Сабина подошла к Бену Колеру, который возился с кабелями перед открытым капотом. Она нервно смотрела вслед удаляющейся машине Хелен Бергер.

— Что с автомобилем?

— А вы как думаете? — Снейдер медленно выбрался наружу. — Хотите услышать моё мнение?

— Проклятье, нет! — выругался Колер.

Снейдер сохранял спокойствие.

— У каждого должно быть право на собственное мнение. Вы…

— Заткнитесь!

Колер вытер испачканные машинным маслом руки о брюки.

Даже сейчас Снейдер вёл себя надменно. Сабина чувствовала, что вот-вот взорвётся.

— Мы стоим здесь, как кучка идиотов.

Снейдер подошёл ближе.

— Пока мы сидели в доме и ждали звонка, мерзавец побывал здесь и выставил нас посмешищем.

— Должно быть, он чем-то вскрыл водительскую дверь и из салона открыл капот, — сказал Колер. — Реле включения насоса выдернуто из блока предохранителей.

— Вы сможете починить? — спросила Сабина.

— Если у вас есть запасное реле.

— Нужно объявить машину Бергер в розыск, — поторопил Снейдер.

Задние фонари автомобиля как раз исчезли в конце переулка, поглощённые темнотой собиравшейся на горизонте грозы.

— Что-то не так, — тихо сказала Сабина. — Бергер не останавливается.

— Я знаю! Проклятье! Я не должен был разрешать ей ехать!

Колер захлопнул капот и позвонил коллегам.

— Мне нужна штатская машина, которая будет преследовать маленькую синюю «тойоту» с венскими номерами. Угол Бах-аллее и Кетцергассе, предположительно движется к центру, в сторону Триестерштрассе… Нет, сейчас, немедленно!

Он сделал паузу.

— Вторая машина должна забрать нас по адресу Бах-аллее, семнадцать.

Затем Колер долго молчал, слушая ответ.

Вдали сверкнула молния, вскоре прогремел гром. Отдельные тяжёлые капли упали на землю, и от раскалённого асфальта сразу поднялся пар.

Свитер Сабины был влажным от пота.

Когда же наконец хлынет настоящий дождь?

— Спасибо, — буркнул Колер и убрал телефон.

Он сел на край капота и уставился на дорогу.

Они действительно выглядели кучкой идиотов.

Снейдер подошёл к нему и сунул в рот самокрутку.

— Ну?

— Ещё два месяца назад Карл работал в автомастерской. Мои коллеги присмотрелись к ней внимательнее. Выяснилось, что старый владелец, Рубен, торгует не только подлатанным металлоломом, но и кокаином. Получает товар из Чехии и снабжает ночные клубы в центре. Карл был курьером. Всё просто: либо делаешь, что тебе говорят, либо лишаешься работы. Когда Карл попался во время полицейской облавы, ему навязали терапию.

— Как это нам поможет? — спросила Сабина.

Колер сжал кулаки.

— Два месяца назад Карл бросил работу. Перед этим спустил запасы кокаина в унитаз и украл деньги из чёрной кассы.

Снейдер выпустил облако дыма.

— Так он финансировал поездки в Мюнхен, Кёльн, Лейпциг и Дрезден.

Мюнхен.

Сабина отвернулась.

Казалось, город находился где-то очень далеко, за десять тысяч километров. Уже несколько дней они находили одно тело за другим. Каждое место преступления причудливее предыдущего.

Женщина, заживо забетонированная в колонну и захлебнувшаяся кровью после того, как откусила собственный язык. Несчастная, едва не умершая от голода в подвальном отсеке. Тело в колодце дрезденской Фрауэнкирхе…

И её мать с катетером в лёгком, захлебнувшаяся двумя литрами чернил.

Для Снейдера и всех остальных смерть матери была лишь звеном в длинной цепи ужасных убийств.

Но Сабина потеряла часть собственной жизни.

Ничего уже не будет как прежде. Она никогда больше не сможет поговорить с мамой.

На глаза навернулись слёзы.

Сабина попыталась подумать о чём-нибудь хорошем, но вспомнила лишь предстоящий день рождения, омрачённый похоронами.

Затем ей пришёл на ум пакет в голубой подарочной бумаге с жёлтой лентой и адресованная ей открытка, найденные в мамином шкафу.

Что мама хотела ей подарить? Толстый альбом с репродукциями?

Колер взглянул на часы.

— Дежурная машина будет через пять минут.

Он спрыгнул с капота и пошёл вниз по улице.

Снейдер внимательно посмотрел на Сабину.

— О чём вы думаете?

— О книгах, — ответила она.

— Всё ещё не можете выбросить из головы филиал «Гаитала»?

— Что? Нет, я…

— Знали бы вы, как действует этот концерн, поняли бы меня.

Этот самодовольный идиот воображает, что всё вращается вокруг него.

Колер был уже далеко и не мог их услышать.

— «Гаитал» оказывает давление на дистрибьюторов, чтобы те не работали с маленькими книжными магазинами, — продолжил Снейдер. — Потом предлагает сделку, чтобы магазин закрылся. Если предложение отвергают, на бойкот отвечают травлей. «Гаитал» нанимает безработных, которые целыми днями слоняются по книжной лавке. Репутация портится, клиенты исчезают.

Сабина не хотела слушать эту чушь, но Снейдера было не остановить.

— Они подкупают городскую администрацию — и внезапно начинаются ремонт канализации и замена электросетей. Временное питание обеспечивает дизельный генератор, а перед входной дверью появляется стройка. Через неделю рабочих переводят на другой объект, но грохочущий генератор и деревянные доски над ямой в асфальте остаются. Через два месяца семья разорена.

— Вы сами в это не верите, — сказала Сабина.

Ничто и никто не мог помочь Снейдеру. Мужчина не только ожесточился, но и страдал паранойей.

— Вам следует перестать читать биографии людей, покончивших с собой.

— Вам легко говорить. Ваш отец не повесился, — ответил он.

Сабина почувствовала кислый привкус во рту.

— Мне жаль.

Мимо проехал автобус, за ним две машины, но ни одна не остановилась. Колер всё ещё стоял вдали и разговаривал по телефону.

До Сабины донёсся сладковатый запах.

— Поэтому вы курите марихуану?

— Я делаю это, чтобы забыть другую боль.

Сабина повернулась к нему.

Снейдер выглядел жалко.

— Кластерные головные боли?

Он презрительно скривил губы. Удерживая самокрутку в уголке рта, что-то печатал на iPhone.

— Мой партнёр много лет назад умер от иммунодефицита.

О господи. Когда же приедет машина?

— Послушайте, — перебила Сабина. — Мне ужасно жаль, что всё это с вами случилось. Но я не ваш психотерапевт. Вы не должны мне об этом рассказывать.

— Это не тайна.

Он пожал плечами, перевернул телефон и продолжил печатать.

— Все мои коллеги в Висбадене знают.

Невозможно было поверить, что Снейдер вот так выложил ей все интимные подробности.

Ему просто нужен собеседник, потому что он провалил операцию?

— Я вам надоедаю, верно?

Она не ответила.

— Что вы там делаете?

Пальцы Снейдера мелькали по экранной клавиатуре.

— Рассматриваю интернет-страницу Хелен Бергер. Симпатичная фотография с Ибицы.

Невероятно. Пока уголовная полиция разыскивала Бергер, он рассматривал фотографии на её странице.

Колер сунул телефон в карман и подбежал к ним.

— Есть новости! — крикнул он. — Мужчина, которого вы ранили в квартире Карла Бони, прооперирован и сейчас находится в послеоперационной палате. Его личность установлена. Эдуард Вильчинг, ровесник Карла, работает в автомастерской Рубена. Фургон, который мы видели перед домом Карла, принадлежит ему.

Снейдер выпрямился.

— Сообщник Карла?

Колер покачал головой.

— Дело в другом. В последний рабочий день Карл сбежал с деньгами из чёрной кассы Рубена, заработанными на продаже наркотиков. Тридцать пять тысяч евро! Вильчинг проник в квартиру Карла и искал деньги, когда мы застали его врасплох.

— Поэтому он попытался сбежать через окно и схватился за оружие, — заключила Сабина.

Снейдер затушил окурок о землю.

— Значит, ваш бывший судебный психолог права: Карл — убийца-одиночка и до сих пор на свободе. Полагаю, это наша машина.

Чёрный «ауди» подъехал и остановился перед практикой Харман. За рулём сидел шатен примерно одного возраста с Колером, с тёмными пронзительными глазами, как у сокола.

Он махнул рукой.

Когда Колер сел на переднее пассажирское сиденье, мужчина что-то недовольно сказал ему.

— Поторопитесь. У меня есть дела поважнее, чем изображать вашего шофёра.

Сабина и Снейдер сели назад.

— Это мой коллега Оливер Брандштеттер. Очарователен, как всегда, — представил напарника Колер.

— Мы уже знакомы, — сказала Сабина.

Брандштеттер повернулся и кивнул ей.

— Я отвозил вас к площади Святой Марии. Милая небольшая экскурсия по городу.

Он подмигнул Сабине, словно они были давними знакомыми, затем сунул Колеру вечерний выпуск газеты и уже серьёзно добавил:

— Это тебе от начальника. Таким злым я его ещё не видел.

«ЗАБЕТОНИРОВАННАЯ ЖЕНЩИНА СПАСЕНА ЖИВОЙ», — гласил заголовок.

Колер молча передал газету назад. На одной фотографии была изображена церковь Святой Марии, на другой — мать Бони в больничной одежде.

— Этой газетной уткой мы разбудили чудовище, которое больше не можем контролировать.

И не только, — подумала Сабина.

Теперь во власти Карла находились уже две женщины.

— Этот Бони обвёл нас вокруг пальца, — заключил Брандштеттер.

— Жми на газ! — поторопил Колер. — Гони как можно быстрее в Дёблинг, на Кобенцльгассе.

Брандштеттер переключил передачу. Сабину вжало в кресло, когда «ауди» помчался по Бах-аллее.

— Стой! — крикнул Снейдер.

Брандштеттер резко затормозил. Сабину швырнуло вперёд.

— В доме Кармен Бони мы ничего не найдём, — заявил Снейдер.

— Поезжай дальше! — рявкнул Колер. — Почему я должен вас слушать?

— Потому что я прав.

— Дом матери — единственное место, где Карл может укрыться, — возразил Колер.

Брандштеттер снова тронулся.

— Verdomme! («Чёрт возьми!») — Снейдер протиснулся вперёд между сиденьями. — Сами подумайте! Карл Бони знал, что Хелен Бергер связалась с нами. Он вывел из строя машину и, вероятно, похитил её. Возможно, уже сидел на заднем сиденье её автомобиля. Он механик — для него это пустяк. Кроме того, именно он предложил место встречи на Кобенцльгассе. Бони просто направляет нас по ложному следу. Свяжитесь с группой наблюдения или командиром «Веги». Готов поспорить на месячный оклад, что ни он, ни Хелен Бергер там не появятся.

Колер обратился к напарнику:

— Остановись.

Брандштеттер остановился перед автобусной остановкой. С неба всё ещё падали отдельные капли, словно природа ожидала решающего сигнала.

Прохожие спрятались под навесом и с любопытством рассматривали машину.

Колер повернулся.

— Куда он тогда её везёт?

— Это мы и должны выяснить, коллега. У матери Карла было второе место жительства, о котором мы не знаем?

Колер покачал головой.

— Но у неё был спутник жизни, пожилой художник-неудачник, — вспомнила Сабина.

— Который умер полгода назад, — закончил Снейдер. — Если у него не было детей, наследство, вероятно, получила Кармен Бони. Он владел мастерской, галереей, квартирой или домом?

— А неудачник может всем этим владеть? — проворчал Колер.

Тем не менее он схватился за телефон.

Пока Колер звонил в управление, машину сзади накрыла огромная тень. Автобус подъехал почти вплотную к бамперу. Водитель сигналил и жестикулировал, а пассажиры улыбались.

Брандштеттер сохранял спокойствие.

— Ещё немного — и они окажутся у нас в салоне.

Колер слушал собеседника, затем убрал телефон в карман.

— Хитценхаммер умер в возрасте семидесяти восьми лет. Вы оказались правы: у него была квартира, которую дочь продала сразу после смерти. Кармен получила только мансарду в старинном здании, которую он использовал как мастерскую.

Он повернулся к напарнику:

— Двадцатый район. Трайзенгассе, восемнадцать. Знаешь, где это?

— Ещё бы.

Брандштеттер развернул машину. Колёса заскрипели.

— Дерьмовое место неподалёку от туннеля.

 

 

 

Отправить