Лестница, ведущая в подвал старого дома на Лассалештрассе, была узкой, словно спуск в средневековое подземелье. Пахло картофелем, морковью и гнилью. Влага, будто паразит, въелась в штукатурку. Электропроводка тянулась прямо по стенам. На лампах накаливания и заржавевших патронах засох конденсат, отчего проход перед Сабиной казался красновато-коричневым. Удивительно, что предохранители ещё не вылетели из допотопного электрощита, как пиротехнические ракеты.

Снейдер шёл за ней. На глубине около трёх метров они наткнулись на деревянную решётку с навесным замком. Дверные петли скрипели. За решёткой тянулся коридор со сводчатым каменным потолком, уходивший куда-то во тьму.

Снейдер поковырял пальцем потрескавшуюся стену.

— Старое бомбоубежище времён войны, — определил он. — В Роттердаме таких десятки. Фундамент здания вместе с подвалом следовало бы взять под охрану как исторический памятник. Но, полагаю, в Вене сотни подобных домов.

Сабина внезапно вспомнила трупный запах в колодце дрезденской Фрауэнкирхе. Внутри всё противилось дальнейшему пути. Она больше не хотела находить мертвецов.

Снейдер протиснулся мимо и пошёл вперёд. Стук его подбитых подошв зловеще разносился по коридору, отражаясь от стен. Сабина нехотя последовала за ним.

Снейдер остановился перед деревянной дверью. Подвальный отсек номер девять. На раме была наклеена пломба. Он сорвал её, открыл дверь, просунул руку внутрь и щёлкнул выключателем. На потолке загорелась грязная лампочка мощностью двадцать пять ватт. Худшее освещение трудно было представить.

В узком помещении были навалены автомобильные покрышки, канистры, выхлопные трубы и старые бензиновые двигатели.

— Ложная тревога, — пробормотал Снейдер.

Сабина рассматривала подвальные отсеки с первого по восьмой. Все они были вдвое больше подвала Карла. Почему именно механику со всем его хламом досталось самое маленькое помещение? Отсеки с десятого по шестнадцатый тоже были в два раза просторнее.

Сабина подошла к двери узкой кладовки, примыкавшей к отсеку Карла.

Номера не было.

— Взгляните, — сказала она. — Карл мог построить внутреннюю стену и установить дополнительную дверь.

Снейдер прижался к ней ухом.

— Ничего не слышно… Но вы чувствуете запах?

Сабина кивнула. Едкая вонь мочи просачивалась сквозь щели. Это точно были не крысы.

Снейдер подёргал ручку — загремел тяжёлый амбарный замок. Эта дверь не была опломбирована. Значит, сотрудники уголовной полиции не проверили, что находится в помещении без номера.

Снейдер отступил, размахнулся и пнул дверь. Дерево затрещало, рама прогнулась. Он ударил ещё раз. Снейдер оказался сильнее, чем думала Сабина. Видимо, охота на убийцу вызвала мощный выброс адреналина.

После третьего удара полетели щепки, и дверь распахнулась.

Тусклый свет из коридора проник в помещение. Снейдер нащупал выключатель и щёлкнул им, но внутри светлее не стало.

Постепенно глаза Сабины привыкли к темноте. В дальнем углу на полу лежал матрас, на котором угадывался человеческий силуэт.

Сабину затошнило.

Но она должна преодолеть себя.

Она вошла и присела рядом с матрасом. Стоял невыносимый запах мочи и кала. Сабина протянула руку и нащупала холодные, голые и тощие ноги.

— Здесь кто-то лежит, — тихо сказала она.

— Ни к чему не прикасайтесь! — приказал Снейдер. — На кухне Карла лежит фонарь. Я сейчас вернусь.

— Подождите!

Сабина вытащила из кармана джинсов мобильный телефон и включила дисплей.

— Подержите.

Снейдер взял телефон и осветил матрас.

Там лежала женщина лет сорока с длинными свалявшимися волосами, в трусиках и майке на тонких бретельках. И то и другое было пропитано потом и испачкано угольной пылью.

Женщина не двигалась. Изо рта торчал кляп.

Снейдер осветил её конечности. Руки и ноги были связаны и прикованы к двум тяжёлым бетонным основаниям для садового шатра. Как он и предполагал, металлические штыри обмотали поролоном.

Женщина лежала на матрасе, словно на пыточной скамье.

Сабина нащупала у неё на шее сонную артерию.

Это было невероятно.

— Она жива.

Снейдер осветил лицо женщины. Глаза закрыты, никакой реакции. Лицо такое же измождённое, как и всё тело. Выступающие скулы, потрескавшиеся губы. Наверняка она не ела несколько недель.

Сабина осторожно вытащила кляп. За ним обнаружился ещё один лоскут. Она просунула тонкие пальцы в рот женщины и достала размокшую тряпку. Та была влажной и пахла рвотой.

Просто чудо, что пленница не задохнулась.

Сабина повернулась к Снейдеру:

— Нужно вызвать скорую.

— Осторожно!

Краем глаза Сабина заметила, как голова женщины дёрнулась вперёд. В следующий момент она почувствовала укус.

Зубы со всей силы впились ей в руку.

Сабина вскрикнула. Резкая боль пронзила всё тело.

Снейдер тут же подскочил. Схватил женщину за голову и большим пальцем надавил ей за ухом. Но её челюсти сжались, как клещи. Зубы всё глубже впивались в плоть Сабины. По запястью потекла кровь.

— Сделайте что-нибудь! — закричала она.

Снейдер надавил сильнее. Женщина медленно разжала челюсти.

Сабина отдёрнула руку, и голова пленницы упала обратно на матрас. Та закашлялась, затем начались рвотные позывы.

Снейдер посветил телефоном на рану Сабины. Отпечатки зубов виднелись на запястье и ладони у основания большого пальца. Из повреждённой кожи текла кровь.

— Ничего страшного, — сказала Сабина.

Снейдер направил свет на своё лицо.

— Мы пришли освободить вас. Теперь вы в безопасности.

Глаза женщины, огромные на исхудавшем лице, остановились на Снейдере. Затем зрачки переместились, и она покосилась на Сабину.

— Мы вызовем врача и поможем вам, — сказала та.

Снейдер сунул руку в задний карман брюк, вытащил узкий кожаный футляр и открыл его. В свете дисплея Сабина увидела набор с отмычкой, миниатюрной пилочкой, маникюрными ножницами и перочинным ножом.

— Это лучше швейцарского складного ножа.

— Тогда зачем вы сломали дверь?

— Я никогда не умел пользоваться отмычкой.

Он начал разрезать ножницами кабельные стяжки.

Женщина застонала от боли, когда края пластиковых полосок впились в раны на запястьях.

— Осталось совсем немного. Потерпите. Как вас зовут?

— Урсула… — простонала она.

— Вы отлично держитесь, Урсула. Очень мужественно. Ещё чуть-чуть.

Она попыталась приподняться, когда он освободил ей лодыжки.

Снейдер обратился к Сабине:

— Здесь телефон не ловит сеть. — Он протянул ей мобильный. — Поднимитесь наверх и вызовите скорую помощь. Наберите номер службы спасения — сто двенадцать. Там вас соединят с врачами. Когда будете возвращаться, захватите покрывало и бутылку воды.

Сабина вышла из подвального отсека, оставив Снейдера в темноте.

— Не бойтесь, Урсула. Помощь уже идёт. Вы в безопасности, — слышала она его спокойный, деликатный голос. — Только не пугайтесь. Я вас осмотрю, чтобы определить, нет ли переломов или внутренних повреждений…

Такого тона Сабина от него не ожидала.

Когда Снейдер хотел, он мог быть даже милым.

Она поднялась во внутренний двор и жадно вдохнула свежий воздух. Любопытные зеваки к тому времени уже разошлись по квартирам.

Сабина набрала номер экстренной службы и попросила прислать врача и машину для обезвоженной и истощённой женщины. Назвав фамилию и венский адрес, завершила разговор.

Она стояла рядом с мусорным баком и смотрела на лужу крови, натёкшей из ран Карла Бони. Испачканный пиджак Снейдера всё ещё лежал на земле.

Когда Сабина подняла его, из внутреннего кармана выпало портмоне. Из отделения для визитных карточек вылетело несколько прямоугольных листков.

Она нагнулась и собрала их.

Карточки были одинаковыми. На каждой значилось: «Маартен Сомерсет Снейдер». Сомерсет? Странное второе имя. Ниже был указан его адрес в Висбадене и порядковый номер.

Сабина раздвинула карточки.

«Экслибрис 399», «Экслибрис 400», «Экслибрис 401» и далее. Экслибрис — книжный знак, указывающий владельца издания.

Для визиток бумага была слишком тонкой.

Она перевернула карточки. Это оказались самоклеящиеся этикетки для лазерного принтера.

Сабина положила всё обратно в портмоне и сунула его в карман пиджака рядом с iPhone. Затем направилась в квартиру Карла, чтобы поискать покрывало и бутылку воды.

Прошло около четверти часа, прежде чем машина скорой помощи подъехала к старому дому на Лассалештрассе.

Из неё вышел тот же седобородый врач, который увёз Карла Бони.

— Были бы у меня без вас пациенты? — язвительно спросил он, проходя мимо Снейдера.

Снейдер промолчал, но его взгляд сказал всё.

Через десять минут санитары вышли из подвала и опустили носилки с женщиной на разложенную каталку. Врач ввёл ей в локтевой сгиб канюлю-бабочку. На стойке висел пакет с физиологическим раствором.

Когда каталку провезли мимо Сабины к машине, она увидела ужасающе бледное и истощённое лицо женщины.

Сколько Урсулу держали в этой дыре? Пять или шесть дней? Или дольше?

Задние двери скорой помощи захлопнулись, и Снейдер подошёл к Сабине.

— Непривычная ситуация, — заметил он. — Обычно, когда я приезжаю на место преступления, вызывают судебно-медицинского эксперта, чтобы осмотреть тело.

— Она наверняка справится, — словно убеждая саму себя, сказала Сабина.

— Покажите.

Снейдер взял её за руку и осмотрел следы укуса.

— Врач должен был оказать помощь и вам.

— Всё нормально. Что вам удалось выяснить?

Снейдер выпустил её руку.

— Её зовут Урсула Цехетнер. Замужем, сорок один год. Она понятия не имеет, кто её похитил, и не знает никого по имени Карл Бони.

— Профессия?

— Воспитательница в детском саду.

Сабине не пришлось долго размышлять.

— Карл ходил в Вене в детский сад. Тогда ей было двадцать два года. Сходится.

— Возможно.

Снейдер ощупал карманы брюк, что-то разыскивая.

Сабина протянула ему пиджак.

— Ваше портмоне выпало.

— Спасибо.

Он накинул пиджак с уже подсохшими пятнами крови и достал из бокового кармана табак и папиросную бумагу.

— Мне кажется, вы не покупаете книги в «Гаитале», а воруете их, — прямо сказала Сабина.

Снейдер замер, а затем натянул свою знаменитую любезно-презрительную улыбку.

— С чего вы взяли?

— Вы наклеиваете этикетку на форзац, загибаете уголки нескольких страниц, пишете дарственную надпись, перегибаете книгу, чтобы помять корешок, и вкладываете закладку.

— Вы сумасшедшая.

— «Это какая-то ошибка, господин детектив», — передразнила Сабина его голос. — «Книга принадлежит мне. Я уже две недели читаю эту биографию».

— Вы сумасшедшая, — повторил он.

— Скорее это вы сумасшедший! Не морочьте мне голову. Если бы я не умела наблюдать и делать выводы, меня вряд ли приняли бы в уголовную полицию. Вы вошли в книжный магазин в Мюнхене с пустыми руками, а вышли с книгой. То же самое произошло в венском аэропорту.

Снейдер невозмутимо свернул сигарету.

— Зачем мне это?

— Полагаю, вас интересуют исключительно филиалы «Гаитала». Что означают номера на этикетках?

— Как что? Это экслибрисы.

— Поверить не могу! За всё время вы украли четыреста книг?

— Триста девяносто восемь, — поправил он.

Это прозвучало как признание, которым Снейдер, похоже, гордился.

— У вас настолько маленькая зарплата, что приходится воровать книги?

— Вам не понять.

Он вышел со двора и направился на улицу, вытаскивая iPhone из кармана пиджака.

— Наш багаж в машине Колера, а ключа от автомобиля у нас нет.

— И отмычкой вы пользоваться не умеете, — добавила Сабина.

— Правильно.

Снейдер поднял глаза. Небо по-прежнему было затянуто облаками, лишь кое-где пробивались солнечные лучи.

— Пойдёмте в управление уголовной полиции на площади Йозефа Холаубека.

Он наклонил телефон и увеличил изображение навигатора, показывавшего путь через Вену.

Сабина последовала за Снейдером и некоторое время молчала. Они добрались до поперечной улицы и пошли вдоль трамвайных путей. Старый трамвай прогрохотал мимо, выбивая искры из проводов.

У отца при виде такой картины сердце забилось бы быстрее.

— Буква «С» означает Сомерсет? — наконец спросила Сабина.

— Никто из моих коллег не знает, что она означает, — ответил Снейдер.

Это прозвучало как угроза.

Сабина злорадно улыбнулась.

— Не волнуйтесь, я никому не выдам вашу тайну, Сомерсет.

— Отец дал мне это имя в честь Уильяма Сомерсета Моэма. Моэм был писателем, тайным агентом и врачом.

— И вором?

— Vervloekt! («Проклятье!») — Снейдер потёр виски.

В следующий момент он снова взял себя в руки.

— У моего отца в Роттердаме была небольшая книжная лавка. Дела шли не очень хорошо. За год до объединения Германии мы уехали из Нидерландов. Отец открыл в Дуйсбурге новый магазин и специализировался на поэзии, подарочных изданиях и литературе для взыскательных читателей. Дело процветало, пока на той же улице не появился филиал «Гаитала».

— Это не преступление.

— Вы понятия не имеете, — проворчал он. — Эта сельская баварская наивность мешает вам мыслить широко. «Гаитал» — концерн, преследующий единственную цель: увеличивать прибыль. Руководство давит на конкурентов, пока не уничтожит их. Маленькие семейные предприятия разоряются, а «Гаитал», словно спрут, раскидывает щупальца по всему книжному рынку. Но вы со своими аудиокнигами об этом даже не подозреваете.

Баварская наивность!

Сабина была готова свернуть ему шею.

— Вы, конечно, наносите им непоправимый ущерб своими выходками, — иронично заметила она. — Четыреста книг — это четыре или пять тысяч евро убытка. Две месячные зарплаты продавщицы с учётом дополнительных расходов. Думаете, концерн это волнует?

— Скорее четыре месячные зарплаты. Кроме того, дело в принципе. Я обязан это делать.

— Вам следовало бы полечить невроз навязчивых состояний.

Снейдер не ответил.

Ничего другого Сабина и не ожидала.

Она огляделась.

— Нам нужно было свернуть на том углу.

Сабина взяла у Снейдера телефон, посмотрела на карту и направилась обратно к парку, мимо которого они только что прошли.

В этот момент раздался звонок. На дисплее появилось имя Бена Колера.

— Ответьте! — крикнул Снейдер ей вслед.

Сабина провела пальцем по экрану.

— Где вы сейчас? — спросил Колер.

Она посмотрела через кованый забор, за которым тянулась двухметровая живая изгородь.

— Проходим мимо парка Аугартен.

— Только сейчас?

Сабина объяснила, что они проверили второй подвальный отсек Карла и нашли воспитательницу детского сада Урсулу Цехетнер — связанную, истощённую и лежавшую на матрасе. Сейчас женщину уже везли в больницу.

— Второй подвальный отсек? — переспросил Колер.

Вероятно, у него возникла та же мысль, что и у Сабины: сотрудники венской полиции могли обнаружить женщину четыре часа назад, если бы тщательнее обыскали дом.

— Отличная работа, — наконец сказал он. — Урсулу Цехетнер разыскивают… — Послышался стук клавиш. — Семь дней. Сейчас у меня нет времени объяснять. Идите к мосту Фриденсбрюке через Дунайский канал. Машина заберёт вас там через десять минут.

— Вы не можете сразу прислать машину, которая отвезёт нас в управление…

— Вы поедете не в управление, — перебил Колер. — Водитель доставит вас на площадь Святой Марии в первом районе.

— Что, экскурсия по городу? — спросила Сабина и тут же вздрогнула.

Она что, перенимает циничный тон Снейдера?

Ей больше нельзя работать с этим человеком. Иначе она утратит свою баварскую наивность и станет такой же, как он.

— Нет, не экскурсия, — подавленно ответил Колер. — Вы поедете к церкви Святой Марии, одной из старейших построек в центре города. Ей уже восемьсот лет.

Он сделал паузу.

— Да, иду! — крикнул кому-то, а потом снова обратился к Сабине: — К сожалению, Снейдер оказался прав. Наши сотрудники нашли в подвальном склепе тело женщины.

 

 

 

 

Отправить