросах, которые проводила служба ведомственного надзора?

— Так как Харди работал в департаменте по борьбе с наркотиками и к тому же был коллегой Хесса, «Группе-6» приписывали связи с наркобизнесом Харди. Эти слухи и подозрения держались долго. Представьте себе: кто-то уходит из БКА и начинает свой бизнес. — Он изменил голос. — «Наверняка, у него есть контакты с бывшими коллегами. Наверняка в этом замешаны сотрудники БКА. Конечно, иначе быть не может». Такую чушь несли. Вот об этом шла речь на допросах.

— Были какие-то последствия?

Айзнер помотал головой.

— В итоге нет. Но нас подозревали в коррупции, на всякий случай начали дисциплинарное преследование, и УК взяли нас за яйца.

— УК? — повторила Сабина.

— Убийцы коллег. Так мы тогда называли службу ведомственного надзора. Расследование продолжалось год. За нами следили, то и дело допрашивали, проводили обыски в личных квартирах и на рабочих местах. В это время на нас давили все. Прокуратура, служба внутренней безопасности, служба ведомственного надзора и даже собственные коллеги.

— И Снейдер тоже? — спросила Сабина.

— Он нет.

— Это меня удивляет, хотя бы из-за его многолетней ненависти к Хессу. Если бы Снейдер почуял возможность насолить Хессу, он, как бультерьер, впился бы в его икру и больше не выпустил.

— Возможно, он отказался от личной мести потому, что тем самым втянул бы в неприятности и других, а с Ломаном они большие друзья.

Сабина задумалась.

— Возможно.

— Как бы то ни было, мы не прикрывались обязанностью соблюдать служебную тайну, и допросы проходили без адвокатов. В конце концов улик и результатов расследования оказалось недостаточно. Никого из нас не отстранили от службы, не уволили и не привлекли к судебной ответственности.

— То есть никто из «Группы-6» не имел отношения к поджогу складов и дома Харди?

— Конечно нет. Мы не громилы и не поджигатели, тем более не убийцы детей. И всё равно — хотя не нашли ни одного доказательства — слухи ходили ещё несколько лет.

— А почему актам присвоили гриф конфиденциальности?

— Именно поэтому! Чтобы слухи наконец-то прекратились и дело больше не ворошили. К тому же нельзя было разглашать фамилии сотрудников, работавших под прикрытием.

— Но кто тогда поджег дом Харди?

— Русские или чеченцы? Албанцы или армяне? Он сам? — Айзнер пожал плечами. — Понятия не имею.

Или всё-таки кто-то из «Группы-6»?

Сабина наморщила лоб. Похоже, это был главный вопрос во всей истории.

— То есть Харди сел в тюрьму, хотя дело так и не было расследовано до конца и стопроцентной уверенности не появилось?

— Можно и так сказать. До сих пор ходят слухи, что БКА как-то с этим связано. — Айзнер вздохнул. — Вот так надрываешься много лет, чтобы очистить улицы от наркотиков, получаешь новую идентичность, живешь под прикрытием, работаешь без выходных, всегда в боевой готовности, но в конечном счете все эти успехи ничего не значат. Работа мечты выглядит иначе. — Он задумчиво поднял взгляд на комод, на котором стояли рамки с фотографиями.

Сабина тоже посмотрела туда.

— Вы поэтому ушли со службы?

— Нет, не поэтому. Я из семьи полицейских; три поколения в уголовной полиции. У нас так просто не сдаются.

Сабина ещё раз посмотрела на комод и внимательно изучила фотографии. На одном снимке Айзнер стоял рядом с пожилым полицейским в кепке и синей униформе.

— Я ещё десять лет работал в другом отделе, — продолжил Айзнер, — но и там испытал разочарование. Вы ещё молоды, но однажды и вы поймёте: чем выше забираешься, тем больше нужно бороться с бюрократическими мельницами.

«Спасибо, этого я уже вдоволь натерпелась».

— Все это не приносит никакого удовлетворения, — пробормотал он. — В конце концов я основал собственную фирму.

Охранная компания, которая продает системы безопасности банкам, страховым агентствам и музеям, вспомнила Сабина. Прямо какой-то парадокс, что вор проник именно в его дом.

— Что такое? — спросил он.

— Ничего, — солгала она. «Что-то здесь не так!» До настоящего момента она ещё верила, что нашла в Айзнере союзника, с которым сможет разобраться в этом запутанном деле. Но внезапно обнаружились совпадения, которых вообще-то не должно быть. «Такой, как Айзнер, знает, как обеспечивать безопасность домов и выводить из строя сигнализации». Она подумала о взломе загородного дома Дитриха Хесса. Во время разговора по телефону со службой безопасности выяснилось, что сигнализация в доме Хесса не была отключена, но всё равно не сработала, хотя Сабина разбила стекло…

Неожиданно её затошнило.

— Что с вами? — спросил Айзнер.

— Ничего. Всё в порядке. — Она вытерла пот с лица. — Что искал Харди в вашем доме?

— Это уже было. Я не знаю.

Она вытащила пистолет из кобуры и направила на Айзнера.

Тот поднял руки.

— Что это значит?

— Вы были вчера вечером в доме Дитриха Хесса! — заявила она. — Это вы вывели из строя сигнализацию. — Внезапно у неё закружилась голова. Больше всего ей хотелось сейчас лечь, поднять ноги или чтобы её стошнило. Это последствия сотрясения мозга?

Франк Айзнер поднялся.

— Сядьте! — приказала она ему.

Но Айзнер проигнорировал её. В тот же момент раздалась полицейская сирена.

— А, наконец-то приехали коллеги. Давно пора.

— Отлично, тогда допрос можно… — начала она, но язык вдруг перестал её слушаться. Проклятие! Она уставилась на кувшин с водой. — Вы подмешали мне что-то в воду?

Айзнер подошёл к дивану, отодвинул в сторону подушку и достал кабельные стяжки, платок и широкую изоленту.

— К сожалению, мне придётся отнести вас в подвал. — Он направился к ней с изолентой.

Сабина отодвинулась от него в другой угол дивана, хотела подняться, но ноги не слушались. Она упала на пол и на спине поползла от Айзнера, который стоял перед ней.

— Не двигаться!

— А то что?

Она направила на него пистолет и услышала, что полицейская сирена стала ближе и громче.

— Опустите оружие. Вещество, которое вы выпили с водой, парализует мускулатуру, вызывает мигрени, а сделай вы ещё пару глотков, то, наверное, уже умерли бы от остановки дыхания и сердечной недостаточности.

— Отойдите на шаг назад! — приказала она ему.

Айзнер приблизился к ней с изолентой.

— Вы не решитесь выстрелить в меня.

Сабина оттянула затвор, патрон попал в камеру, и теперь оружие было заряжено и в боевой готовности.

— Я бы не стала рисковать на вашем месте.

— Я безоружен, а вы не уверены, есть ли у вас что-то против меня.

— Назад!

Полицейская сирена замолкла перед домом Айзнера. Сабина услышала хлопанье дверей.

Айзнер подходил к ней все ближе. Сабина прицелилась ему в плечо и нажала на спусковой крючок. Но выстрела не последовало. Ни звука, ни отдачи. Рефлективным движением она оттянула затвор, патрон выскочил, а другой автоматически скользнул в зарядную камеру. Сабина снова нажала на спусковой крючок, но опять ничего не произошло. «Проклятие!» Она ведь перепроверила магазин.

— Не думал, что вы действительно выстрелите, — сказал Айзнер и пнул её в лицо.

Голова Сабины откинулась в сторону, и она ударилась виском о пол. Сразу почувствовала вкус крови во рту.

Айзнер нагнулся к ней и выхватил пистолет у неё из руки.

— Я вытащил пружину ударника.

Сабина хотела удержать оружие, но у неё не хватило сил. Она сплюнула кровь.

— Помогите!

Айзнер, холодно улыбаясь, тут же зажал ей рот рукой.

— Для «Глока» даже не нужно специального инструмента — достаточно обычной отвертки. И это преподавали в БКА! — Он опустился на колени рядом с ней, сунул ей в рот платок и несколько раз обмотал голову изолентой. Так крепко, что клейкая лента стянула ей волосы, уши и щеки.

Сабина пыталась отбиваться, но уже не могла поднять ни руки, ни ноги. Неподвижно смотрела, как он связывал ей кабельными стяжками запястья и лодыжки.

В дверь позвонили.

— Полиция Лангена, мы получили сигнал тревоги из вашего дома.

— Я дома, всё в порядке! — Айзнер взял её пистолет, схватил Сабину за воротник и поволок за собой к лестнице, ведущей в подвал.

— Откройте дверь!

— Сейчас.

Он грубо потащил её вниз по лестнице.

 

 

Отправить