После неудачной попытки спасти жену Тимбольдта Тина хотела принять душ и переодеться. Поэтому Сабина отвезла коллегу домой.

Тина захлопнула дверь машины и наклонилась к открытому окну.

— Возможно, уже завтра кое-что прояснится, если висбаденская уголовная полиция найдёт преступника, который застрелил сына Рорбека.

— Или если я выясню, кто столкнул Катарину Хагену с лестницы. Я по-прежнему уверена, что это один и тот же преступник.

— Завтра мы увидим окончательные отчеты криминалистов. Затем придётся дождаться информации о том, что они нашли в гараже Тимбольдта и что выявит вскрытие Дианы Хесс.

— Да, — вздохнула Сабина. — Ещё слишком рано говорить о чём-то конкретном. Вместе с тем Снейдер всегда считал, что преступление можно раскрыть только в первые сорок восемь часов. Затем шансы быстро убывают. Следы стираются, а свидетели не могут ничего вспомнить. И это время почти истекло.

— Я знаю. Что ты задумала? — спросила Тина.

Вообще-то Сабина тоже хотела поехать домой, всё-таки уже шел девятый час, но там она лишь будет сидеть в гостиной и ломать себе голову.

— Я ещё раз съезжу в архив.

— Сейчас? В таком виде? — спросила Тина.

— Сейчас и вот так.

«Если не сейчас, то когда?» — всегда внушал Снейдер, и Сабина все чаще замечала, что почти автоматически переняла высказывания и образ мыслей Снейдера.

— Только долго не сиди. Спокойной ночи. — Тина постучала по крыше машины, и Сабина поехала к зданию БКА.

Фальконе, итальянский вахтер, лишь поморщился, когда Сабина показала ему удостоверение, прошагала через рамку металлодетектора и мимо охранников службы внутренней безопасности Ломана и поехала на лифте на самый нижний этаж.

В архиве у терминалов сидело много коллег. Сабина снова устроилась в нише, защищенной от камер наблюдения, и начала свои поиски.

На этот раз она прошерстила первое июня одиннадцатилетней давности на предмет чего-нибудь, что могло связывать Рорбека, Хагену, а теперь ещё и Хесса и Тимбольдта. Но не нашла ничего интересного ни двенадцать, ни тринадцать, ни четырнадцать лет назад. Похоже, она была на ложном пути, и сообщение Рорбека Снейдеру вообще не имело ничего общего с прочими смертями и касалось чего-то другого.

Когда она дошла до первого июня девятнадцать лет назад, её глаза слезились от напряжения. Она сделала паузу и помассировала виски. «Все это бессмысленно! Просто свихнуться можно!» — Рорбек мертв, а Снейдер ни за что не раскроет рта. Она слишком хорошо его знала.

Зазвонивший сотовый заставил её вздрогнуть. Сабина посмотрела по сторонам. Она осталась одна в архиве. Остальные терминалы были темными. Сабина посмотрела на дисплей. Снова пресса — она прервала связь.

«Будьте готовы к тому, что вам придётся иметь дело с могущественными людьми», — пронеслись у неё в голове слова Снейдера.

Если Снейдер был прав — кому она могла доверять? На ум ей пришёл лишь один человек, который уже долго служил в БКА. Мужчина, который знал большинство коллег и которому она абсолютно доверяла.

Ломан!

Начальник службы внутренней безопасности и руководитель оперативного подразделения МЕК. Он был многолетним другом Снейдера, и Сабина познакомилась с ним на первой же неделе учебы в академии. «Господи, с тех пор уже три года прошло!»

Она набрала номер Ломана.

— Да?

— Это Сабина Немез, вы ещё в офисе?

— Собираюсь уходить. Что случилось?

— Можно зайти к вам?

— Сейчас?

Сабина посмотрела на время на мониторе. Двадцать один пятнадцать.

— Да.

— Пончики принесете?

Сабина мысленно перебрала запасы в шкафчиках своего кабинета.

— Кекс «Страчателла»?

— Тоже неплохо. Я сварю нам кофе.

Десять минут спустя она постучала в дверь Ломана и вошла. Раньше кабинет его находился в подвале и там не было окон, но девять месяцев назад он переехал в старое бюро Снейдера.

Кабинет был в два раза больше, чем у Сабины, с видом на внутренний двор БКА, где летом иногда устраивали гриль-вечеринки. Отсюда Снейдер всегда пристально следил за праздниками.

Сабина посмотрела в сторону. Подсобное помещение, которое Снейдер использовал как архив и где хранил тонны документов, Ломан превратил в личную серверную и склад жестких дисков и мониторов. Кондиционер урчал как кошка, и по комнате растекалась приятная прохлада. Приборы тихо жужжали и гудели. Ломан прикрыл дверь в подсобное помещение и рукой указал на диванчик. В кабинете пахло кофе. Ломан уже подготовил тарелки и чашки. Сабина села.

Ломан скептически оглядел её.

— Вы только что из паба для байкеров?

— Я… — Она замялась. Наверное, лучше пока не упоминать о смерти жены Тимбольдта. — У меня были кое-какие дела в гараже.

— Угу. — Ломан приподнял бровь.

Сейчас он напоминал отставного военнослужащего. Угловатое лицо, короткие светло-русые волосы и проницательные голубые глаза. К тому же Ломан отрастил себе маленькую острую бородку и, несмотря на свои пятьдесят лет, выглядел моложе.

— Это бывший кабинет Снейдера, — сказала Сабина.

— Хесс выделил мне его, после того как Маартен… ну, вы знаете. — Он пожал плечами. — Время от времени Снейдер заказывает гостевой пропуск на пару часов. Тогда он поднимается сюда, и мы пьем ванильный чай.

Сабина усмехнулась: она слишком хорошо знала причуды Снейдера. Аромат ванильного чая перекрывал запах марихуаны. Инстинктивно она взглянула на потолок. Там по-прежнему виднелся круглый след от старого датчика пожарной сигнализации, который Снейдер демонтировал, потому что регулярно курил в своём кабинете.

Не менее удивленно она посмотрела на стену.

— Вы оставили фотографию голландской королевской семьи?

— Снейдер попросил меня об этом. Видите? Вот, по нижнему краю. Подписана специально для него.

— Я знаю. Думаете, однажды он снова будет работать в БКА?

— После всего случившегося? — Ломан с сомнением посмотрел на неё. — Он застрелил безоружного мужчину.

— Но мужчина хотел… — запротестовала Сабина.

Но Ломан прервал её жестом.

— Я знаю ваши свидетельские показания. Кто их не знает? Но я также знаю Снейдера, и на его месте сделал бы то же самое. В любом случае своими показаниями вы спасли его от тюрьмы.

— Там бы он погиб.

— Он и так погибает, без БКА и без охоты за убийцами. Это единственное, что он умеет, что наполняет его жизнью и чего он действительно хочет. Проникать в головы серийных убийц.

— Думаете, его когда-нибудь допустят к службе?

Ломан покачал головой.

— Хесс намекал, что попытается сделать все возможное. Но сейчас, после смерти жены, у него наверняка другие заботы.

«Это точно!» К тому же Диана Хесс всегда старалась замолвить словечко за Снейдера.

— Как вы относитесь к слухам, что Дирк ван Нистельрой может стать преемником Хесса? — спросила Сабина. — Всё-таки Хессу уже шестьдесят три. — О его планах уйти на пенсию через полгода она не упомянула.

— Дирк ван Нистельрой, — процедил Ломан. — Это не слухи. В настоящий момент он занимает пост заместителя директора Европола в Гааге. Многие говорят, что он не может стать президентом БКА, потому что голландец, но у него есть немецкое гражданство, и он действительно — рано или поздно — будет нашим новым президентом.

Это было плохо! Во всех отношениях, потому что девять месяцев назад они с ван Нистельроем поругались, и настолько сильно, что он наверняка ещё помнит.

— И какие тогда у Снейдера шансы?

Ломан грустно рассмеялся.

— Почти никаких. Они терпеть друг друга не могут.

Немудрено! Кто вообще ладит со Снейдером? Правда, Снейдера и Дитриха Хесса тоже связывала многолетняя вражда, но они как-то договорились друг с другом, хотя бы из-за Дианы и их общего прошлого, — с Дирком ван Нистельроем все выглядело совсем иначе. Похоже, о работе со Снейдером придётся забыть.

Ломан сделал маленький глоток чая и отломил кусочек кекса.

— Но, вероятно, вы пришли ко мне не из-за этого, — сказал он с набитым ртом.

— Верно. — Она ненадолго задумалась. — Рорбек, Тимбольдт, Хесс и Хагена раньше работали вместе в отделе РПН департамента по борьбе с наркотиками.

Ломан кивнул.

— Вы знаете, что означает это сокращение?

— РПН означало «Работа под прикрытием — наркоторговля». Тогда БКА ликвидировало много наркокартелей, закрывало бордели и казино, упраздняло нелегальные фирмы. Камеры вещественных доказательств ломились от наркотиков, которые коллеги конфисковывали во время облав.

— Когда это было?

Ломан задумался.

— Лет… двадцать назад.

Нечто похожее они с Тиной уже выяснили.

— Отдел был основал первого июня?

Ломан ответил не раздумывая:

— Нет, почему вы так решили? Тогда новые отделы открывались к началу года или квартала. Это было как-то связано с расчетом зарплат и надбавок.

— Вы знаете об этом удивительно много.

— Я тоже когда-то работал в РПН.

Сабина тут же выпрямилась.

— Вы?

— Многие из старой гвардии начинали в этом отделе. Своего рода испытание на прочность, знаменитый прыжок в холодную воду. Того, кто выдерживал, повышали по службе.

— Снейдер тоже там был?

— Нет, Снейдер никогда. В двадцать три он с отличием закончил университет, после чего пятнадцать лет занимался анализом правонарушений, а затем прошел отбор и отучился на полицейского аналитика, судебного психолога и специалиста по случаям похищения людей.

Все это Сабина знала. Кроме того, он говорил на нескольких языках и имел хорошие связи в Интерполе, что ему, правда, всё равно не помогло.

— Кто ещё работал в том отделе? — спросила она.

— А, многие. Они приходили и уходили.

— Я имею в виду, во времена Рорбека, Хагены, Хесса и Тимбольдта.

— В отделе было тогда… — Ломан наморщил лоб и задумался. — Десятка два человек или около того. Небольшой отдел. — Он отломил ещё кусок кекса. — Почему вас это интересует?

«Именно это решающий вопрос».

Она рассказала ему об убийствах и самоубийствах, которые связывали сотрудников тогдашнего отдела. Но все это не показалось Ломану новостью — за исключением одного момента.

— Жена Тимбольдта тоже мертва? — спросил он.

Сабина сообщила ему о том, что произошло вечером.

Ломан приподнял бровь.

— Отсюда ваш… — он помахал рукой, — запах. — Затем он задумался. — И вы предполагаете связь с тогдашней работой отдела?

— По крайней мере, я выяснила, что Хагену и Рорбека подозревали в нелегальных махинациях.

— А, перестаньте. — Ломан поднялся и прошелся по кабинету. — Этот отдел всегда находился под подозрением. Обычное дело, если группа работает под прикрытием, проникает в среду наркоторговцев и разрушает систему изнутри. В случае успеха все отлично — в случае провала сыплются обвинения в коррумпированности.

— А были коррумпированные коллеги?

— Насколько я знаю, нет. Однажды проводилось внутреннее расследование, и некоторых коллег допрашивала служба ведомственного надзора, но так ничего и не выяснила.

— Каких коллег?

— Между собой их называли «Группа-6».

— Потому что их было шестеро?

— Да, и, насколько я знаю, среди них были Рорбек, Хагена, Хесс и Тимбольдт.

«Надо же!»

— Значит, и Хесс тоже?

— Всё-таки он много лет руководил отделом.

— А остальные двое?

— Ну и вопросы вы задаете. — Ломан нахмурился. — Один тип, который затем очень быстро покинул БКА. Господи, не могу вспомнить его фамилию, с тех пор столько времени прошло. А как звали шестого, я всё равно не знал. Они ведь работали под прикрытием.

— Ничего страшного. — Возможно, она отыщет эти фамилии в архиве. — И вы считаете, что те обвинения были беспочвенны?

— Иначе они вряд ли бы остались на службе, а Хесс никогда бы не стал президентом.

Логично!

— Этот отдел ещё существует?

— Нет, его расформировали много лет назад.

— В чем могли заключаться те обвинения? — поинтересовалась она.

— Ничего конкретного я не знаю — всего год проработал в БКА. Все остальное лишь слухи. — Он поднялся, сел на подоконник и бросил взгляд во внутренний двор через ламели жалюзи.

— И вот теперь прошлое настигает их всех, — задумчиво пробормотала Сабина, — и их родственников по порядку убивают. — Она покосилась на Ломана, чтобы проверить его реакцию, но тот оставался — по крайней мере внешне — вполне спокойным.

«Почему он не паникует? Потому что тогдашние события его не касаются? Ему наплевать на все это, потому что у него нет семьи, или ему действительно нечего бояться?»

— По моему мнению, к Хессу, Тимбольдту, но также к вам и другим бывшим сотрудникам этого отдела нужно приставить личную охрану. По крайней мере, до тех пор, пока мы не выясним, с чем имеем дело.

— Сомневаюсь, что актуальные смерти связаны с нашей тогдашней работой.

— Почему?

— Немез, я вас умоляю! Сами подумайте. С тех пор прошло двадцать лет. Почему убийства и самоубийства должны были начаться именно сейчас, а не пару недель, месяцев или лет назад?

Сабина подумала об эсэмэс, которое Снейдер получил от Рорбека.

— Снейдер может знать ответ.

— Тогда спросите его.

Сабина рассмеялась.

— Уже спрашивала. Вы когда-нибудь допытывались чего-нибудь от Снейдера? Он не говорит ни слова.

— Попробуйте ещё раз, — предложил он. — Вы ведь никогда просто так не сдаетесь.

Ломан был прав. В настоящий момент это был единственный след.

— Вы знаете, где Снейдер мог бы сейчас находиться?

Ломан подошёл к телефонному аппарату, набрал короткий номер и включил громкую связь. После седьмого гудка включился автоответчик Снейдера.

«Если я не беру трубку, то мне, вероятно, не хочется с вами говорить», — произнёс голос Снейдера со знакомым голландским акцентом. — Так что даже не пытайтесь ещё раз…»

Ломан разорвал соединение.

— В любом случае дома его нет.

Тут Сабина подскочила на стуле.

— У него ведь остался служебный мобильник?

— Пока он лишь отстранен от службы, а не уволен официально…

— А в служебном телефоне есть чипы, с помощью которых можно точно локализовать его местонахождение. — Сабина требовательно посмотрела на Ломана.

Он сделал большие глаза, когда понял, чего она от него хочет.

— Я этого не могу.

— Кто, если не начальник службы внутренней безопасности?

Вздыхая, он подошёл к своему ноутбуку, включил его и открыл какую-то программу. Ввел данные телефона Снейдера, и навигатор за несколько секунд определил его местонахождение.

«Чёрт, это было быстро!» Сабина подумала о собственном мобильнике, нахождение которого Ломан мог выяснить в любой момент.

Ломан увеличил часть карты, в центре которой светилась красная точка.

— Вот он — или по крайней мере его сотовый.

Сабине потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться. Программа показывала место на западной окраине Висбадена, недалеко от дома Снейдера.

— Что? Он там? — воскликнула она, прочитав название в появившемся окошке над точкой. — Бар «Ромео»? Звучит как дешевый бордель.

Ломан помотал головой.

— «Ромео» не дешевый.

Сабина подумала о сексуальных предпочтениях Снейдера. Этого можно было ожидать.

— Спасибо, я попытаю там счастья. — Она направилась к двери. — И благодарю за кофе.

— В «Ромео» вы будете единственной женщиной! — крикнул ей вслед Ломан.

— Я уже поняла.

Дверь захлопнулась, и Ломан услышал, как Сабина зашагала по коридору к лифтам.

Эта девчушка вцепится, как бультерьер, в дело и не ослабит хватку, пока все не выяснит. Он это знал. Всё-таки они уже давно были знакомы. И её обучал Снейдер.

Пока Ломан убирал кофейные чашки и кекс, дверь серверной приоткрылась. Жужжание приборов стало громче.

Ломан остановился и посмотрел в небольшую щель. В свете мониторов он разглядел силуэт мужчины.

— Здесь внутри чертовски холодно, — раздался из комнаты хриплый голос.

— Нам всем лучше одеться потеплее, — заметил Ломан.

— Очень смешно… и зачем ты ей все это рассказал?

— Я сказал ей лишь то, что она и так бы выяснила.

 

 

Отправить