Глава 6

Армия в мирное время

Для историков и комментаторов всех времен характерно сосредотачивать свое внимание на волнующих и необычных событиях и, с восторгом описывая войны и битвы, игнорировать обычные житейские дела мирных граждан, якобы не достойные упоминания. Читатель может усвоить поверхностный взгляд на римскую армию, как постоянно участвующую в завоевательных походах, гражданских войнах и приграничных сражениях. Но в действительности нельзя забывать о длительных периодах мира, и римский солдат мог провести всю свою жизнь, так и не увидев в лицо врага.

В приграничных провинциях армия была обязана не только поддерживать их мирное существование. Она была основным орудием романизации варварских областей. Это было особенно необходимо на тех территориях, где отсутствовали условия для развития городского общества. В Юго-Восточной Британии, возможно, получила развитие при Цезаре римская торговля, что могло способствовать процессам социальной интеграции, но весьма сомнительно утверждать, что они затронули население Мидленда и севера. В таких случаях армия, естественно, занималась организацией местной администрации просто для того, чтобы можно было снабжать армию продовольствием и предметами первой необходимости. Единственной возможностью для решения этой задачи было использовать военный персонал. Администрация и армия испытывали давление со стороны торговцев в Риме и Галлии, которые были заинтересованы в быстром освоении вновь завоеванных территорий для дальнейшего продвижения своей торговли. Все это, вместе взятое, лежало в основе политических устремлений, воплощенных в представлении о большой империи (imperium), о которой говорили Тацит и другие деятели. В полностью милитаризованных областях армия осуществляла всеобщий контроль с помощью командиров частей, поддерживавших закон и порядок. Однако, когда дружественные племена были намерены заключить соглашение с Римом, эти обязанности могли быть переданы их вождям. В тех областях, что считались завоеванными, гражданские чиновники при наместнике или прокураторе обычно организовывали фискальную систему и административную власть. Но их помощниками были легионеры, называвшиеся бенефициарии (beneficiarii), которые входили в штат чиновников при обоих главных администраторах. Эти легионеры были из тех солдат, которые продолжили служить, уже уйдя из армии. Часто их обязанностью был сбор налогов и таможенных пошлин; они также исполняли функции полиции и вели разведку, контролировали речной и дорожный транспорт, рынки и гавани. В Британии в Дорчестере-на-Темзе был римский порт, где разгружались и загружались товары, там находился таможенный чиновник beneficiarius consularis.

Наместнику провинции для работы администрации требовался большой штат чиновников, стражи и специальные службы. В его администрацию (officium) обычно набирали легионеров; ее возглавлял центурион (princeps praetorii), и в нее входили: три секретаря (cornicularii); три судебных чиновника (commentarienses); десять курьеров (speculators), набранных из провинциального легиона; переводчики (interpre-tes); следователи (questionarii), которые проводили допросы; различные другие чиновники и конюхи. Личная охрана наместника была отдельным подразделением, это были конные и пешие воины (equites и pedites singulars), которые набирались из вспомогательных войск. Менее важные официальные лица имели, соответственно, меньший штат чиновников.

Получить пост в администрации было большим преимуществом для солдата, так как он мог общаться с влиятельными людьми. Потому не удивительно найти примеры быстрого продвижения по службе таких служак, случалось, что он становился центурионом.

Солдаты ведут себя одинаково во всем мире и во все времена, и римские солдаты часто вступали в конфликт с гражданскими властями. В 238 г. императору Марку Антонию Гордиану была подана петиция от лица жителей Скаптопа-ры, небольшой деревеньки в Северной Фракии. Их деревня располагалась вблизи горячих источников, между двумя фортами, и солдаты во время ежегодного празднества имели привычку спускаться в деревню и требовать от жителей, чтобы те оказали им гостеприимство и снабдили их провизией, за которую они не намеревались платить. Селяне обратились с просьбой к божественному императору прекратить это бесчиние, в противном случае они намеревались покинуть свои дома и бежать. Солдаты во время похода, находясь вдали от баз снабжения, должны были сами удовлетворять свои основные жизненные потребности, и запуганные местные жители были вынуждены идти им навстречу, надеясь, по крайней мере, избежать более серьезных последствий. Есть несколько примеров попыток остановить подобную практику. Римскому военачальнику Германику во время его визита в Египет в 19 г. пришлось иметь дело с подобными злоупотреблениями, и он отдал строжайший приказ, что всеми вопросами снабжения и расквартирования солдат должен заниматься только его личный секретарь Марк Бебий. Это повеление перекликается с тем, о чем говорил в 42 г. префект Египта Луций Эмилий Рект: «Никому не должно быть позволено ни реквизировать транспортные средства у населения, ни требовать денег на дорожные расходы (viaticum) или на что-либо еще без моего разрешения; а те, кто имеет подобное разрешение, могут осуществлять поставки по установленной цене. Но если кто-либо, будь то солдат, или стражник, или находящийся на государственной службе будет уличен в нарушении моего эдикта, или в совершении насилия против кого-либо из народа и вымогательстве денег, то к нему будет применена высшая мера наказания». Авидий Кассий, наместник Сирии, принимал жесткие меры против солдат, грабивших мирное население, – их приговаривали к распятию. Понятно, что и в других частях Империи наблюдалась одна и та же картина – солдаты, пользуясь своим положением, забирали себе все, чего бы они ни захотели, с помощью угроз и наглого вымогательства. Это стало общепринятой нормой обыденной жизни, и протесты слышались только тогда, когда насилие выходило за всякие рамки. Купцы считали привычным делом платить взятки и другие незаконные поборы. Это нашло отражение даже в Евангелии: «Спрашивали его также и воины: а нам что делать? И сказал им: никого не обижайте, не клевещите и довольствуйтесь своим жалованьем» (Евангелие от Луки, 3: 15).

Армия несла ответственность за поддержание законности и порядка в провинциях так же, как и за их оборону, исполняя, по сути, полицейские функции. Такая структура, как полиция, в современном смысле, была неизвестна в античном мире, и защита граждан и их собственности была постоянной проблемой. Зато в армии было много тех, кто обладал техническими навыками, которые были необходимы для осуществления широкомасштабных инженерных проектов. Инженеры, архитекторы и землеустроители могли применить свои способности и оказать требуемую техническую помощь при строительстве общественных зданий, при реализации больших ирригационных проектов. Когда Август сделал Египет римской провинцией, он использовал войска для очистки каналов и улучшения ирригации Нила. Тем самым урожаи зерна в этой провинции значительно увеличились. Однако мы имеем мало прямых свидетельств участия армии в начальный период ее существования в таких проектах, за исключением строительства при ее помощи дорог и мостов, имевших стратегическое значение. Следует упомянуть проект Друза, который соединил каналом Рейн и Зёйдер-Зе. Армия, по-видимому, все же принимала участие в планировании и дальнейшем надзоре за ирригационными сооружениями, например, в Британии на реках Фосс-Дайк и Кар-Дайк, которые позволили осушить прилегающие земли и ввести их в сельскохозяйственный оборот. Солдаты также были заняты в работах по очистке гаваней от наслоений ила для улучшения судоходства. До тех пор, пока каменщиков и архитекторов не завезли из Галлии, специалисты в римской армии, должно быть, заменяли их. Именно они планировали первые форумы и термы в римской Британии. Эти форумы отличались в плане от форумов других провинций, и их схожесть со зданиями воинских штабов не является случайным совпадением. В этих сооружениях проглядывает рука военного инженера. Использование труда солдат в шахтах, вне всякого сомнения, было исключением, но стало общей практикой поручать им охрану и надзор.

Солдаты на гражданской службе

Адриан, с его стремлением к рационализации, реорганизовал управление государством таким образом, чтобы можно было готовить специалистов. В I в. всадники и сенаторы могли попытаться сделать карьеру как на гражданской службе, так и на военной. Но с началом правления Адриана они должны были сделать выбор, то есть служить или здесь, или там. Наиболее подробная информация о деятельности представителей армии в гражданской области содержится в письменных памятниках Египта. Новые обязанности военного персонала начали появляться еще в правление императора Севера; впоследствии они были упорядочены. Так, изменилась роль фрументария (frumentarius), то есть поставщика хлеба. Первоначально офицер отвечал за сбор зерна в провинции. Его поездки по провинции и общение с местными жителями давали ему возможность собирать все слухи и сплетни, которые он, несомненно, передавал своему начальству. Это дало повод Адриану сделать их тайными агентами, но название должности осталось неизменным.

Курс на дальнейшую романизацию и урбанизацию требовал также особых усилий в деле развития экономики во вновь завоеванных провинциях. Это особенно относится к эпохе Адриана, который последовательно и настойчиво проводил этот курс в приграничных областях, где граница «отделяла римлян от варваров» («qui barbaros Romanosque divideret»). Целью Рима было превратить варваров в добропорядочных и законопослушных граждан. Освоение дотоле неразвитых областей предполагало строительство новых и развитие старых городов. Привлечение к этому делу армии могло бы держать ее в форме, и Адриан разрешал использовать солдат как рабочую силу при условии, что власти городов оплатят все необходимые материалы.

Религия

Философские идеи и верования занимали умы только высокообразованного меньшинства. В отличие от этого религиозные учения Ближнего Востока, с их крепкими братскими узами, мистическим опытом и надеждой на спасение, стремительно распространялись по всей Империи и проникали в ряды армии. На нижнем уровне отмечалось постоянное присутствие многих форм анимизма и магии. В представлении невежественного солдата мир был полон множеством духов, которые в разной степени вредили всем его действиям. Ему было необходимо договориться с этими злокозненными созданиями, особенно когда он находился вдали от дома. В новом для него окружении существовали могущественные неизвестные существа, о чем свидетельствуют многочисленные алтари, воздвигнутые на территории всей Империи, посвященные духу местности (genius loci). Духу, чье имя неизвестно, но который присутствует везде: среди холмов, в реке, болоте или в лесах, там, где уставший солдат ставит свою палатку. Но с теми духами, имена которых были известны, солдат мог прекрасно договориться. Римлянам был присущ здравый смысл, к тому же они были юридически образованными. Это проявляется в бесчисленном количестве сооруженных по обету алтарей. Солдат приносил торжественную клятву перед свидетелем, что если он останется в живых после сражения, то воздвигнет алтарь Марсу, а чтобы клятва была более надежной, он устроит алтарь и местному кельтскому богу войны. Офицер, отправившийся на охоту, клялся, что, если ему посчастливиться убить дикого вепря, он посвятит алтарь божеству Сильвану. Конкретное содержание клятвы при поставлении алтаря встречается редко. Посвятитель обычно писал следующую фразу: «Votum solvit libens merito» («Исполнил обет с готовностью и с полным основанием»). В эпоху Республики в армии было принято во время официальной церемонии заключать вотивный договор. Солдаты лучше сражались, зная, что боги на их стороне. Перед всеми сражениями и походами совершали жертвоприношения и давали клятвы. Пытались узнать о грядущих событиях, толкуя различные предзнаменования; и зачастую это было средством манипуляции. Когда войска уже были готовы к битве, военачальник мог сказать, что момент для наступления неудачный. Знамения были неблагоприятны, таково было объяснение, и люди смирялись с таким решением. Наблюдали за полетом птиц, появлением орлов, направлением ветра, бурями, формированием облаков. Все эти приметы могли говорить об успешных или катастрофических результатах. Ретроспективный взгляд на римскую историю дает нам много подобных примеров.

Военный календарь из Дура-Эвропос

Военные подразделения, располагавшиеся на постоянном месте дислоцирования, имели календари праздников, которые отмечались парадами и жертвоприношениями. Благодаря счастливой случайности в Дура-Эвропос на Евфрате был найден небольшой свиток папируса, который оказался таким календарем с самым подробным перечнем всех празднеств и памятных дат и необходимых в эти дни жертвоприношений. По всей вероятности, когда в 256 г. была ликвидирована главная квартира римского лагеря, был утерян и этот папирус. Календарь был обнаружен среди архивных документов XX когорты Palmyrenorum (из Пальмиры). Это был официальный документ, который предназначался для использования в каждом подразделении армии. Из списка мы узнаем, что 7 января был одним из трех дней выдачи жалованья, а также днем выхода ветеранов в отставку. Во время празднеств, когда славили главных богов Юпитера, Аполлона, Марса, Нептуна и Геркулеса, им приносили в жертву быка; богиням – корову, а бывшим императорам – быка-самца. В день рождения императора Севера Александра (dies imperii), 13 марта, совершались жертвоприношения Юпитеру, Минерве, Марсу и другим божествам, имена которых отсутствуют в документе. Однако из текста можно понять, что в тот же день праздновалось также восхождение императора на трон и признание его сенатом. С 18 по 22 апреля в течение пяти дней проходил популярный в народе праздник Квинкуатриа (Quinquatria), который ассоциировался с началом новой военной кампании. В это время в Риме проходил обряд очищения оружия, коней и войсковых труб. Особенное значение для военных имел майский праздник Rosaliae Signorum. В этот день проходил парад армейских штандартов, украшенных венками роз. Он стал, по-видимому, гражданским праздником, элемент карнавала постепенно вытеснил его первоначальную религиозную цель. Стоит отметить, что знамена (vexilla) вспомогательных войск и все другие штандарты обычно получали общее официальное наименование signa.

Удивительно обнаружить, что, например, 23 июня все еще продолжали праздновать и в III столетии как день рождения Германика Цезаря, племянника императора Тиберия. Он всегда почитался в народе как великий воин-герой. 27 июля было днем, в который император получил белую тогу (toga virilis), которую носили по достижении совершеннолетия. По этому случаю закалывали быка, а позднее в этом же месяце праздновали день, в который император стал в первый раз консулом. Продолжали оставаться праздничными днями дни рождения обожествленных императоров, начиная с Юлия Цезаря. Насчитывалось 18 праздников с приношением жертвенных животных и 12 дней, в которые совершались всенародные молебствия (supplicationes), это были своего рода дни благодарения, церемония проводилась под руководством старшего офицера. Военный календарь служит наглядной иллюстрацией того, как могли быть использованы официальные религиозные церемонии и праздники в деле распространения римлянами своей идеологии в среде варваров. В календаре не делается уступок восточным религиозным практикам и идеям, документ остается по духу чисто римским, и кумулятивный эффект воздействия его ритуалов на рекрутов римской армии, уроженцев Востока и варваров, был весьма значительным.

Археологические свидетельства существования официальных культов, то есть алтари, были найдены рядом с площадью для парадов. Когда форты разбирали, переходя на новое место, алтари закапывали, чтобы не допустить их осквернения. В Британии в Мерипорте, в Камберленде, были найдены алтари, посвященные Юпитеру (Optimus Maximus). Примечательно, что было 22 подобных алтаря или больше.

Как полагают исследователи, командующий фортом имел обычай возводить новый алтарь Юпитеру каждый год.

На территории форта культовые сооружения встречаются редко, если речь не идет об обязательном святилище для хранения знамен на главной площадке (principia) и алтаре во внутреннем дворе ставки. Для других святынь и храмов нет достаточно места, и они имеют тенденцию появляться в гражданском поселении канабе.

Существовали также мистические культы, которые затрагивали глубинные эмоциональные чувства солдат, и самым известным из них был митраизм. Во всяком случае, не случайно, что этот восточный культ так хорошо прижился в армии. Пройти инициацию могли только мужчины, которые объединялись в небольшие группы, образуя сплоченные братства с различными ступенями членства. Все они были похожи на военные организации. Все участники проходили предварительную подготовку, а обряды посвящения в члены братства и их встречи проходили в темных подземных пещерах, которые символизировали изначальную пещеру, в которой родился Митра. В этом глухом мраке внезапная вспышка света, ароматный запах дыма от горящих сосновых шишек или трав и монотонное произнесение слов, словно во время служения литургии, – все это влияло на умы и чувства членов братства, вызывало у них глубокий душевный трепет и порождало мистические откровения. Развалины этих небольших митраистских храмов находили неоднократно в приграничных областях. Один из таких объектов был наиболее тщательно изучен. Это – храм Митры в Кэрроубурге на Адриановом валу.

Первое здание появилось в начале III в., размером 5,5 на 8 м, и могло вмещать не более 10 или 12 человек. Одной из его интересных особенностей был небольшой бункер для сосновых шишек, которые при медленном горении издавали сильный и ароматный сосновый запах, явно это был эмоциональный стимулятор. Вскоре храм был увеличен в ширину еще на 4,3 м, и к нему была пристроена квадратная апсида, выступающая за стены на 1,8 м. Заалтарная перегородка была украшена резьбой. Скамьи для молящихся стояли по обеим сторонам центрального прохода.

Христианство стало еще одним мистическим культом, пришедшим с Востока. Но, по-видимому, имело мало приверженцев в военных кругах, пока оно не стало официальной религией в Империи в начале IV столетия. Некоторые отцы раннего христианства учили, что надо любить своих врагов, что считалось на военной службе недопустимым.

Погребальные обряды

Было общей практикой в античном мире почитать умерших, поскольку были твердо уверены в том, что их души продолжают существовать в ином мире. И если погребальный обряд не будет исполнен должным образом, душа может вернуться и доставить неприятность людям. Римляне рассматривали его как торжественный договор с мертвыми. Все солдаты были знакомы с погребальными обрядами, так как все они были членами похоронного клуба, финансируемого за счет обязательных вычетов из жалованья. Эти деньги обычно покрывали расходы на поминальную тризну, помогая душе быстрее покинуть этот мир, и на само погребение. Постановка памятника была благочестивой обязанностью наследников, хотя иногда об этом упоминалось в завещании почившего.

Эти надгробные памятники и монументы очень важны для ученого, изучающего римскую армию, потому что они дают нам массу ценной информации: имя солдата, его место рождения, его звание и место службы, возраст и годы службы и иногда имя его наследников. В случае офицеров часто приводятся сведения об их прежней карьере. Таким образом, имеются свидетельства о том, какие подразделения располагались в каких фортах. Возможно также получить статистические данные о рекрутском наборе, а информация о продвижении по служебной лестнице позволяет нам лучше понять организационную структуру армии. На некоторых памятниках сохранился рельефный портрет почившего легионера. Конные воины изображены в движении, они наезжают на распростершихся ниц, обнаженных косматых варваров. Высказывались предположения, что эта сцена скорее символизирует победу над смертью, чем прославление земной славы. Хотя барельефы первоначально были покрыты гипсом и раскрашены в естественные цвета, они дают нам возможность подробно рассмотреть детали униформы и военного снаряжения, что особенно важно, когда в надписи приводится название подразделения. В долговременных фортах, где легионеры могли жить вместе со своими семьями на протяжении всей своей жизни, возводились внушительные монументы, которые походили на фамильные склепы. В годовщину смерти обычно проходила короткая церемония на могиле, частью которой была либация.

Обряд захоронения претерпел значительные изменения во II столетии. В эпоху ранней Империи кремация была обычной практикой, но постепенно к IV в. ее вытеснило погребение, что было характерно для всего римского мира. Кремация, несомненно, имела явные преимущества для армии. Тела солдат, убитых на поле сражения, далеко от мест своей дислокации, могли быть сразу же кремированы, а пепел, часто в небольшом количестве, помещался в глиняную или стеклянную урну и отправлялся к назначенному месту захоронения. Останки офицеров высокого ранга отправлялись их семьям в Италию или по месту проживания и захоранивались в фамильном склепе. Потом уже появились колумбарии (columbus – лат. «голубь»), названные так из-за их сходства с голубятнями. Кладбища и погребальные костры (ustrina) всегда размещались вне стен форта, но обычно вдоль дорог. Многие могилы были разграблены в конце IV в. или ранее в Британии и Германии. Большие каменные надгробия были взяты для строительства укреплений фортов. В XIX в. при вспашке полей плуг часто наталкивался на большие камни, и их просто выбрасывали.

Влияние цивилизации

Сомнительно, чтобы римские администраторы могли видеть себя в роли тех, кто несет цивилизацию народам. В этом они походили на колониальных администраторов современности во внутренних областях Африки или Азии. Тем не менее высшие классы римского общества понимали предназначение Рима и ощущали, что их нация формировалась с древнейших времен как естественный властелин мира. Это чувство прекрасно выражено в великой истории Тита Ливия, и старые сказания и легенды служили обоснованием притязаниям Рима. Но это высокое предназначение было реализовано только с воцарением Августа. Теперь Вергилий («Энеида», глава 6) устами Анхиса заявил об истинной роли новой империи:

 

Римлянин! Ты научись народами

править державно —

В этом искусство твое! – налагать

условия мира,

Милость покорным являть и

Смирять войною надменных!

 

Это страстное обращение находило отклик на протяжении веков в творчестве многих философов и ученых мужей, начиная от оратора Элия Аристида и заканчивая поэтом Клавдием Клавдианом.

Римские наместники и высокопоставленные чиновники, как гражданские, так и военные, способствовали широкому распространению римского образа жизни, и не потому, что они обязаны были это делать из чувства долга, но потому, что это было единственным приемлемым условием их правления. Они не могли понять людей, которые могли, но не хотели разделять их взгляды.

Со временем они оказались правы; воинственные варвары, испытавшие в прошлом унижение от своего поражения, теперь надели тогу и стали уважаемыми гражданами Рима. Понимание реального положения дел и чувство неизбежности перемен, типичное для римлян, привели к успешной ассимиляции иноземных народов в границах Империи. Но некоторые римские киники, к примеру Тацит, рассматривали происходивший процесс как порабощение: свободные люди были совращены внешними благами цивилизации. Как бы в ответ ему остановимся на тех делах, которыми занимался полководец и государственный деятель Гней Агрикола в Британии.

«Во время следующей зимы (78/79 г.) начали реализовываться новые планы. Разрозненные дикие племена, привыкшие к войне, следовало отучить от их укоренившихся обычаев и привести всех их к миру. Агрикола лично поощрял их и оказал помощь в строительстве храмов, форумов и частных домов, хвалил тех, кто быстро откликался на его призыв и наказывал ленивых. Желание получить почести действовало сильнее, нежели принуждение. Он устроил так, что сыны вождей начали обучаться свободным искусствам, и предпочитал бриттов, с их врожденными способностями, галлам, отличавшимся прилежанием. Нелюбовь к латинскому языку уступила место желанию говорить на нем и совершенствовать свои ораторские способности. Все привыкли к римскому платью, и повсюду можно было увидеть людей в тоге. В итоге постепенно они поддались пороку, пристрастились к роскошным пирам и времяпрепровождению в термах, и то, что считалось благами цивилизации, превратилось на деле в узы рабства».

Для Рима основным возможным образом жизни была городская жизнь, и наиболее замечательной стороной Империи было быстрое распространение по ее территории городских центров, которые за образец брали Рим. В основе плана города лежала сетка улиц, пересекавшихся под прямым углом. Центральной площадью города стал форум в окружении больших общественных зданий, храмов и терм. Удивительно, что такая организация городского пространства была успешно навязана племенам, которым она была абсолютно чужда. Для бриттов это стало настоящей революцией. Некоторые исследователи полагали, что это была полностью искусственная схема, которая рассыпалась в условиях серьезных экономических кризисов. Но такая точка зрения уже не имеет под собой веских оснований. Несмотря на все эти трудности, образ жизни в Британии полностью изменился на протяжении нескольких поколений. Но насколько глубоко он проник в нижние слои общества, это уже другой вопрос. Массы крестьян, прикрепленные к земле, могли быть сторонними свидетелями всего этого великолепия, и благородная изысканность новой цивилизации обернулась для них кнутом нового алчного землевладельца.

Благосостояние империи зиждилось на сельском хозяйстве и торговле, о которых имеется недостаточно свидетельств. В XX столетии социально-экономическую историю Римской империи изучали, в частности, известные ученые М.И. Ростовцев и Тенни Фрэнк. Источником жизненной силы империи была торговля, которая была в руках расчетливых и практичных коммерсантов Рима, использовавших великолепную сеть сухопутных дорог, речных и морских путей. Но такая деятельность была бы совершенно невозможна, если бы не Pax Romana, защитником которого выступала армия. Пока не было гражданских войн, а варваров твердо сдерживали на границах, самые разнообразные народы в Империи могли процветать под главенством Рима в новых и непривычных условиях жизни.

Основание колоний (coloniae) было одним из способов, с помощью которого надеялись распространить римские идеи на вновь завоеванных территориях. Это был действенный и практичный способ, который мог бы решить проблему демобилизации. Целью образования поселений ветеранов было превратить профессиональных солдат в почтенных граждан, не дать им возможности объединиться в банды разбойников и заняться грабежом. В некоторых случаях для поселений выбирались области, откуда выводились легионы; ветераны могли бы провести остаток жизни здесь в семейной обстановке, в привычных для них условиях. Когда была предпринята попытка переселить ветеранов в Италию, в Тарент и Антиум, чтобы таким образом остановить депопуляцию этих городов, большинство из них вернулись в свои провинции.

Колония имела определенные преимущества, она могла не только обеспечить стратегический резерв во вновь завоеванных областях на несколько лет вперед, но сыны ветеранов также вставали под знамена, и поэтому колонии были важными рекрутскими центрами. Образование образцового города было призвано дать пример местным жителям, но теория, как это часто бывает, не всегда реализовывалась на практике. О колонистах, которых Осторий Скапула поселил в Камулодунуме (Колчестер), уничижительно отозвался Тацит: «Они поступают так, словно им была предоставлена вся страна; выселяют местных жителей из их домов, сгоняют с принадлежавших им земель, они называют их „пленны-ми“ и „рабами“». Вряд ли эти ветераны могли стать образцовыми гражданами в своем образцовом городе, примером для всех бриттов. Но основным предметом ненависти и антиримских настроений стал большой храм, посвященный обожествленному Клавдию, который был arx aeternae dom-inationis (цитаделью вечной тирании).

Действительно, можно сомневаться в том, может ли служба в армии выполнять сама по себе цивилизационную функцию. Многие рекруты, набиравшиеся в солдаты, намеренно брались из населенных варварами приграничных областей; легионерам предоставлялось гражданство сразу же после зачисления в войско. Они служили почти всю свою жизнь на границе и редко когда имели возможность посещать большие города. Из молодых рекрутов воспитывали дисциплинированных солдат, принесших присягу верности императору. Они постепенно становились частью сложно устроенной организации и принимали правила личной гигиены, что отражалось в посещении бань. Традиционный взгляд на солдат, как на буйную и распущенную толпу, обычно может быть верен только во времена смуты, когда они предоставлены сами себе. В приграничных фортах и крепостях молодых варваров быстро обучали основам цивилизации, и они превращались в полноправных членов организованного сообщества. В социальной и религиозной сферах они оказывались под особенно сильным римским влиянием. Для молодых, честолюбивых и одаренных людей открывались новые возможности для улучшения своего социального положения. Если рассматривать армию как грубое, но эффективное средство, обеспечивающее прилив свежей крови в вены римской цивилизации, то в количественном отношении оно впечатляет – в среднем в год появлялось 5000 новых граждан. Если же прибавить к этому числу жен и близких родственников, то оно, возможно, удвоится и утроится за сотню лет. Армия могла добавить 3 млн граждан к их общему количеству.

В то время как все большее количество молодых людей с окраин Империи попадало под влияние Рима, становилось очевидным, что это не был односторонний процесс. Постоянный приток варваров в римскую армию имел своим закономерным следствием размывание римского образа жизни. Старые римские добродетели, такие всем понятные во времена ранней Империи, постепенно теряли свою значимость. Но наибольшие потери понесло искусство; в то время как архитектура, обогащенная техническими инновациями, продолжала процветать, скульптура становилась менее совершенной, а условия городской жизни ухудшались.

Ситуация развивалась медленно и постепенно во II столетии, и процесс, по-видимому, ускорил император Север, который не был принят сенатом, и поэтому он попытался перетянуть армию на свою сторону. Армия стала средством для продвижения даже в сенат. Север, по мнению Ростовцева, «милитаризировал принципат». Но в то же время он принял либеральное законодательство и защитил низшие классы, из представителей которых формировалась военная каста. В то время как критики могли высказывать сожаление об угасании древней славы, именно его политика эгалитаризма, наряду с привлечением новых молодых людей к управлению и укреплением границ, позволил империи быть единой в течение столь длительного времени и адаптироваться к изменившимся условиям в III и IV вв.