Сабина поднималась на лифте на четвертый этаж здания БКА, где находился её кабинет. Лишь в узкой кабине она заметила, как сильно её волосы и одежда пропахли гарью. Глядя в зеркало, она поняла, почему вахтер на входе так ошарашенно на неё смотрел.

Её волосы склеились и лоснились от сажи, на лице были чёрные разводы, которые она ещё сильнее размазала руками по лбу и щекам. «Просто жуть!»

Двери лифта открылись, и Сабина прошагала в свой кабинет. Там она достала зарядку для ноутбука и мобильный, снова заперла дверь и направилась вниз по коридору.

Дверь в кабинет Тины Мартинелли стояла нараспашку. Внутри горел свет, но Сабина не заглянула в комнату, а торопливо проследовала мимо. Было половина одиннадцатого ночи, а в таком грязном виде ей не хотелось разговаривать с кем бы то ни было. Скорее домой, сунуть одежду в стиральную машину, а самой прыгнуть под душ. Вставить в плеер DVD и навсегда стереть из памяти вид обугленных рук Анны Хагены и её обожженного лица.

— Что с тобой случилось? Ты дерьмово выглядишь.

Сабина остановилась и обернулась.

Тина стояла в дверном проеме и смотрела ей вслед.

— Первое место в конкурсе красоты тебе не занять.

— Тебе тоже, — ответила Сабина. Тина носила пирсинг на губе и в носу, а её чёрные волосы торчали в разные стороны. К тому же она выглядела уставшей. — У меня был тяжёлый день.

— Это видно, — сказала Тина. — У меня тоже день был не лучше.

— Расскажешь мне завтра, спокойной ночи.

— Там нечего рассказывать. Я была у Снейдера, но он отшил меня, как новичка в первый день работы в патрульной полиции.

— Ты была у Снейдера?

Тина кивнула. И неожиданно достала из-за спины бутылку бурбона.

— Может, откроем и поговорим? — Она соблазнительно покачивала бутылкой в воздухе.

— У меня в горле пересохло.

Тина засмеялась.

— Тем лучше. Входи, я дам тебе влажные салфетки, чтобы ты вытерла свою страшную физиономию.

И это говорила Тина, со своим металлом на лице, бритыми и татуированными бровями и татуировкой в виде скорпиона и паутины на шее. В таком виде Тине разрешили работать в БКА лишь благодаря настойчивости Снейдера и её незаурядным успехам в академии.

Сабина вошла в кабинет Тины, и её коллега выдвинула ящик стола, который был полон мини-упаковок мыла и освежающих салфеток.

— Это я насобирала в прошлом году в самолетах и отелях.

Сабина вытерла руки и лицо.

— Ты воруешь? Этому ты тоже у Снейдера научилась?

— Нет, я всегда так делала.

— И такие люди работают в БКА. — Сабина улыбнулась. — Ты когда-нибудь думала, что мы будем так много путешествовать?

— Нет, но я надеялась, что нам, по крайней мере, дадут просторные кабинеты. — Тина открыла бутылку и налила Сабине и себе по полбокала. — За здоровье!

— За здоровье. — Сабина одним махом осушила свой бокал и смыла всю копоть, которая въелась ей в горло. — О, это… — На глазах у неё выступили слёзы.

Тина засмеялась.

— Ещё?

— Спасибо, не надо, — с трудом ответила Сабина.

— Я часто вспоминаю время учебы в академии, — мечтательно произнесла Тина. — Не поверишь, с кем я сегодня разговаривала.

— Со Снейдером? — подколола её Сабина.

— Да, хитрюга, а до этого? С Майкснер. Она сейчас работает в дорожной полиции.

Тина рассказала о своём разговоре с Майкснер, несчастном случае на автобане, раздавленном «ауди», трупе Геральда Рорбека, его убитом сыне, его эсэмэс Снейдеру, загадочном разговоре с голландцем и его предупреждении отказаться от расследования.

— Рорбек ведь живёт… жил в Висбадене, — исправилась Сабина, после того как Тина закончила рассказ. — Что он делал в это время на автомагистрали в районе Буцбаха?

— Согласно его GPS-трекеру, он всю ночь разъезжал на машине.

— Несмотря на то, что этой же ночью застрелили его сына? — спросила Сабина.

— Возможно, именно поэтому, — размышляла Тина. — А теперь ты расскажи, почему выглядишь как трубочист.

— Анна Хагена, наш преподаватель и коллега, покончила с собой в машине на железнодорожных путях. Автомобиль полностью выгорел, я случайно оказалась на месте происшествия, а потом ещё час давала свидетельские показания полиции. Но многое я им просто не могла рассказать.

Тина подняла бровь.

— Например?

Сабина поведала о предположительном убийстве адвоката Катарины Хагены, таинственном телефонном разговоре обеих сестер, своём визите к Анне Хагене и ещё раз во всех подробностях описала место происшествия на железнодорожных путях.

— Porca puttana! (итал., грубо: «Твою мать!») — выругалась Тина и налила им ещё по бокалу. — Двое коллег кончают жизнь самоубийством в один день.

— А накануне у обоих убили члена семьи — сына Рорбека и сестру Хагены.

— Совпадений не бывает! — хором сказали Тина и Сабина с голландским акцентом. Это предложение Снейдер вдалбливал им в голову на протяжении нескольких лет.

— Кто или что может стоять за этим? Изощренный киллер, который доводит людей до самоубийства? — предположила Сабина.

— Маловероятно, но не исключено, — пробормотала Тина. — Рорбек один воспитывал ребёнка, а его пятилетнего сына застрелили. Понимаю, почему ему не хотелось больше жить. Но с какой стати такая карьеристка, как Хагена, кончает с собой? У неё была образцовая карьера, высокая раскрываемость, к тому же она преподавала в академии. Что могло выбить такую женщину из колеи?

— Я тоже задаюсь этим вопросом. — Сабина подумала о разговоре с гражданским мужем Хагены. Один лишь рак щитовидной железы не мог быть причиной. Конечно, это тяжелое заболевание, но тот, кто решительно шагал по жизни, не мог вот так внезапно сломаться, тем более при таких странных обстоятельствах. — Возможно, смесь страха, тревоги, отчаяния, стресса и депрессии, и она просто не видела иного выхода, — размышляла Сабина. — Но ведь Хагена всегда точно знала, чего хочет. В девятнадцать лет она с отличием окончила школу, с первого раза выдержала вступительный экзамен в БКА, отучилась три года, начала работать комиссаром уголовной полиции в Департаменте БКА по борьбе с наркотиками, затем перешла в отдел, занимающийся расследованием сексуальных преступлений над несовершеннолетними и…

— Что? — перебила её Тина. — Когда она работала в департаменте по борьбе с наркотиками?

Сабина припомнила резюме Хагены.

— Полагаю, сразу после учебы, когда ей было чуть больше двадцати.

Тина вскочила и принялась рыться в бумагах на своём письменном столе.

— Чёрт меня побери! Рорбек начал свою карьеру в том же департаменте.

— Ну и что? Многие там начинали.

— В каком отделе она была?

Сабина подумала.

— РПН, если не ошибаюсь.

— Как и Рорбек, — подтвердила Тина. — Кстати, что означает эта аббревиатура?

— Понятия не имею.

— В любом случае они были коллеги и знали друг друга уже давно.

— Тина, я тебя умоляю! В БКА работает более пяти тысяч человек. Было бы совпадением, если…

— Да, сейчас! — перебила её Тина. — Но тогда сотрудников было ещё не так много. Оба принадлежали к старой гвардии. Это были настоящие мастодонты, из которых мало уже кто здесь работает.

Как и Снейдер!

— Возможно, но нам это не поможет. — Сабина посмотрела на распечатку эсэмэс Рорбека Снейдеру, которая лежала на столе Тины. Она взяла лист и прочитала сообщение: — «Прошлое настигает нас. Первое июня всех нас погубит», — пробормотала она. — Что должно было случиться первого июня? Думаешь, он знал, что Хагена покончит с собой?

— Может быть. Во всяком случае, Снейдер намекнул, что это как-то связано с прошлым.

Сабина подумала.

— Когда именно застрелили сына Рорбека?

— Вчера, около девяти вечера.

— А Катарину Хагену столкнули с лестницы вчера в десять вечера, — размышляла Сабина. — Где именно жил Рорбек?

— На юге Висбадена. — Тина назвала ей улицу.

— Подожди-ка. Это не так далеко от дома Катарины Хагены. Она жила на Брайтештрассе, к северо-западу от Майнца. — Сабина схватила мобильный, открыла планировщик маршрутов и ввела данные. — Их дома находятся недалеко друг от друга, в девяти минутах езды на машине.

— И что это означает? Один и тот же убийца нанес визит сначала Рорбеку, а затем Хагене?

— Возможно. — Сабина закрыла программу, встала и напечатала эсэмэс. — Я запрошу данные по последним телефонным разговорам Анны Хагены до её столкновения с поездом.

— Это так просто?

— Когда у тебя есть нужные связи.

Тина вопросительно посмотрела на неё.

Сабина на секунду подняла взгляд.

— Марк Крюгер из отдела технической экспертизы — он супер.

— А-а-а! — воскликнула Тина. — Похоже, что-то намечается?

Сабина нахмурилась.

— Даже не думай. — Она отправила сообщение. — Так, теперь мне нужно принять душ и выспаться. Поговорим завтра. А после я нанесу визит Снейдеру. Похоже, он что-то знает.

— Можешь не стараться. Verdomme! (нидерл. «Чёрт побери!») — передразнила Тина его акцент. — Он не сказал мне ни слова кроме того, что я должна отказаться от расследования.

— Чего мы, разумеется, не сделаем. — Сабина попыталась улыбнуться.

Тина тоже поднялась.

— Конечно, мы раскроем эти преступления…

— И покажем Снейдеру, чему мы научились. — Сабина и Тина ударили по рукам, затем Сабина направилась к двери. — Спасибо за бурбон.

— Это подарок Снейдера на окончание академии.

Сабина скривилась.

— Мне он подарил диктофон, — всё-таки странный тип.

— Да, странный. Можно тебя кое о чём спросить?

Сабине стало не по себе. По серьезному тону Тины она уже догадывалась, о чём пойдёт речь.

— Конечно.

Тина прочистила горло.

— Как это было, когда Снейдер застрелил того мужчину?

— Мы ведь уже говорили об этом, к тому же ты знаешь мои свидетельские показания.

— Ну конечно, свидетельские показания! — Тина посмотрела на неё взглядом, который говорил «Не надо меня дурачить!». Затем продолжила полушепотом: — У того типа правда было оружие или вы со Снейдером подкинули ему пистолет, чтобы все выглядело так, словно Снейдер действовал в целях самообороны?

— Что бы ты сейчас ответила на моём месте?

— Значит, подкинули?

Сабина поняла по взгляду Тины, что та догадывалась о правде.

«Да, чёрт возьми, все было не так, как я рассказала в суде». Но она ни за что и никому в этом не признается, даже Тине, даже спьяну и в безопасном, не прослушиваемом помещении.

На мгновение перед глазами Сабины снова возник угнетающе тесный зал в висбаденском Земельном суде. Она ощутила запах дерева, услышала бульканье батарей и увидела кафедру с судьями в черных мантиях, стенографистку, которая старательно печатала, стоических полицейских у выхода и прокурора, который занимался делом Снейдера…

Помещение оказалось меньше, чем она предполагала, с темными паркетными полами и строгими белыми стенами, на которых висело лишь распятие. В окна светило полуденное солнце и отражалось в жестяных подоконниках.

Снейдер сидел за столом, он отвернул микрофон в сторону и наблюдал за происходящим своим орлиным взором. Как всегда, на нем был дизайнерский костюм и белоснежная рубашка с запонками. Несмотря на обязательное участие адвоката в процессе, Снейдер попросил разрешения самому представлять себя в суде. Суд согласился, однако, посоветовавшись, всё-таки назначил ему государственного защитника, что Снейдера абсолютно не устраивало.

Прокурор, внушительная фигура с седоватыми волосами, поднялся и обратился к председательствующим:

— В целях получения правдивых показаний считаю край не необходимым приведение свидетельницы к присяге.

«Вот это поворот!» Сердце у Сабины забилось сильнее. Она надеялась, что дело так далеко не зайдет. Но прокурор во что бы то ни стало хотел поставить Снейдера на колени.

Судья была согласна.

— За лжесвидетельство закон предусматривает наказание в виде лишения свободы от года до пятнадцати лет. Вам это ясно?

Сабина кивнула, затем поднялась и приняла присягу.

— Сабина Немез, осознавая всю ответственность перед судом, клянетесь ли вы говорить правду и только правду и ничего не умалчивать?

Сабина пыталась не глотать и сохранять спокойствие.

— Клянусь.

После этого прокурор обратился к Сабине:

— Опишите суду ещё раз тот конкретный день и уточните, насколько вы уверены в достоверности своих воспоминаний. В своих показаниях ограничьтесь лишь тем, что вы лично видели или слышали.

Сабина подумала и глубоко вздохнула. «Отступать уже поздно! Ты справишься. Ты в долгу перед Снейдером».

— В тот день, в ходе расследования так называемой «Сказки о смерти», Маартен Снейдер и я планировали провести арест в кабинете директора. Причины уже известны суду. Задержанный не подчинялся, и дело дошло до словесной перепалки. В целях безопасности Снейдер вытащил служебное оружие, но не направил его на директора, которого мы хотели арестовать, а попытался его сначала образумить увещеваниями.

Интуитивно Сабина изменила выбор слов, чтобы суд не воспринял её показания как заученный текст.

— Где стоял директор во время спора?

— За письменным столом. Когда он сделал шаг к столу, я тоже вытащила пистолет и приказала ему не двигаться.

— Как он отреагировал?

Сердце Сабины билось как сумасшедшее.

— Он наклонился и выдвинул ящик стола.

— Возможно ли, что он хотел достать сотовый телефон, чтобы позвонить адвокату?

— Причин я не знаю. Он нам не сказал.

— Но в ящике находился и смартфон.

— Возможно. Но, во-первых, я не могла этого знать, а во-вторых, это было абсолютно не важно, потому что мы приказали ему не двигаться!

— Но, может, он просто хотел позвонить, — продолжал прокурор.

— Точно так же он мог схватить и пистолет, который лежал в ящике.

— О котором вы тоже ничего не знали!

— Правильно, поэтому я ещё раз приказала директору не двигаться, но он проигнорировал меня. Предупредительный выстрел Снейдера тоже не произвел на него никакого впечатления.

— Понимаю. Вы бы тоже выстрелили в этой ситуации?

— Да, обязательно.

— Почему вы этого не сделали?

Сабина немного помедлила. Очевидно, что вопрос был ловушкой.

— Я держала палец на спусковом крючке, но Снейдер меня опередил.

Прокурор кивнул, но было видно, что ответ его не удовлетворил.

— Как, по вашему мнению, пистолет оказался в ящике?

— Это вы должны спросить у директора.

— К сожалению, он мертв. — Прокурор вздохнул. — А когда Снейдер выстрелил во второй раз?

— Когда директор вытащил руку из ящика и выпрямился.

— Да, баллистическая экспертиза показала, что директор стоял прямо во время выстрела, — согласился прокурор. — Вы заметили, держал ли директор в руке оружие?

— Нет, не успела. Его рука была скрыта монитором на письменном столе, а Снейдер уже выстрелил.

— И вы бы тоже так поступили?

— Да.

— Интересно, потому что, как вы уже знаете, у директора в руке не было оружия!

— Как я уже сказала, это было непонятно, а так как директор не подчинялся нашим приказам, мы исходили из того, что просто так он не сдастся.

— Необходим ли был точный выстрел в голову? Разве выстрела в плечо было бы недостаточно?

— Снейдер стоял слишком далеко. Я сомневаюсь, что с такого расстояния можно успеть прицелиться и попасть, тем более ввиду напряженной ситуации и спешки.

Прокурор кивнул. Сабина была уверена, что он не верил ни одному её слову.

— Вы и Снейдер не только коллеги, но и друзья, — заявил он.

— Я бы назвала это скорее пактом о ненападении, — ответила Сабина и краем глаза заметила, как бровь Снейдера на мгновение приподнялась.

— У вас было впечатление, что в тот день Снейдер находился под влиянием алкоголя или наркотиков?

— Нет.

— В тот день он находился в ясном рассудке?

— Вы хотите сказать, что в другие дни во время исполнения им служебных обязанностей это не так?

— Отвечайте на мой вопрос!

— Я не психолог, — пробурчала Сабина, — но насколько я могу судить, он находился в ясном рассудке и твердой памяти.

— Тогда почему ваши коллеги арестовали Маартена Снейдера после того смертельного выстрела?

— Чтобы сохранить место преступления в первоначальном виде, в случае если дело дойдёт до обвинения и судебного разбирательства, а его действия самообороны будут поставлены под сомнение.

— Именно, — злорадно заявил прокурор. — Я сомневаюсь в необходимости той самообороны и полагаю, что Маартен Снейдер совершил убийство в состоянии аффекта.

— А пистолет в ящике стола? — вмешалась в разговор судья. — Он был зарегистрирован на имя директора.

— Возможно, в ящике лежал только телефон, — заявил прокурор. — После убийства Маартен Снейдер мог обыскать кабинет, найти пистолет в шкафу и подложить его в ящик.

— Он не мог этого сделать! — запротестовала Сабина. — Я тут же арестовала Снейдера.

На губах прокурора появилась фальшивая улыбка.

— Действительно?

— Само собой разумеется. Почему я должна была молча наблюдать за мошенничеством и рисковать собственной карьерой и своим будущим?

— Да, почему? А возможно, это вы и подложили туда пистолет? — предположил прокурор.

— По какой причине я должна была производить какие-то махинации с уликами? — возмущенно спросила Сабина, в то время как её сердце билось все сильнее. Чёрт!

— Возможно, потому, что сами боялись обвинения? Или, может, вы просто наивная? — парировал прокурор.

Сабина фыркнула про себя, но ничего не сказала.

— У вас есть ещё вопросы? — спросила судья.

— Нет, спасибо. — Прокурор сел на место.

— А у вас, господин Снейдер?

— Непременно.

Снейдер быстро переговорил со своим защитником, затем сделал глоток чая из термоса, который стоял на его столе, и поднялся. До первых рядов донесся аромат ванильного чая.

Сабина осталась стоять на своём месте.

— Вы можете сесть, — сказал Снейдер и обратился к обвинителю: — Господин прокурор, насколько я вижу, мыслительные процессы обходят ваш разум стороной. Иначе невозможно объяснить, почему вы назвали Сабину Немез наивной.

— Господин Снейдер! Вы можете продолжать, но в зале суда я ожидаю от вас необходимого уважения, — предупредила его судья.

— Хорошо, если вы настаиваете. — Снейдер кивнул. — Как вы уже знаете из служебного дела Сабины Немез, во время обучения в академии она получила высшие оценки по всем дисциплинам, её раскрываемость преступлений выше среднего, она всегда действовала корректно и никогда не нарушала предписаний. Так что обвинения её в трусливом или наивном поведении лишены всяких оснований. Поэтому я хотел бы критически взглянуть на сам мотив этого процесса.

— Пожалуйста, переходите к сути! — торопила его судья.

— Я прошу немного вашего терпения. Сейчас вы поймёте, к чему я клоню, — сказал Снейдер. — Насколько вы знаете из материалов дела, директор был обязан содержать трёх своих бывших жен. У одной из этих дам есть кузина, и она…

— Это не имеет никакого отношения к делу! — запротестовал прокурор.

— Продолжайте! — невозмутимо обратилась к Снейдеру судья.

Сабина подняла взгляд. «Сейчас будет интересно».

— И эта кузина является женой…

— Я не понимаю! К чему все это? — выкрикнул прокурор.

— …Является женой прокурора, — продолжил Снейдер. — Таким образом понятна попытка сохранить репутацию директора незапятнанной и представить его жертвой жестокого и невменяемого полицейского.

Вероятно, Снейдеру пришлось изрядно покопаться, чтобы выяснить эти семейные связи и заинтересованность прокурора. На этом процесс лопнул, и суд больше никогда не ставил под сомнение показания Сабины.

— Всё в порядке? — спросила Тина.

Сабина подняла глаза. На несколько мгновений она погрузилась в свои мысли, но теперь вернулась к реальности, в кабинет Тины в здании БКА.

— Давай оставим эту тему, уже поздно, — сказала Сабина.

— В принципе, меня это не касается. Я лишь хочу сказать тебе… — Тина откашлялась. — Я бы поняла, если ты защищала Снейдера, потому что на твоем месте поступила бы точно так же. — Она провела рукой по волосам. — О, чёрт, театрально получилось.

— Спасибо. — Сабина открыла дверь и вышла в коридор. Вдруг она услышала полицейскую сирену и увидела в окно, как из подземного гаража БКА выехала колонна автомобилей с мигалками и помчалась по улице.

— Ничего себе, как они торопятся.

Кое-где распахнулись двери, и несколько коллег побежали к лифту.

— Что случилось? — крикнула Тина. — Третья мировая война началась?

— Похоже, вы ещё не слышали, — сказал пробегавший мимо мужчина.

— Нет, а что такое? Ядерный удар?

— Во время ужина со своим мужем и главным прокурором Диана Хесс покинула ресторан, спрыгнула с моста на железнодорожные рельсы и попала под поезд.

43 года назад — день боли

— Хочешь почитать вот этот детектив? — спросил мужчина в киоске.

Харди кивнул.

— А ты не слишком мал для него?

— Мне восемь, — солгал Харди. «А теперь давай его уже сюда!»

— Ну смотри.

Харди положил на прилавок одну марку — остаток скопленных за это лето денег — и с серьезным видом посмотрел на толстого продавца в киоске, стараясь выглядеть старше своих семи лет.

Мужчина забрал марку и положил на стойку тонкую книжку в мягкой обложке.

Джерри Коттон. «Покушение в Амстердаме».

— Сдачу оставьте себе, — великодушно сказал Харди, свернул книжку трубочкой, сунул в задний карман брюк и пошёл.

За летние каникулы он прочитал уже три книжки из этой серии. Каждую неделю выходил новый выпуск. Харди понимал лишь половину написанного, но он обожал диалоги между Джерри Коттоном и его партнером Филом Декером, а также описания погонь на машинах. Но больше всего ему нравились обложки. Когда вырастет, он тоже станет агентом, как Джерри Коттон.

Харди вошёл в дом, где жил со своими родителями. Так как оба работали, он мог проводить каникулы как хотел. Его мать была официанткой в кондитерской, а отец работал в металлургической фирме. Но не в бюро, а у станков — хотя отец рассказывал всегда что-то другое, но Харди чувствовал запах его волос и видел грязь под ногтями. Его так легко не провести — в этом отношении он уже был как Джерри Коттон.

Харди прошел через арку и оказался во внутреннем дворе. На горке сидели две куклы в голубых костюмчиках, а в песочнице играла девочка. У неё были пластиковые формочки и ведерко с водой, и она собиралась строить песочную крепость.

Харди встал перед девочкой и подождал, пока та посмотрит на него.

— Привет, Нора.

Она заулыбалась.

— Привет, Харди.

Девочка шепелявила, словно под языком у неё была вата, но его это не смущало. Мать Харди объяснила ему, что год назад, когда Норе было четыре года, она заболела скарлатиной, и у неё начался отит. Так как лечить её начали слишком поздно, Нора оглохла на оба уха. Она не слышала ничего, даже взрыва петарды. Харди уже проверял.

Но со своими белокурыми косичками, ярко-голубыми глазами и веснушками Нора не только выглядела невероятно милой, но была умной, как утверждала его мать, потому что за полгода научилась читать по губам. А так как Харди это восхищало, он регулярно помогал ей тренироваться. Для того чтобы у них было на это больше времени, в зимние месяцы он сопровождал Нору с её родителями в бассейн «Аквамарин». За вход он, конечно, не платил — просто подлезал под турникетом.

В бассейне они плескались и тренировали сложные слова и длинные предложения. Иногда Харди обманывал её и формировал губами слова, которых не существует. Когда она понимала это, то сталкивала его в воду или била кулаками в живот. От её маленьких кулачков ему было не больно, даже не щекотно, зато он сразу научил её правильному удару; что большой палец лучше не убирать в кулак, а, наоборот, класть сверху на кулак. Харди в этом разбирался — всё-таки он достаточно часто видел, как это делает его отец.

Солнце отражалось от цепочки Норы с подвеской в виде маленького серебряного крестика.

— Поможешь мне с крепостью?

— Времени нет, мне нужно прочитать новый детектив. Он только сегодня вышел.

Она вздохнула.

— Ты ведь даже не понимаешь, что там написано.

— Ну и что? Я…

Харди замолчал, услышав галдящие голоса нескольких ребят. Они жили в том же доме, были на пару лет старше Харди и на голову выше его. Неторопливой небрежной походкой они втроем подошли к песочнице и встали у Норы за спиной. Идиоты!

— Что случилось? — спросила она.

— Придурки снова пришли, — беззвучно, одними губами, произнёс он.

Лицо Норы напряглось.

Тони и его друзья окружили песочницу и начали насмехаться над Норой. Разумеется, она не могла слышать, что они говорили, тем более, как они это произносили. Но для Харди это звучало ужасно. Тони, этот говнюк, изменил голос и залепетал, как умственно отсталая девочка:

— Привееет, Хардии, йаа строою зааамооок.

Харди чувствовал, как под кожей у него вздулись жилы.

— Оу-уу, оу-уу, — залепетал другой.

— Заткнись! — наконец закричал Харди.

Все трое сразу умолкли. Медленно развернулись и подошли к Харди.

— Оставьте его в покое! — крикнула Нора, но они проигнорировали её. Тогда Нора вскочила, в свои пять лет встала между Харди и Тони и сурово посмотрела на Тони: — Оставьте его…

Но не договорила. Тони с такой силой толкнул её, что она споткнулась о деревянный край песочницы, упала на спину в песок и опрокинула ведерко с водой.

— Смотри! — заржал один из парней и указал на Нору, которая лежала в грязной жиже. Спинка её голубого платья была насквозь мокрая.

Нора все ещё грозно смотрела на Тони, но, когда все трое начали злорадно смеяться, на глазах у неё выступили слёзы.

— Только посмотрите на эту маленькую грязную девчонку! — закричал Тони. — Оу-уу, оу… — Он неожиданно замолк.

Это Харди его ударил.

Вообще он просто хотел дать ему в грудь, но его кулак соскользнул с пуговицы рубашки Тони и попал тому прямо в челюсть. Тот закатил глаза, неловко упал и ударился головой о деревянный край песочницы. Послышался мерзкий хруст, и из раны тут же хлынула кровь.

А Тони наконец закричал. К счастью! Потому что Харди уже опасался, что Тони больше никогда не пошевелится. Но тот, с искаженным от боли лицом, схватился рукой за затылок, и за несколько секунд его волосы и пальцы покрылись кровью. Товарищи помогли ему встать, и втроем они убежали прочь.

Харди протянул руку Норе и помог ей подняться из грязи. Он сразу же начал отряхивать песок с её платья.

— Не надо! — остановила она мальчика и убрала его руку. — Ты такой глупый, Харди.

Харди взглянул на неё.

— Почему? Эти придурки тебя больше не обидят. И меня тоже.

— Я не об этом. Если твой папа узнает.

— Ну и пусть. — Харди пожал плечами.

«Мой отец!» Об этом он совсем не подумал.

Нора с тревогой посмотрела на него.

— Тебе не стоило этого делать. Но всё равно спасибо. — Она сунула руку в карман платья и достала коробочку с мятными леденцами. — Это тебе. Я стащила у папы, он привез их из Англии.

— У соседского парня рваная рана на голове! — накричал на Харди его отец в тот же вечер. — Её пришлось зашивать. Проклятие, ты в своём уме? Я был у них и чего только не выслушал от его отца!

Харди, красный как рак, уставился в пол.

— Тебе обязательно нужно драться! Ты станешь…

— Оставь мальчика в покое, — прошептала мать Харди из глубины комнаты.

— А ты не вмешивайся! — прикрикнул на неё отец Харди и разошелся ещё сильнее. Его пальцы сжались в кулак — так, как Харди учил Нору, с прямым запястьем и большим пальцем сверху.

Но в этот раз отец не ударил. Ни Харди, ни его мать. А вытащил жесткий ремень из шлевок брюк.

«Значит, сегодня опять очередь ремня. Сколько ударов на этот раз?»

Харди зажмурился, закусил губу и сжал кулаки. Первые удары были ещё терпимы, но каждый следующий становился все невыносимее.

Однако он не стонал и не плакал. Лишь стиснул зубы и думал о своём будущем и о том, в чем клялся себе каждый раз в таких ситуациях: однажды он станет полицейским или агентом, как Джерри Коттон, и будет наказывать таких, как его отец.

«Однажды!»

Скоро его задница начала гореть; штаны не спасали, казалось, что удары сыпались на голую кожу.

Тут из заднего кармана вывалилась книжка о Джерри Коттоне и упала на пол. Харди совсем забыл о ней. Книжка была уже порвана, мятые страницы торчали во все стороны. Ему потребуется много скотча, чтобы привести её в читабельный вид.

Отец поднял книжку.

— Вот это дерьмо ты читаешь? — заорал он. — И тратишь на него свои карманные деньги? Или ты это украл?

Харди не ответил. Но из глаз у него полились слёзы, которые он больше не мог сдерживать.

Он заплакал.

И на этот раз он был не как Джерри Коттон.

 

 

Отправить