Франк Айзнер посмотрел на Сабину сверху вниз.

— Что БКА от меня хочет? — Его голос звучал хрипловато, что, вероятно, было связано с трахеотомией. Видимо, во время операции ему повредили связки.

— Я могу…

— БКА нужна новая система безопасности? — Айзнер улыбнулся. Худой, высокий, с широкими плечами, он был выше её на полголовы. Айзнер посмотрел на менеджера, который стоял рядом у стола и размешивал молоко и сахар в кофе.

— Я могу поговорить с вами наедине? — спросила Сабина.

— Как вы видите, я провожу презентацию продукта клиентам.

— Это не займёт много времени.

— Кофе с печеньем? — спросил Айзнер и подвинул к ней тарелку.

— Нет, спасибо. Я хотела бы спросить вас…

— Извините. — Он поднял палец и понизил голос: — Похоже, вы невнимательно слушали. У меня идут переговоры.

— А я ищу убийцу.

— Здесь?

— Возможно. — Этому самодовольному типу не вывести её из себя. Проводи она официальное расследование, разговаривала бы с ним в другом тоне, а так оставалось лишь надеяться, что он не будет наводить о ней справки у её руководителя отдела. Всё-таки он достаточно долго работал в БКА, чтобы понимать, что к чему.

— Я сделаю вам предложение — но лишь потому, что вы так вежливо меня попросили, — сказал он. — Мы завершим этот перерыв по плану, а когда все участники снова соберутся в конференц-зале, поговорим с вами. Три минуты. Больше я для вас ничего не могу сделать.

Возможно, эта была проверка её на упорство. Но если она поведется на этот трюк и будет пытаться блефовать, то проиграет борьбу.

— Согласна.

— Хорошо. Увидимся позже. — Айзнер повернулся к менеджеру, который стоял рядом, и продолжил разговор, а Сабина отошла в сторону.

Она ждала четверть часа и наблюдала за Айзнером. Не понимая, о чём шла речь, так как стояла далеко, Сабина все же заметила, как он доминировал в разговоре. Флиртовал с дамами, смешил мужчин, умело пользовался мимикой и жестами и напоминал нечто среднее между страховым агентом и торговцем автомобилями, которые обводят своих клиентов вокруг пальца.

Наконец первые участники начали заходить в переговорную. За ними последовали и остальные. Айзнер задержался у стола и налил себе ещё чашку кофе.

Когда они остались в фойе одни, Сабина подошла к нему.

— Спасибо, что уделили мне время. Я…

Айзнер сурово посмотрел на неё. Дружелюбное выражение исчезло с его лица.

— Фрау Немез, слушайте меня внимательно, я не буду повторять: никогда — никогда больше — не разговаривайте со мной таким тоном при клиентах. Вы поняли?

Она задохнулась.

— Я…

— На таких встречах речь идёт о суммах, которых вам не заработать и за двадцать лет. В следующий раз согласуйте время с моей секретаршей. Это понятно?

Сабина постаралась говорить спокойным тоном:

— Очевидно, вы ошибочно полагаете, что я впечатлена тем, что раньше в БКА вы занимали высокий пост, а сейчас вращаетесь в высшем обществе.

— А сейчас к вашим качествам добавилось ещё и неуважение, — заявил он.

— Вообще я уважительно отношусь к тем, кто старше меня, но в вашем случае могу сделать исключение.

У Айзнера дернулось веко.

— Видимо, вы не знаете, что мы с директором Хессом близкие друзья.

— Вчера ночью директор Хесс выстрелил себе в голову и сейчас находится в критическом состоянии.

Айзнер уставился на неё.

— Что? Я об этом ничего не знаю.

— СМИ ещё не сообщали об этом.

— Проактивные следственные мероприятия не ведутся, если речь идёт о самоубийстве.

— А это было самоубийство?

— Вы подозреваете покушение на убийство?

— Я не могу говорить с вами об актуальном состоянии расследования, но у меня есть к вам несколько вопросов.

— Минуту. — Айзнер вытащил сотовый и набрал короткий номер. Прижал телефон к уху и подождал.

— Кому вы звоните? — спросила Сабина.

— Хессу.

— Он лежит в реанимации и вряд ли ответит на звонок.

— Любой может это утверждать. Я… — Он поднял руку и заставил Сабину замолчать, прежде чем она успела что-либо сказать. — Я могу поговорить с президентом Хессом? Угу… Мне очень жаль, спасибо. До свидания. — Он положил трубку и убрал телефон в карман.

— Теперь вы мне верите?

Айзнер затеребил галстук.

— Хорошо. У вас одна минута. Затем мне нужно вернуться в конференц-зал.

— Геральд Рорбек и Анна Хагена покончили с собой несколько дней назад, а попытка суицида Дитриха Хесса более чем сомнительная. К тому же были убиты сын Рорбека, сестра Хагены, Диана Хесс и жена Тимбольдта.

— Жена Клауса Тимбольдта? — перебил её Айзнер.

Сабина кивнула.

— Вы, Ломан и другие, кого я только что упомянула, в ходе задания «Группы-6»…

— Откуда вы знаете фамилии бывших членов группы?

— Что в этом необычного?

— Могу вам объяснить. — Он понизил голос. — Это фамилии сотрудников, которые работали под прикрытием, и данные сведения доступны не всем. Так откуда у вас эти фамилии?

— Это конфиденциальная информация, — ответила Сабина. — Как бы то ни было, вы участвовали в ликвидации наркокартеля.

— И не одного — это была наша задача.

— Тогда, первого июня, сгорел дом Томаса Хардковски.

— Он был наркодилер.

— И не только. До этого он работал в БКА.

— Возможно, но если и так, то это было чертовски давно, — сказал Айзнер.

— Он работал в департаменте по борьбе с наркотиками. Ваш коллега, вообще-то вы должны знать его.

Айзнер покачал головой:

— Не помню. Как актуальные события связаны с Хардковски?

— Это я хотела бы узнать от вас.

— От меня? Вы переоцениваете мои контакты и связи.

— Я думала, вы дружите с коллегами и руководством БКА.

Айзнер заскрипел зубами.

«Попался, козел!»

— Что произошло в тот день первого июня?

— Спросите своих коллег, я десять лет как покинул службу и уже не помню, что произошло двадцать лет назад.

Сабина специально не называла год. И всё равно Айзнер точно знал, когда произошли события, о которых они говорили.

— Что значится в соответствующем акте службы ведомственного надзора?

— Посмотрите в документах.

— Они под грифом конфиденциальности.

— Что вы говорите, под грифом конфиденциальности? — насмешливо повторил Айзнер. — Значит, есть причина, почему эти документы недоступны каждому молокососу из БКА. — Его тон становился все жестче.

Сабина проигнорировала оскорбление.

— Кто из службы ведомственного надзора руководил тогда расследованием?

— Я не помню.

— Можете вспомнить фамилию прокурора?

— Нет.

— Господин Айзнер. — Сабина старалась говорить спокойно. — За исключением Ломана все члены «Группы-6» потеряли кого-то из близких. Если не хотите сотрудничать со мной, возможно, следующим будете вы.

— Спасибо, но я сам о себе позабочусь. Лучше, чем девчонка, которая переоценивает свои силы.

«Высокомерный говнюк!»

— Я же просто хочу вам помочь! Томас Хардковски освободился восемь дней назад, — сказала она и наблюдала за реакцией Айзнера, но его лицо словно окаменело и ничего не выражало. — Возможно, следующей жертвой станет кто-то из вашей семьи.

— Моей семьи? Вы плохо подготовились. Мне нечего терять, — сказал он. — Моя жена давно умерла, и у меня нет никого, о ком я мог бы переживать. — Он развернулся. — Мне пора идти.

Сабина посмотрела вслед Айзнеру, который вошёл в конференц-зал. Он действительно выглядел так, словно ничто не могло его потрясти.

«Ну хорошо, подождем».

 

 

Отправить