Воскресенье, 29 мая

 

Харди стоял в узком переулке в типичном рабочем районе на востоке Франкфурта, застроенном четырёх- и пятиэтажными домами, и смотрел на витрину закусочной с едой навынос. «Панда. Китайский фастфуд». Рядом находилась автомастерская с открытыми гаражными воротами, из которых летели искры. Визжала шлифовальная машина. И это в воскресенье!

Было всего десять часов утра, а из китайской закусочной уже пахло луком, соей и жареными ростками бамбука. До тюрьмы он лишь три раза ел китайскую еду. Тогда азиатские рестораны ещё не вошли в моду, сегодня их можно было встретить почти на каждом углу.

Чёрная «Лада-Тайга» снова появилась в районе Франкфурт-Остенд и следовала за ним сюда от вокзала. «Почитатель» не отступал, и его, очевидно, не волновало, что Харди знает о преследовании. Пока парень висит у него на хвосте и следит за каждым его шагом, Харди не сможет выяснить, к какой ячейке подходит ключ. На вокзале или в аэропорту? Пока что это не важно! Сначала нужно избавиться от слежки, а потом он пошевелит мозгами и начнет целенаправленно искать камеру хранения.

Харди зашёл в фастфуд-забегаловку. Внутри запах кипящего масла был ещё интенсивнее, чем снаружи, — воздух даже на ощупь казался жирным. Из колонок раздавалась китайская музыка. Закусочная была такой маленькой, что там помещались всего два высоких стола. За одним стоял мужчина в несвежем костюме с галстуком, пил пиво, листал раздел газеты с данными выигрышей на лошадиных скачках и время от времени поглядывал на свой смартфон.

Харди подошёл к прилавку. Продавщица была стройной, высокой и белокурой — определенно не китаянка.

— Мы открываемся только в половине одиннадцатого, затем… — сказала она и умолкла, увидев Харди.

— Привет, Нора, — пробормотал он.

Она долго смотрела на него, не говоря ни слова. Затем поправила волосы, убрала прядь за ухо. Короткая прическа хорошо подходила к её веснушкам и голубым глазам. Она сохранила тот теплый, но одновременно пронзительный взгляд, который был у неё уже в детстве. В глазах читалось «Я за себя постою, лучше не связывайтесь со мной». Если ты ничего не слышишь, читаешь только по губам и говоришь со странным акцентом, то тебе нельзя показывать свою слабость.

— Мы давно не виделись, — сказала Нора.

— Тридцать лет. — Он заметил, что она с трудом сдерживает слёзы. Вероятно, как и Харди, Нора вспомнила их последнюю встречу во дворе дома, в котором они жили. Ему тогда было двадцать, ей восемнадцать.

Харди уставился на её цепочку с маленьким серебряным крестиком.

— Ты по-прежнему религиозна?

Она не ответила, и в следующий момент на лице снова появилось жесткое выражение.

— Ты настоящий паршивец! — прошептала она. — Появляешься вот так…

Он кивнул.

— Я был женат на Лиззи, у нас было двое детей, потом я сидел — с учетом времени в СИЗО — двадцать лет в тюрьме.

— Думаешь, я не знаю? — Она едва заметно кивнула в сторону мужчины, который стоял за столом позади Харди.

— Мне плевать, пусть слушает. К тому же это не тайна.

Она подавила свой гнев.

— Как ты меня нашёл?

— Я позвонил твоей матери. Она не захотела сообщить мне твой адрес, но сказала, что ты работаешь здесь. Как у неё дела? Она была какая-то растерянная.

— Неудивительно, после стольких лет. Но у неё всё хорошо, — ответила Нора. — Я слышала, твоя семья погибла. Мне очень жаль.

— Спасибо. Но якобы я их…

— В это я никогда не верила, — перебила Нора. Наверное, хотела избежать данной темы в своей закусочной.

— Правда? — Он с удивлением взглянул на неё.

— Я хорошо разбираюсь в людях, и ты никогда не смог бы этого сделать, — прошептала она. — Я знаю, люди меняются, и ты изменился, но всё равно — на такое ты не способен.

Норино произношение по-прежнему осталось странным, — и Харди должен был признаться себе, что ему не хватало этого особого звучания.

Краем глаза он заметил, как мужчина за столом поднял руку. Нора посмотрела в его сторону.

— Нора, ещё одно пиво! — произнёс он громко и четко и принялся печатать эсэмэс в телефоне.

— Один момент. — Она достала бокал с полки. — Пиво «Сингха» из Таиланда, неплохое на вкус. Хочешь?

— Нет, спасибо.

Она вытащила бутылку из холодильника, открыла и вместе с чистым бокалом поставила перед гостем на стол. У Харди появилась возможность разглядеть её. На Норе были узкие джинсы, футболка и чёрный фартук со стилизованным изображением панды. Она чертовски хорошо выглядела, только похудела, и по её лицу Харди понял, что в прошедшие тридцать лет ей приходилось нелегко.

Убрав пустой пивной бокал в посудомоечную машину, она прислонилась к прилавку рядом с Харди.

— Когда ты вышел? — спросила она.

— Сегодня четвертый день. — Харди попытался улыбнуться.

— Что случилось с твоим носом и лицом? Ты устроил побег?

— Небольшая разборка с бывшими друзьями. — Больше он ничего не объяснил.

— Я слышала, что твой отец умер три года назад. Сожалею.

— А я нет. Меня тогда отпустили в однодневный отпуск, чтобы я мог присутствовать на его похоронах. Но не пошёл туда. Вместо этого провел день в кафе-мороженом и думал о побоях, которые получил от него на своё пятнадцатилетие.

— Харди, ты все такой же ожесточенный.

— Тебя это удивляет?

— Нет, но это ты сам принял решение торговать наркотиками, и я сомневаюсь, что ты, абсолютно невиновный, отсидел двадцать лет в тюрьме.

Он кивнул.

— Туше.

— Что?

Очевидно, читать французский по губам она не умела.

— Один — ноль в твою пользу.

— Каждый делает со своей жизнью то, что считает правильным.

Только, к сожалению, прошлого нельзя изменить.

— Ты замужем? — спросил он, хотя знал, что Нора все ещё носит девичью фамилию Мюленхоф. С другой стороны, сегодня это уже ничего не значило.

Она помотала головой.

— Детей тоже нет, — предварила она следующий вопрос.

— Друг?

— Я порвала с ним полгода назад. Ещё вопросы? — Она сложила руки на груди.

— Где?.. — спросил он, но замолчал, когда стоящий за столом мужчина снова поднял руку.

Нора посмотрела на него.

— Этот парень к тебе пристает, Нора?

— Нет, всё в порядке, — ответила она.

Харди взглянул на мужчину.

— Занимайся своими скачками и оставь нас в покое, ладно?

Мужчина отложил телефон в сторону и выпрямился. Хотя он был худощав, но на полголовы выше Харди.

— У всех недавно освободившихся такая большая варежка, как у тебя?

— Я…

— Томас Хардковски! — строго произнесла Нора и положила руку на предплечье Харди. — Это постоянный клиент, и мы давно знаем друг друга, так что никакого стресса, ковбой, тем более внутри. Я работаю в этой закусочной господина Чана три года, и, пока я здесь, никаких скандалов и драк не будет. Понятно?

Харди кивнул, а другой гость вернулся к своему столу и снова погрузился в чтение газеты.

— Ты живешь поблизости? — спросил Харди, когда она снова взглянула на него.

Она подняла глаза к потолку.

— Снимаю маленькую квартиру на четвертом этаже.

— В этой… местности? — Он едва не сказал халупе.

— Дрянное место, я знаю, но рядом с работой. — Она улыбнулась.

— Ты ведь такая умная, — сказал он. — Никогда не пыталась выбраться из этого района?

— Как ты? — усмехнулась она и пожала плечами. — Был один человек, который обещал вытащить меня отсюда. Но из этого ничего не получилось.

Внутри у Харди все сжалось. Он слишком хорошо знал этого человека.

— Тогда я сама попыталась — одна. — Нора заговорила ещё тише. — На другом конце Франкфурта есть институт для слабослышащих и глухих, где преподают чтение по губам и хорошо платят. Я хотела там работать, но помимо вступительного экзамена мне нужно ещё выучиться на педагога.

— Ну и в чем дело? Ты ведь просто создана для этой работы.

— Экзамен не проблема, его-то я легко сдам, — вздохнула она и автоматически продублировала слова на языке жестов, от которого однако быстро отказалась, потому что Харди его всё равно не понимал. — Но я никак не соберу деньги на это обучение. Даже курсы на помощника учителя слишком дорогие. Для этого мне нужна более высокооплачиваемая работа. — Она инстинктивно теребила крестик на шее. — Знаешь, как можно рассмешить Бога? Расскажи ему о своих планах. — Она смиренно улыбнулась.

Харди никогда не был религиозным — и удивлялся, что Нора, с её-то судьбой, давно уже не порвала с Богом. Куда ни глянь, жизнь напоминала чертов порочный круг.

— Но я не должна жаловаться, нужно радоваться, что у меня есть хотя бы эта работа. Так что, вероятно, я проведу здесь остаток своей жизни, — сказала она. — Кстати, мне здесь нравится, люди хорошо ко мне относятся, у меня квартира с балконом, есть несколько растений и кошка.

— Как её зовут?

— Твинки — она не очень красивая, но с характером. Я нашла её исхудавшим котенком в коробке из-под обуви, прямо под дверью. И спасла — хотя домашние животные здесь вообще-то запрещены.

— Ты всегда любила животных, — заметил Харди. — А в твоей квартире шумно? Радио есть?

Она шутливо ударила его в грудь.

— Ты всегда был бессовестным.

Харди заулыбался. Лед был сломан. Он хотел ещё что-то сказать, но заметил, что взгляд Норы резко посерьезнел.

— Что тебе нужно? — спросила она. Да, как же ты права. Я подлец!

Он вытащил из кармана свой новый смартфон и показал Норе.

— Я заснял на видео двух мужчин и двух женщин, но стоял слишком далеко, чтобы разобрать их слова.

Она вопросительно посмотрела на него.

— И что?

— Ты можешь прочитать по губам, о чём они говорили?

— Возможно. — Она бросила на него долгий взгляд, затем вернулась за прилавок. — Приходи завтра.

 

 

Отправить