Глава 2

Система границ

Общие сведения

Империя во время правления императора Августа (27 г. до н. э. – 14 г. н. э.)

Планы строительства сети фортов и баз снабжения были приняты только во времена Империи. Август первым ясно осознал, какая территория оказалась под господством и контролем Рима. Хотя поэты в первые годы его принципата воспевали «империю без границ» (imperium sine fine), император был человеком прагматичным и не мог позволить себе жить в мире грез. Его первостепенной заботой была защита государства от вражеского вторжения. С этой целью он намеревался отодвинуть границы Цизальпинской Галлии на северном и восточном направлениях, что дало бы возможность контролировать наземные пути, обеспечивая тем самым безопасную и беспрепятственную торговлю с другими странами.

Само слово limes (мн. ч. limites) означало всего лишь «тропу» или «проселочную дорогу» в ранней Империи. Этим словом называли дороги, которые проложили римские солдаты во время походов на вражеской территории. И только потом им стали называть границу между римской и неримской территориями, как это делали Фронтин и Тацит. Задачей оборонительных границ, появившихся ранее в Африке, по замыслу Сципиона и Цезаря было, вероятно, сдерживать нападения вражеской конницы и разбойников.

Проблемы, с которыми сталкивались наместники во времена Республики, были не столько защита границ от давления извне, как обеспечение порядка в среде покоренного народа и контроля над перемещением людей и провоза товаров в обоих направлениях. Тем не менее следовало принимать во внимание присутствие враждебной силы в некоторых областях, непосредственно граничивших с территорией, находившейся под властью Рима. Одна из самых серьезных угроз исходила с Востока, от Парфии. Риму так и не удалось логически решить эту проблему, но история первых греческих походов, должно быть, вдохновляли римлян прилагать все новые усилия в тщетной надежде, что успех совсем близок. Однако парфяне никогда не были серьезной угрозой для Рима. Редкое кочевое население занимало обширные пространства пустыни и засушливых горных плато; им управляли могущественные феодальные сатрапы, которые присягнули на верность своему главному правителю, царю царей, и собирали ему налоги на проведение военных походов. При правлении Аршакидов было просто невозможно содержать постоянную армию с интендантами. В пустыне их великолепные конники, вооруженные луками, могли только издалека обстреливать тяжеловооруженных легионеров, не являясь их достойными противниками.

Во времена Республики существовало два способа противостоять иностранной враждебной державе, когда мир оказывался под угрозой. Нападение и завоевание территории врага, казалось, были реальным ответом на нее. Войска могли потом вывести из страны с честью и трофеями или продолжать ее оккупировать. Второй способ был дипломатическим, римляне были достаточно опытны в этом. Договоры с враждебной державой могли заключаться путем мирных переговоров или с помощью угроз и демонстрации силы. Но договор для потенциальной страны агрессора, как это позднее многим стало понятно, – это всего лишь «клочок бумаги». Было необходимо иметь достаточное количество войск, чтобы обезопасить себя от внезапного нападения врага. Поэтому римляне начали с большим искусством создавать дружественные им государства по границам провинций, которые прикрывали их от возможного нападения вражеских войск. Они служили буфером, принимавшим на себя внезапное нападение, а римляне тем временем имели время для мобилизации своих войск.

Большинство этих дружественных держав были готовы исполнять эту роль, поскольку они сохраняли свою независимость и рассчитывали на поддержку Рима в трудный час. Это договорное соглашение заключалось с главой правящего дома, своим положением он был обязан римлянам и знал, что его могут сместить в любое время. В качестве еще одной гарантии преданности детей правящего семейства держали в Риме в качестве заложников, но объясняли это тем, что их отправили в столицу якобы для получения образования. В других областях подобной проблемы не существовало. В Испании, за исключением сухопутной границы с Галлией, основная граница проходила по морю, в Северной Африке – по пустыне. Не принимая во внимание бродячих торговцев и кочевников, Риму приходилось иметь дело только с бунтарскими племенами внутри страны.

Военные кампании проходили обычно в летние месяцы, и к началу осени граждане солдаты возвращались на свои фермы и в дома. Но как только Рим начал вести войны в землях, удаленных от Италии, подобной практике уже не могло быть места. Вдобавок приходилось держать в готовности крупные силы на случай непредвиденной ситуации. Размещение войск в Испании, Галлии или на Востоке означало, что служить теперь приходилось несколько лет. Стало необходимостью организовать зимние лагеря (hiberna), и выбор подходящего места для них зависел от нескольких обстоятельств. Необходимо было не забывать о племенах с переменчивым нравом, но, прежде всего, требовалось обеспечить соответствующее снабжение продовольствием. Этого можно было добиться за счет взимания карательного налога или денежных выплат согласно заключенному соглашению с дружественными странами. Армия всегда жила за счет земли, в которой она находилась, поскольку поставки всего необходимого для ее существования из Италии были затруднены из-за расстояний и большого объема грузов. Цезарь приводит много примеров из быта его армии на зимних квартирах в Галлии. Зимой 57/56 г. до н. э. VII легион был расквартирован на северо-западе страны, где было мало продовольствия, и для его сбора посылали отряды солдат. Это помогло венетам захватить офицеров и сделать их заложниками; и так началась война, которая привела к уничтожению этого племени, имевшего тесные связи с Британией. Вследствие неурожая 54 г. н. э. пришлось рассредоточить его войска, разместив и, в основном на дружеских территориях. Это подтолкнуло Амбиорика поднять мятеж и напасть на зимний лагерь Цезаря.

После завоевания Цезарем Галлии появилась серьезная проблема, каким образом можно обеспечить безопасность границы по Рейну. Переход многочисленных германских племен через Нижний Рейн подтолкнул Цезаря к ответным действиям – к строительству знаменитого моста. Успехи Цезаря в борьбе с германцами дали повод Риму надеяться, что его власть можно распространить и дальше, возможно даже до Эльбы. Сам Цезарь подумывал над тем, где могут пролегать окончательные границы Рима. Но ему, вплоть до его убийства, пришлось заниматься вопросом установления мира в Империи. В итоге он оставил сложное наследство Августу. Этот исключительно талантливый государственный муж был, возможно, первым римлянином, который ясно представлял себе двуединую проблему границ Империи и их защиты. Начиная с 23 г. до н. э. Август контролировал армию через своих легатов, которые были наместниками провинций, в которых были расквартированы большая часть легионов. Именно в это время образовалась система императорских и сенатских провинций. Последними управлял сенат, но в них практически не было войск.

Август должен был, принимая во внимание большую протяженность территории Империи, решить, какое количество легионов необходимо для обеспечения мира. В этой области, как и во всех других, его решение было здравым. Его опыт гражданской войны указал ему на отсутствие надежной связи с Востоком. Он осознал необходимость установления контроля над неприступной горной страной Иллирией, и одна из его первых кампаний, когда он уже стал императором, проходила именно в этом регионе. Завоевание Иллирии и Паннонии казалось делом легким, но это было обманчивым впечатлением. Что и показал большой мятеж 6–9 гг. н. э. Одержанная в итоге победа говорит о способности римлян удержать эту страну в своей власти и о проницательности Августа, который хотел обезопасить наземные пути, ведущие через Балканы на Восток. Он обратил внимание и на Альпийские перевалы, которые контролировали небольшие племена, жители горных долин. Они взимали большие пошлины с торговцев и постоянно угрожали поселениям в Северной Италии. Их завоевание открывало пути на Рейн и Дунай.

Вопрос Германии возник, когда сугамбры в 16–12 гг. до н. э. совершили ряд набегов на Галлию. Экспедиция Друза началась в 11 г. до н. э. и была продолжена уже под командованием Тиберия. Она поставила под римский контроль большую часть территории Германии вплоть до Эльбы и ее притоку Заале. Когда племена прекратили сопротивление, а сугамбры отошли на западный берег Рейна, казалось, что Германия завоевана. Для упрочения положения была предпринята еще одна экспедиция Домиция Агенобарба в 4 г. н. э.; вслед за ним последовал удачный поход Марка Ви-ниция.

После того как гермундуры поселились в верховьях Майна, единственной областью, неподконтрольной Риму, оставалась Богемия, расположенная между Дунаем и Эльбой. Здесь поселились маркоманы во главе с вождем Ма-рободом. Против них намечалась хорошо спланированная военная кампания под командованием Тиберия и Сентия Сатурнина, и ее, несомненно, ожидал бы большой триумф, если бы в 6 г. н. э. внезапно не началось восстание в Иллирии. Маробод пошел на заключение мирного договора с Римом, с которым у него сложились дружественные отношения.

Следующий этап пацификации Германии готовила администрация провинции; налогообложение и местное законодательство приводилось в соответствие с законами Рима. Для выполнения этой задачи был назначен Квинкти-лий Вар, прекрасно разбиравшийся в этой области. К несчастью, недостаток военного опыта привел к тому, что Арминий предательски напал на него в Тевтобургском лесу и уничтожил три его легиона.

Карта Римской империи. Провинции времени правления императора Адриана

Август пришел к выводу, что включение Германии в состав Империи пока является недостижимой целью. Причина этого коренилась в характере ее территории и его народа. Племена не имели постоянного места пребывания. Укрепленные поселения (oppida) поздней латенской культуры, такие как Манхинг, Магдаленсберг, Энгехальбинзель, расположены в бассейне Дуная; очень мало таких поселений мы видим в Центральной и Северной Германии. Племена вели практически кочевой образ жизни в поисках подходящих земель или совершали набеги на соседей. Август также видел, насколько сложно было вести дела римским коммерсантам с подобными социально неорганизованными сообществами, основным материальным богатством которых были почти исключительно скот и захваченные в плен рабы. Более того, в отличие от представителей галыптатт-ской культуры и латенской культуры юга, местные племена не были знакомы с техникой металлообработки.

Рейну теперь предназначено было стать границей Римской империи; ведь он был достаточно широким и мог служить реальной водной преградой. Равным образом на севере и северо-западе стал границей Дунай. Основной задачей армии была охрана пропускных пунктов на границе; легионы располагались на определенных расстояниях друг от друга, но иногда группами, как, например, три легиона Квинта Блеза в Паннонии.

Границы Рима на востоке и юге резко отличались от описанных выше. Причины этого кроются в географии здешних областей и культуре местных племен. Все население было сосредоточено на узкой прибрежной полосе и в долинах больших рек. По караванным путям с Востока сюда везли шелк, слоновую кость и пряности, умножая роскошь Рима. У него имелось неотступное желание завоевать пустыни Парфии, и, несмотря на горькие уроки прошлого, римские военачальники продолжали вести свои армии к погибели, идя по следам великого Александра. Для Рима Парфия всегда была особой проблемой, временами представляя то угрозу, то скрытый вызов. Римская армия так и не научилась справляться с условиями пустыни, где легионы теряли скорость продвижения и мобильность. Только Помпей к 63 г. до н. э. установил надежную границу. Другой важный фактор заключался в том, что римляне имели дело с культурами более старшими, чем их собственная. Многие народы Ближнего Востока, должно быть, воспринимали римлян как выскочек и варваров. Несомненно, поведение некоторых наместников времен поздней Республики, таких как Габиний в Сирии, Красс в Иудее и Антоний в Армении, явно пятнало имя Рима. Не говоря уже о страшном поражении Красса при Каррах в 53 г. до н. э., когда в сражении пало 30 000 легионеров. Единственный поход Цезаря на Восток завершился его победой в битве при Зеле над царем Боспора Фарнаком II, сыном Митридата VI Понтийского. Именно тогда он произнес ставшие знаменитыми слова «veni, vidi, vici» – «пришел, увидел, победил». Но когда Цезарь планировал предпринять большой поход против парфян, он был убит.

Во время гражданской войны парфяне смогли воспользоваться ситуацией и напали на Сирию. Их войска разгромил Вентидий Басс, легат Антония, в 38 г. до н. э. в битве у горы Гиндарус. Однако Антоний под влиянием Клеопатры не воспользовался благоприятно складывавшейся ситуацией. Августу оставалось только заключить соглашение о разумном урегулировании, что ему и удалось сделать благодаря искусной дипломатии. Ключевую роль в его договоренности играло клиентское государство Иудея, которой деспотично правил приверженец Рима Ирод Великий. Но самым большим достижением было возвращение римских знамен, потерянных Крассом, и нескольких пленных, которые находились в руках парфян в течение 33 лет. Август смог добиться этого, вернув парфянскому царю Фраату его младшего сына. Несмотря на то что клиентские государства должны были сами организовывать свою оборону и предоставлять войска для походов римлян, охрана границ была усилена тремя-четырьмя легионами и вспомогательными частями.

Существовало еще одно важное отличие между обустройством границ на восточном фронте и на севере. На Востоке римляне не строили фортов, а размещались на постой в городах в населенных районах. Гарнизонные строения для военной администрации, складские помещения и арсеналы соседствовали с общественными и частными зданиями. В Дура-Эвропос на верхнем Евфрате армия также заняла часть города. И хотя для ее нужд были построены несколько новых зданий, в военных целях начал использоваться даже храм сирийского божества Аззанаткона.

Египет, захваченный Августом после смерти Клеопатры, занимал особое положение благодаря его несметным богатствам. Он был очень важен для Августа, и потому наместником провинции назначали представителей сословия всадников. Ни один из сенаторов не мог вмешиваться в его дела, кроме как с разрешения императора. Войска были необходимы для поддержания законности и общественного порядка среди коренного населения. Это были крестьяне, пребывавшие в апатичном состоянии, что было следствием многовекового угнетения со стороны греческих правителей, поставленных Птолемеями. В больших городах проживало много купцов-евреев, позднее пришли торговцы-римляне. Между двумя общинами часто возникали конфликты. Август и последующие императоры попытались реорганизовать систему землевладения и развивать его экономический потенциал, но результаты были не во всем успешными. Императоры были склонны рассматривать Египет как свое собственное поместье, которое ежегодно поставляло большие объемы зерна в Рим для местного пролетариата. По крайней мере, Египет жил уже несколько веков в состоянии мира, и присутствие войск и усилия дипломатов обеспечивали продолжение торговли с царством Мероэ, то есть с Нубией и Эфиопией. В этих южных областях шла оживленная торговля с купцами из Африки и Индии. Провинция имеет большое значение для военного историка. Именно здесь было обнаружено множество документов, касающихся военного дела и его организации, и денежного довольствия воинов.

Побережье Северной Африки издавна колонизовали греки и финикийцы, еще до того, как римляне создали четыре провинции Киренаику, Африку (лат. Africa Proconsularis), Мавретанию Кесарийскую и Мавретанию Тингитанскую. Киренаика стала римской провинцией в 67 г. до н. э. Ее сельское хозяйство процветало при господстве римлян. Поселившиеся здесь греки мирно соседствовали с ливийскими племенами. Соседняя область Мармарика была подчинена во 2 г. н. э., а племя насамонов, занимавших земли по побережью залива Большой Сирт, было покорено в 85–86 гг. н. э. Имеются свидетельства о присутствии вспомогательных войск в это время.

Провинция Африка была образована после разгрома Карфагена; территория ее расширилась после Югуртинской войны и стала включать в себя Триполитанию. К ней позже была присоединена Нумидия после победы легионов Цезаря в битве при Тапсе. Плодородные земли привлекали переселенцев, среди которых были ветераны из армий Мария и Цезаря. К югу от прибрежной равнины Триполитании лежит область Феццан, которую населяли гараманты, древний народ Сахары. Корнелий Бульб в 20 г. до н. э. разгромил это племя. Их города и поселения стали развиваться под римским влиянием.

Мавретания оказалась под контролем Рима после 33 г. до н. э. Однако Август не желал принимать в состав Империи эту большую горную область с ее непокоренным кочевым племенем гетулов. Было принято решение в 25 г. до н. э. сделать эту страну клиентским государством. Здесь был размещен III легион Augusta.

Для завершения краткого обзора военной ситуации в правление Августа необходимо еще упомянуть Испанию, которая всегда была больше связана с Африкой, чем с Европой. Хотя Испания была одной из старейших и богатейших провинций Рима, она на протяжении почти двух сотен лет представляла собой поле битвы. Причиной этого был характер ее народов, отчаянно стремившихся к независимости, и непоследовательная политика Рима. Положение еще более усугубилось в результате гражданских конфликтов в Риме. Теперь Августу предстояло решить эту проблему. Последние его кампании велись против кантабров и астурийцев в 26 и 25 гг. до н. э. Однако кантабры восстали снова, и терпеливый Агриппа в итоге подавил сопротивление этого непокорного народа только в результате массовых репрессий и отдачей их в рабство. Несмотря на это, здесь разместили гарнизон из трех легионов, необходимость чего доказали последующие волнения.

Наконец, следует рассмотреть отношение Рима к Британии. Существует мнение, что Август имел серьезное намерение завершить дело Цезаря и сделать из Британии провинцию. Но в итоге он решил сохранить статус-кво и развивать с ней торговлю и дипломатические отношения. Свидетельства этого имеются в автобиографии императора «Деяния божественного Августа» («Res Gestae Divi Augusti»), и об этом же говорят монеты с латинской надписью REX правителя кельтского племени атребатов Берика и вождя кельтского племени тринобатов Кунобелина. Кроме того, изображения на монетах и их качество указывают на работу римского мастера, видимо посланного в Британию для оказания ей технической помощи как союзнику. Политику Августа можно рассматривать как попытку сохранить дружеские отношения с Юго-Восточной Британией и иметь возможность пользоваться ее портами. Таким образом поддерживалась и развивалась торговля особенно с племенами к северу от Темзы, которые были основными союзниками Цезаря. Из Британии везли пшеницу, скот, золото, серебро, железо, рабов и охотничьих собак в обмен на слоновую кость, янтарь, стекло и вино. Античный географ Страбон утверждал, что Рим получает больше выгод от торговли и таможенных пошлин, чем от возможного завоевания.

Империя в правление Тиберия (14–37 гг.)

Тиберию досталась в наследство от Августа разработанная система пограничных укреплений и его наказ, что пределы Империи не должны расширяться. Этому предписанию новый император твердо следовал. Тем не менее Тиберий, который был одним из самых опытных командующих Августа, столкнулся с целым рядом сложных проблем. После смерти Августа вспыхнули два больших мятежа, участники которых потребовали повысить денежные выплаты и улучшить условия службы. В мятеже участвовали четыре легиона на Рейне и три легиона в Паннонии. Эти события ясно показали опасность, которая исходила от скученного расположения нескольких легионов в одном и том же зимнем лагере. Поэтому их начали размещать вдоль границ, хотя практика сведения в одно подразделение двух легионов прекратилась окончательно только при Домициане. Возможно, в результате этих выступлений было улучшено снабжение легионеров в зимних лагерях. Жизнь в палатках в зимнее время на северной границе, должно быть, была настоящим испытанием на выносливость. И потому палатки начали заменять на деревянные строения, которые в правление Августа уже использовались для хранения продовольствия. Началось также крупное восстание в провинции Африка, во главе которого встал Такфаринат, нумидиец, который служил в римской армии во вспомогательных войсках. Он дезертировал и организовал армию на римский манер из представителей племени мусуламиев, вождем которых он стал. Опираясь на помощь берберских племен кинитян, он сковывал силы нескольких римских армий на протяжении нескольких лет с 17 г. до 24 г. Юний Блез возглавил IX Испанский легион, прибывший из Паннонии, но его вернули назад еще до подавления восстания. Блез построил систему фортов вместо зимних квартир и использовал тактику мобильных колонн, солдаты которых были подготовлены для ведения боевых действий в условиях пустыни. Они совершали постоянные рейды против войска Такфарината. Это напоминало тактику Цезаря, и вполне возможно, что так начинал формироваться Африканский лимес. Окончание этой продолжительной войны означало переход к более быстрому развитию и урбанизацию провинции.

Мятеж Флора и Сакровира в Галлии приблизительно в 21 г., быстро подавленный, имел одной из причин политику искоренения друидизма. Жрецы этого могущественного националистического культа бежали, вероятно, в Британию. И если так и было, то это помогло усилить и увеличить численность антиримской партии. Фракия была на тот момент клиентским государством, но имела обязательство поставлять солдат как Риму, так и собственному царю. Распространился слух, что набор происходил во вспомогательные войска, независимо от племенной принадлежности, для службы в отдаленных частях Империи. Как сообщает Тацит, это привело к мятежу, который был подавлен только в результате ожесточенных боев. На Востоке позиции Рима были усилены благодаря аннексии Каппадокии и выборам Зенона на вакантный трон Армении. Но наибольшим успехом был новый договор с царем Парфии Артабаном, автором которого был Вителлий, наместник Сирии. Тиберий тщательно выполнял указания Августа и оставил границы в более надежном состоянии. Но его политика экономии денежных средств не позволила удовлетворить справедливые требования солдат о повышении им жалованья и сокращение срока службы.

Империя в правление Гая Калигулы (37–41 гг.)

Реальные события правления Гая Калигулы трудно отделить от вымышленных из-за нелепых сведений историков Диона и Светония, описывавших это время. Он нарушил баланс власти своими действиями, которые отличались то крайней враждебностью к окружающим, то великодушием и щедростью. Птолемей, который наследовал царю Юба II в Мавретании, был принужден покончить жизнь самоубийством. К этому привели интриги Гая, и это ускорило начало гражданской войны в Африке. Только убийство Гая в 41 г. предотвратило серьезный кризис в Иудее, когда император намеревался воздвигнуть большую статую себе как богу в Иерусалиме. Долго копившиеся ненависть и недоверие, усугубленные этим безумным поступком, все же прорвались в страшном Иудейском восстании, что затем привело к разрушению Иерусалима Титом.

Империя в правление Клавдия (41–54 гг.)

Клавдию досталась в наследство пустая казна, страхи и разногласия в обществе, но на границах все было спокойно. Чтобы получить поддержку армий в провинциях и отвлечь общественное внимание от Рима и его враждебного сената, он порвал с традицией Августа и расширил пределы Империи. У него появился политический предлог для захвата Юго-Восточной Британии; к нему обратился за помощью бывший правитель атребатов Верика, бежавший в Рим. Глубокое впечатление на Рим оказала его экспедиция за море, опасное предприятие – переправить большую армию через пролив – завершилось успешно. Более того, легионы были в наличии, но новый флот, Classis Britannica, еще предстояло создать. Поэтому транспортные корабли и суда снабжения были построены в гаванях Галлии.

Римская система границ в Британии имеет особую значимость для науки. Некоторые из них прекрасно сохранились и были изучены более подробно, чем любые другие границы Империи.

Первоначальный завоевательный поход во главе с Аулу-сом Плауцием имел, вероятно, ограниченную цель инкорпорировать племена Юго-Восточной Британии в новую провинцию. Это было расширением сферы интересов, о которой говорил Цезарь. Она простиралась к северу до Хамбера и к западу до Бристольского залива и эстуария реки Экс. Ожидали, что на территориях, расположенных вне ее, будут править вожди дружественных племен, клиентов Рима. Кар-тимандуя, правительница кельтского племени бригантов, воспользовалась поддержкой Рима в междоусобной войне. Это был дипломатический успех римлян, теперь северная наиболее уязвимая граница была в относительной безопасности. Попытка стабилизировать границу на западе заранее была обречена на провал, так как вождь бриттского племени катувеллаунов Каратак, стоявший во главе всех антиримских сил, теперь обосновался в Уэльсе. Именно его внезапное вторжение в новую провинцию зимой 47/48 г. вынудило Публия Остория Скапулу предпринять карательную экспедицию и расширить контролируемую Римом территорию до границ Уэльса.

Две следующие одна за другой границы были расположены в совершенно разных местностях. Ту, что тянулась от Хамбера до Бристольского залива, частично прикрывали реки Трент и Северн. Однако охрану ее на больших расстояниях осуществляли регулярные конные дозоры. Римляне возлагали также надежду на помощь местных племен, имевших с ними тесные связи. Путь Фоссе был одной из связующих боковых дорог в системе границ. Как видно из расположения фортов, политика Скапулы заключалась в блокировании проходов в холмах, чтобы не дать враждебным племенам проникнуть на равнины Шропшира и Херефордшира.

XX легион был впервые сформирован вблизи британской столицы Камулодонум (Колчестер), но Скапула перевел его в Глостер для контроля переправы в низовьях Северна. IX легион, а возможно часть его, располагался в Лонгторпе на реке Нин, а затем его перевели около 65 г. в Линкольн. XIV легион, предположительно, находился в Южном Мидлендсе, а затем Скапула перевел его в Мансеттер, близ Атер-стоуна. Крепость II легиона Августа под командованием Плауция была в Чичестере. Но постепенно легион перемещали вдоль южного побережья, и, наконец, он обосновался в Эксетере к 55 г.

Клавдий, избрав оборонительную политику на Рейне, вывел свои войска с правого берега и приказал Домицию Корбулону покинуть земли племени хавков. Он продолжил строительство дорог, поощрял развитие торговли и основание колоний; в целом это была политика романизации в приграничных районах Рейна и Дуная. Подобная политика прослеживалась в Малой Азии и в восточных провинциях. Хотя царь Иудеи Агриппа I был филоримлянином, рост его влияния беспокоил Клавдия, и в Иудее после смерти царя в 44 г. утвердилась римская администрация, вследствие чего положение еще более ухудшилось.

После устранения Птолемея XV возникла необходимость отправить в Африку войска. Римский военачальник Гай Светоний Паулин, а вслед за ним Гней Хосидий Гета разбили кочевые племена в пустынях и горах. Затем Мавретания была разделена на две провинции: Мавретанию Тингитанскую и Мавретанию Кесарийскую. Каждой управлял свой прокуратор. Клавдий всегда покровительствовал сословию всадников, и вряд ли может показаться удивительным, что новые провинции здесь и на Востоке предоставляли новые возможности для этого рыцарского класса. К несчастью для Рима, у него было так мало достойных всадников.

Империя в правление Нерона (54–68 гг.)

В начале правления Нерона его советники Луций Сенека и Секст Бурр продолжили политику Клавдия сплочения Империи и отказа от новых завоеваний. Вначале преобладал осторожный подход, когда положение в Британии стало предметом обсуждения. Возможно даже, что появились намерения оставить провинцию. Но молодой император жаждал воинской славы и стремился к самовозвеличиванию, и выбор Квинта Верания в наместники означал поворот в политике Империи. Решить поблемы приграничной валлийской марки вознамерились грубой силой, и некоторые видят в этом руку молодого Нерона. Когда Вераний умер, его место занял другой опытный военачальник, Гай Светоний Паулин. Его стремительное наступление в Северном Уэльсе вынужденно приостановилось, причиной чего было восстание в 60 г. кельтских племен, которое возглавила их царица Боудикка. Мало что известно об участи племен Уэльса после разгрома восставших. Можно предположить, что в основном их сопротивление было подавлено. Восстание просто отсрочило дальнейшие завоевания римлян.

Похожая ситуация сложилась на Востоке, где на возникшую угрозу был дан решительный ответ. Парфяне вновь заняли Армению и посадили на трон Тиридата, брата парфянского царя. Опытным полководцем показал себя Гней Домиций Корбулон, сторонник жесткой дисциплины в войсках. Вначале возникли трения в его отношениях с Умми-дием Квадратом, наместником Сирии, который полагал, что его хотят сместить. Корбулон вскоре обнаружил, что восточные легионы совершенно не готовы к серьезным кампаниям. На них отрицательно повлияли годы мира. Корбулон вывел в горы на время зимы в палаточный лагерь находившиеся под его командованием III легион Gallica (Галлий-ский), VI легион Ferrata (Закованный в броню), X легион Fretensis (Из морских проливов) и прибывший с Дуная IV легион Scythica (Скифийский). В начале кампании ни одна из сторон не хотела идти на риск, опасаясь быть разгромленной в первом сражении. В дело вступили дипломаты. Римляне пошли на уступки, реально оценив сложившееся положение. Они были готовы признать Тиридата царем, но при условии, что он примет это как дар Рима. Он отказался пойти на это, и Корбулон повел легионы на столицу Артаксата, которая без боя капитулировала. На следующий год римская армия совершила сложный марш по прямой в 480 км до Тигранакерта, который столь же быстро пал. Нерон теперь должен был найти царя для Армении и выбрал Тиграна из Каппадокийского царского дома, который провел большую часть своей жизни заложником в Риме. Это было компромиссное решение, поскольку он не был признан всеми, и, конечно, против этого была Парфия. В качестве охраны новому царю выделили тысячу легионеров и пять вспомогательных подразделений. Корбулон стал наместником Сирии, и так как Парфия вела собственные войны, то поддерживался баланс сил. Но Тигран вторгся в Адиабену, и трудно было поверить, что это произошло без дозволения Рима. Парфяне не могли дольше стоять в стороне и начали войну, которую описал Тацит. Корбулон посоветовал Нерону назначить отдельного командующего в Армению, так как он был занят обороной Сирии, и император сделал катастрофический выбор в пользу Луция Це-зенния Пета. Он был не только абсолютно некомпетентным в своем деле, но, если источники не предвзяты, то был также человеком глупым и трусом. В то время как Корбулон укреплял свой участок границы и не позволял парфянам пересечь Евфрат, Пет был принужден к позорной капитуляции, и Рим потерял Армению. Парфянский царь Воло-гез I все еще был готов уладить отношения с Римом, и после долгих переговоров сам Тиридат отправился в Рим и получил корону Армении из рук Нерона. Несмотря на то что это рассматривалось в то время как большой дипломатический триумф, ситуация вернулась к тому же самому положению, которое существовало в 54 г. Все усилия, потери и унижения были напрасны. Однако это привело к стабильности, и положение не менялось на протяжении следующих пятидесяти лет. Контроль над границей был усилен, когда Понтийское царство, состоявшее в клиентских отношениях с Римом, было аннексировано в 64 г. Вся Малая Азия оказалась под прямым контролем Рима, вместе с южным побережьем Черного моря вплоть до Кавказа на востоке. Это имело следствием увеличение числа судов черноморского флота и создание новой базы в Трапезунде. Это означало, что не только перерезались коммуникации между Арменией и Черным морем, но и что все римские военные экспедиции и постоянные гарнизоны теперь легко снабжались при помощи водного транспорта. Есть также предположения, что в то же самое время римляне распространили свой контроль на северное побережье Черного моря вплоть до Крыма. Римское войско под командованием Плавтия Сильвана Элиана помогло греческому городу Херсонесу (вблизи Севастополя) одолеть сарматов, осадивших город. Эта активность вокруг Понта Эвксинского, возможно, отражала намерения Нерона организовать экспедицию вдоль северной границы с Арменией, используя долины Риони и Куры. У Нерона не было серьезных проблем только с границей на Рейне и Дунае, и политика Клавдия была здесь продолжена.

Строительство укреплений на границе

Здесь следует более подробно остановиться на характерных особенностях самых первых границ и двух связанных с ними основных проблем. Первая – это контроль над передвижением людей и товаров. Этого можно было добиться, разрешив использовать несколько определенных дорог, над которыми следовало установить постоянный надзор. Вторая проблема – как реагировать на внезапное нашествие многочисленных вражеских сил. Основной задачей при этом было не дать сыграть фактору неожиданности и позволить врагу перейти границу. Необходимо было иметь перед границей свободное пространство, которое могли бы патрулировать конные разъезды. Следовало бы также построить выдвинутые вперед форты, а в тылу – рокадную дорогу. Первейшей необходимостью было создание всеобщей системы сигнализации для быстрой передачи сообщений на тыловые базы легионов. Но на сегодня ничего о ней не известно. Подобная сигнальная система действовала в пустыне Негев. Было высказано предположение, что она относилась к временам династии Флавиев. Сигнальные башни располагались в долинах вади скрытно от вражеских наблюдателей, так что сохранялась секретность передаваемых сообщений. В Северной Африке появилась необходимость оборудовать границу, обращенную к пустыне. Была создана оборонительная линия в виде рва (fossatum), возведены форты, проложены патрулируемые дороги. Эти масштабные инженерные работы сопровождались созданием системы водного контроля и сбора воды, что способствовало созданию процветавшего сельского хозяйства; особенно много было оливковых плантаций.

Ситуация на границе с Парфией была более сложной, она отражала изменения во взаимоотношениях между двумя великими державами. Основной военной задачей в этом обширном регионе было обезопасить основные пути и переправы на Тигре и Евфрате.

Империя в правление династии Флавианов (69–96 гг.)

В правление императоров из династии Юлиев-Клавдиев Империя Августа приросла новыми территориями. Но это был также период мирного упрочения Империи и проникновения торговли и римских идей через границы на земли варваров. На протяженных северных границах установилось относительное спокойствие, чего никогда не случалось ранее в Империи. Но за этим мирным горизонтом уже таились силы, которые станут вскоре постоянной угрозой на Рейне и Дунае. Уже во времена Нерона сарматы постепенно проникали на придунайские земли, и другие племена тоже пришли в движение. Племена оспаривали друг у друга земли, где они намеревались осесть. Но наибольшую озабоченность у новой династии Флавиев вызывали волнения в Империи, причиной которых стала гражданская война. Внутри страны это производило тяжелое впечатление на армию, которая трагически разделилась в своих предпочтениях. Армии становились соперниками; каждая служила своему, одному из четырех, императору – Гальбе, Отону, Вителлию и Веспасиану. Таким образом, Рейн, Дунай и восточные границы остались не прикрытыми, легионы покинули их, а боевой потенциал оставшихся войск защитников границы был значительно ослаблен. Некоторые легионы приняли участие в кровавых сражениях и понесли тяжелые потери. В результате четыре легиона были распущены и создано пять новых.

За событиями гражданской войны с большим интересом наблюдали племена на Рейне и Дунае. Появились новые неожиданные возможности для грабежа в процветавших областях. Даки переправились через Дунай, полагая, что Мёзия уже в их руках. Но, к счастью, Гай Линий Муциан оказался поблизости, направляясь в Италию, и быстро разобрался с ними. Восстанавливать порядок уже пришли разгромленные легионы Вителлия.

Более серьезным событием было восстание батавов, вождем которого стал Гай Юлий Цивилис, выходец из знатного батавского рода. Его первоначальный успех объяснялся не боеспособностью Рейнских легионов; их самых лучших бойцов забрал себе Вителлий. Более того, если солдаты сохраняли верность Вителлию, их командиры симпатизировали Веспасиану; и многие не имели никаких сомнений, чем закончится гражданская война. Ситуация осложнялась тем фактом, что Цивилис мог заявить, что он поступает согласно указаниям Веспасиана. Вполне понятно, что восстание было на руку Флавианам, поскольку оно сковывало действия гарнизонов на Рейне. Но оно таило в себе опасность, которая вскоре стала явной, когда отдельные римские вспомогательные войска перешли на сторону Цивилиса. Среди них было восемь батавских когорт, которые отличились в Британии. Другие пограничные племена присоединились к восстанию, но галлы остались верны Риму. Цивилис взял в осаду галльский V легион Alaudae (Жаворонки) и XV легион Primigenia (Первородный), расположенные в двух римских лагерях Ветера. Он начал их обстреливать из метательных машин, построенных римскими военнопленными.

Отряды под командованием Гая Диллия Вокулы, шедшие на помощь, были атакованы и понесли тяжелые потери. Однако они смогли пробиться в Ветера и сняли осаду. Тем временем новость о битве под Кремоной дошла до сражавшихся бойцов, и Цивилис был вынужден отказаться от своих прежних слов, что он поддерживал Веспасиана. Легионы неохотно приняли нового императора. Их запасы подходили к концу, и наблюдалась явная нехватка солдат. В эту критическую минуту к Цивилису присоединились несколько галльских вождей, которые, должно быть, подумали, что теперь можно покончить с контролем Рима на Нижнем Рейне. Их влекла мечта о создании собственного государства Imperium Galliarum (Галльской империи). Во-кула попытался удержать своих людей, но был убит. А затем последовал позорный спектакль: легионеры принесли присягу в верности иностранной державе – Галльской империи, которая существовала только в воображении восставших. Гарнизон в Ветера, бывший на грани голода, капитулировал, и все закончилось массовым убийством его защитников. Цивилис и его соратники теперь имели полный контроль над Нижней Германией, но ненадолго. Гай Лициний Муциан, в это время правивший в Риме от имени Веспасиана, собрал девять легионов под командованием Квинта Петиллия Цериала и Аппия Анния Галла. Восставшие проявили полную неспособность к взаимодействию и отсутствие стратегии, и сомнений в исходе их выступления уже не оставалось. Выйдя к Майнцу, Цериал отправил галльских новобранцев по домам с известием, что легионов достаточно для восстановления порядка. Восставшие треверы заняли укрепленную позицию на холме в Ригодунуме, но Цериал без труда взял ее штурмом, и римляне вошли в Трир. Там их встретили сильно поредевшие части I легиона Germanica и XVI легиона Gallica, к которым Цериал отнесся с милосердием. Цивилис собрал теперь все свои силы и неожиданно атаковал римлян, прежде чем они смогли укрепить свой лагерь. Ожесточенное сражение было выиграно благодаря стойкости легионов. Особенно отличился XXI легион Rapax (Стремительный). Но германцы отступили в Ветера, защитив лагерь, отведя воды Рейна. Цериал, получив известие от перебежчика, готовился к окончательной победе. Цивилис тем временем отступил на свой остров между Ваалом, основным рукавом Рейна, и старым руслом реки. Несмотря на ряд успешных стычек с противником, он был принужден капитулировать. XIV легион Gemina (Парный) пересек Северное море, чтобы привести к покорности нервиев в провинции Белгика. Это была долгая и жестокая борьба для римлян, которые вынесли уроки из своей политики в отношении границы. Было непродуманным решением позволить вспомогательным войскам служить вблизи их родных мест и под командованием их собственных военачальников. Легионы на Рейне были сменены, чтобы н сталось и памяти о прошлом. Только X легион Gemina (Парный) был размещен в новой крепости Новиомагус (современный Неймеген) для контроля за батавами.

Ненадежность границ по Рейну в Верхней Германии можно было бы объяснить отсутствием легионов, так как лимес быстро продвигался вперед. Веспасиан аннексировал пустоши, так называемые Декуматские поля, область между Верхним Рейном и Дунаем. Это повлекло за собой частичное изменение границы на Среднем Рейне, что произошло в правление императора Домициана после того, как он напал на хаттов. Новая граница проходила теперь по Таунусу и Веттерау, между Ланом и Майном, приблизительно в 50 км к востоку от Рейна. Кампания 83 г., по убеждению Светония, была неоправданной, осмеяна Тацитом, но заслужила серьезный комментарий от Фронтина. Вероятно, что не было ожесточенных битв, но была ужасная война на истощение в холмистой и лесистой местности. Для этого требовалась большая армия, и поэтому были посланы подкрепления из всех четырех британских легионов. В результате новая граница приобрела форму широкого выступа, укрепленного линией деревянных наблюдательных башен, сигнальных постов и небольших фортов, которые были связаны с фортами, уже построенными на широкой равнине Майна. Домициан и его советники прекрасно понимали важность стратегического положения завоеванных земель. Теперь Рим отчасти контролировал основные пути, по которым племена двигались с севера и востока к Рейну, а также полностью перекрыл основной путь, ведший с севера на юг. Естественно, это вело к следующему логическому шагу – продвинуться к югу вверх по Неккару и укоротить границу на 240 км, срезав часть вклинившейся в расположение римлян территории у Файмингена на Дунае. К концу правления Домициана линия границы продвинулась за Дунай на расстояние от 30 до 50 км, чуть выше Регенсбурга. Два новых рубежа соединились, вероятно, у Кёнгена. Границей к востоку от Айнинга была сама великая река, на южном берегу которой были возведены форты. Однако имеются серьезные исключения из очень обобщенной картины. Три провинции, Норик, Паннония и Далмация, со сложным горным рельефом, римляне продолжали удерживать с помощью постоянных гарнизонов, теперь усиленными дополнительными вспомогательными войсками и флотами Паннонии и Мёзии. IV легион Flavia был размещен в Бурнуме, а XIII легион Gemina – в Петовио в правление Веспасиана. В то время как только один легион XV Apollinaris располагался на самом Дунае в Карнунтуме. В этот период на Нижнем Дунае в Мёзии имелось четыре легиона, все на берегу реки. Баланс сил на границе внезапно изменился в 85 г., когда враждебные Риму племена даков объединил вождь Децебал. Вслед за этим последовали двадцать бурных лет, которые завершились кампанией Траяна и присоединением Дакии. Реорганизация границы по Дунаю относится именно к этому времени, когда возникла реальная угроза.

Первая кампания в правление императора Домициана, которую возглавил Корнелий Фуск, префект преторианцев, окончилась катастрофой в 86 г. В следующей кампании в 88 г. большую победу при Тапе одержал полководец Луций Теттий Юлиан. Если бы успех был развит, Децебал вряд ли бы сохранил свое войско и не причинил бы столько беспокойства Траяну. Однако его временно спасли два события. Первым был мятеж Антония Сатурнина на Рейне, который закончился столь же быстро, как и начался. Второе связано с вторжением сарматских племен языгов, а также маркоманов и квадов, которые захватили небольшую территорию между Дунаем и Тисой. До тех пор, пока эти племена входили в дружеский союз с Римом, граница Паннонии была в безопасности. До 87 г. на Дунае на всем его протяжении до Ви-миниакума был размещен только один легион – XV легион Apollinaris в Карнунтуме. Если бы эти племена объединились с даками, положение могло бы стать крайне серьезным. Домициан решил проблему, быстро договорившись с правителем даков, и даже предоставив ему на время в услужение опытных ремесленников. Вероятно, император попытался наладить с ним мирное сотрудничество. Теперь Домициан мог сосредоточиться на борьбе с мятежными племенами. Но только после нескольких поражений Деце-бала и решительной победы римлян во второй битве при Тапе в дело вступили искусные дипломаты, и мир был за-ключей. В результате была укреплена дунайская граница Норика и Паннонии четырьмя крепостями вместо одной.

В Британии гражданская война привела к большим переменам. Для римлян не прошли даром уроки большого восстания. После 60 г. наместников выбирали за их административные способности, чем за военное умение. Основными целями стали дальнейшее примирение с местными племенами и создание урбанизированных провинций. После падения Каратака и искоренения друидов основные надежды врагов Рима сосредоточились на вожде Венутии. Однако его супруга Картимандуя развелась с ним и, став правительницей бригантов, признала власть римлян. Она взяла в мужья молодого оруженосца бывшего вождя, который стал ее соправителем. Скандальное поведение Карти-мандуи глубоко задело ее верных подданных, тем более что она правила только благодаря поддержке римских войск наместника Британии Авла Дидия Галла. Гражданская война потребовала привлечения британских легионов, и они были выведены из страны. Картимандуя принуждена была бежать, оставив, как точно выразился Тацит, «трон Вену-тию, а нам – войну».

Венутию был отдан в полное владение север, а римские войска, оставшись без сильного и решительного военачальника, просто охраняли враждебную границу. Имея подобную границу на севере, Веспасиан был обязан что-то предпринять. Теперь, когда восстание батавов было подавлено и Петиллий Цереал стал наместником Британии, имея в своем распоряжении еще один II легион Adiutrix (Вспомогательный), ему предстояло организовать наступление на севере. Выбор Цериала, естественно, остановился на его старом IX легионе Hispana, как основной силе его войск, наступавших по долине Йорка. XX легион Valeria Victrix (Победоносный Валериев легион) под командованием Гнея Юлия Агриколы начал двигаться вдоль западных склонов Пеннин. Венутий решил расположить свою ставку в Стэнвике, близ которого разделялись дороги, ведшие на север. Это стало местом сбора племен. Однако бриганты потерпели поражение в битве с превосходящими силами римлян. Трудно определить, как далеко проникли римляне, но, по-видимому, северная граница прошла теперь по линии Солуэй – Тайн. С клиентским статусом страны бригантов было покончено, и все их земли вошли в состав провинции.

Цериал был первым из трех известных военных наместников, которых императоры из династии Флавиев отправили в Британию. Все сомнения и колебания, которые еще оставались в наследие от концепции Клавдия о необходимости отказа от дальнейших завоеваний, были отброшены. Было принято твердое решение продолжить наступление и сплотить Империю. Секст Юлий Фронтин, один из наиболее выдающихся людей своего времени, видимо, как кратко свидетельствует об этом Тацит, окончательно победил силуров и упрочил завоевания римлян в Уэльсе. За ним последовал Юлий Агрикола, военная карьера которого состоялась именно в Британии; он был тестем Тацита, который написал его биографию. Несмотря на имеющиеся подробные описания, трудно представить себе полную картину того, как проходили военные кампании на севере. Неожиданная смерть Тита в 81 г. привела к приостановке наступления, пока Агрикола не получил от нового императора Домициана позволения на продолжение военных действий. Не поддается объяснению тот факт, что внезапно значительное количество солдат из четырех легионов было переброшено в Германию для войны с хаттами.

Агриколе были оставлены минимальные стратегические резервы. Полководцу приходилось использовать в сражениях вспомогательные части, оставляя в резерве малочисленные легионы. После битвы у Граупийских гор на реке Тэй в Ин-чтутиле приступили к постройке крепости для XX легиона, что могло свидетельствовать о намерении Агриколы занять район на севере вплоть до реки Ди, а возможно, и дальше. Многочисленные форты должны были построить при входе в близлежащие долины. Однако потребовалось забрать из Британии еще больше войск, когда в 85 г. на Дунае появилась серьезная угроза со стороны Децебала, что коснулось и II легиона Adiutrix. Строительные работы в Инчтутиле были немедленно остановлены, и легионеры начали разбирать строения, которые они сами же недавно возвели. Является спорным вопрос, было ли начато строительство фортов. Похоже на то, что произошло внезапное отступление до линии современного канала Форт-энд-Клайд, которое медленно продолжилось до линии Ньюстед – Гленлочар. Новая граница с 90 г. базировалась на небольшом количестве мощных фортов с небольшими по численности гарнизонами, хотя к 88 г. угроза со стороны даков исчезла.

После сокращения легионов в провинции до трех XX легион был переведен на юг, однако не на свою старую базу в Роксетере, но на недавно основанную в Честере II легионом Adiutrix. Теперь в Британии существовали, по крайней мере, четыре базы легионеров. Несмотря на то что войска оттуда были выведены, базы остались и были готовы принять солдат, когда в том появится необходимость. В провинции продолжили политику урбанизации. Две старые базы были преобразованы в колонии в Линкольне и Глостере, а базы в Эксетере и Роксетере были предназначены для строительства новых столиц.

На Востоке не было больших войн или мятежей во времена династии Флавианов, после того как восстание иудеев было подавлено Титом. Но укрепление границ происходило так же, как и повсюду. Веспасиан захватил Коммагену в 72 г. и заложил новую базу XVI легиона Flavia Firma (Стойкий Флавиев легион) в Сатале.

Императоры Рима осознали наконец сложившуюся ситуацию. В частности, Домициан уже не желал тратить силы на безнадежные дела и дорогостоящие жесты в сторону парфян. В правление Нерона были преподаны болезненные уроки, которые были всеми усвоены. Когда возникала какая-либо угроза, Марк Ульпий Траян, отец императора Траяна, обычно прибегал к дипломатии, нежели к силе. Парфяне с подозрением наблюдали за процессом укрепления римской власти и строительством дорог. Наконец Домициан увеличил жалованье легионерам с 225 до 300 денариев ежегодно.

Империя в правление Траяна (98—117 гг.)

С воцарением Траяна империя обрела полководца, которого, фактически, многие считают величайшим во времена Империи. Укрепление и обустройство границ, осуществленное ценой неимоверных усилий, дало возможность Траяну сосредоточить свое внимание исключительно на двух проблемных территориях – Дакии и Парфии. Парфянская кампания произвела глубокое впечатление на современников, но и после трезвой исторической переоценки в дальнейшем эти события все так же поражают своей грандиозностью.

Решение Домициана в отношении Дакии было временным. Императору требовалась некая пауза, чтобы прежде договориться с другими племенами. Даки, объединенные своим великим вождем, представляли серьезную угрозу безопасности Дунайских провинций. Границу продолжали укреплять, и во многих ее местах старые земляные и деревянные оборонительные форты перестраивались в прочные каменные. К 101 г. Траян был уже готов противостоять Де-цебалу. Вместо двух старых разгромленных легионов были образованы два новых – XXX легион Ulpia и II легион Traiana. На Нижнем Дунае теперь насчитывалось, по крайней мере, 13 легионов. Во время первой кампании использовали дорогу, по которой в прошлом шел военачальник Юлиан и которая привела его к Тапе. Даки отступали, избегая решительного сражения, а римляне копили силы. Зимой войска Децебала предприняли контрнаступление в Нижней Мёзии, которое римляне отбили. Проведя разведку в труднопроходимой местности на западных подступах к вражеской столице Сармизегетуза, Траян решил двигаться с востока к перевалу Турну-Рошу. Уже проникнув в Карпаты, ему пришлось взять небольшую дакскую крепость, прежде чем идти на Сармизегетузу. Наконец римляне вышли к столице, и Децебал капитулировал, чтобы спасти город от разрушения. В стране были оставлены гарнизоны, а Траян вернулся в Рим с триумфом и получил титул «Дакийский». Однако вскоре Децебал вновь собрал свои силы и нарушил мирное соглашение. В 105 г. война возобновилась. Армия продвигалась с тяжелыми боями, и наконец столица Дакии пала. Децебал бежал на север, преследуемый римской конницей; оказавшись в безвыходном положении, он покончил жизнь самоубийством. Это событие отражено в замечательной сцене, одной из наиболее впечатляющих среди множества других на колонне Траяна.

Принятие в состав Империи новой провинции потребовало провести изменения границы и в расположении гарнизонов. В 101 г. в дакийский Апулум прибыл XIII легион Gemina, и, возможно, в провинции появился I легион Adiutrix и IV легион Flavia. На Нижнем Дунае, к востоку от реки Олт (Alutus), были размещены три легиона.

Вслед за оккупацией Дакии произошло изменение позиций легионов, расположенных вдоль Дуная. XI легион Claudia был переведен в Оэскус в Нижней Мёзии, новый XXX легион Ulpia Victrix был размещен в Бригеции. В то время как XIV легион Gemina и XV легион Apollinaris (Аполлонов) вернулись в свои старые лагеря в Виндобоне и Кар-нунтуме. Размещение четырех легионов на небольшом участке протяженностью в 200 км на берегу Дуная напротив мест проживания маркоманов и квадов явно свидетельствовали о намерении римлян обезопасить себя от нападения этих могущественных племен. Эта угроза с их стороны стала реальностью в правление Марка Аврелия. Речную границу с Дакией, перешедшую под контроль Рима, теперь не было смысла укреплять. Она была демилитаризована от Вимина-циума до устья реки Олт.

Существовала проблема с границами Дакии. Олт стал восточной границей новой провинции. Имеются, однако, свидетельства о наличии гарнизонов и гражданских поселений в восточной части Валахии и о постройке дороги вдоль реки Серет, до Пояны. Можно предположить, что римляне надеялись удерживать этот район, хотя положение здесь не стабилизировалось, как в западной части Дакии. Также не была окончательно проведена западная граница. Однако маловероятно, чтобы местность между Тисой и Дунаем, глубоко вклинившуюся в территорию римлян, оставили бы полностью в руках языгов. Северная граница была отмечена сетью фортов и сигнальных башен, она проходила по горному хребту Мезеш, и здесь в межгорных долинах с крутыми склонами не было необходимости в строительстве оборонительных сооружений.

В результате расширения территории Империи наблюдался быстрый рост благосостояния на землях Нижнего Дуная, в самой дельте и на берегах Черного моря. Это нашло отражение в росте числа городов во Фракии. Более важным предметом исследования для историков, занимающихся изучением римской армии, являются долговременные результаты Дакийских войн, колонна Траяна в Риме и монумент в Адамклиси с их великолепными барельефами, изображающих в подробностях армию Траяна и ее деяния.

Неудачный поход в Парфию, который омрачил конец правления Траяна, имел следствием перевод войск с дунайской границы и ее необходимую реорганизацию. XV легион Apollinaris был выведен из Карнунтума и переведен на Восток. Его место занял XIV легион Gemina из Виндо-боны.

На Востоке граница постепенно смещалась к Евфрату, и ее оборону усилили постоянные гарнизоны различных легионов. Последнее из небольших независимых государств, Набатейское царство, покорил в 106 г. Авл Корнелий Пальма, и VI легион Ferrata был размещен в Бостре. Вслед за этим была построена большая дорога, шедшая с севера на юг, соединившая Красное море, где теперь находился флот, с Сирией. Она давала возможность контролировать караванные торговые пути и облегчить морские связи с Индией. Вероятно, за быстрым продвижением римлян наблюдали с растущей тревогой парфяне, но они не предпринимали враждебных действий. Война началась, когда трон Армении захватил парфянский царь Хосрой для своего ставленника. Со времени Нерона было установлено, что этот трон можно было занять только с согласия Рима. Траян, возможно, и пытался уладить конфликт с помощью дипломатии и демонстрации военной силы, но, вспомнив заманчивый пример Александра, начал готовить большую экспедицию, чтобы решить парфянский вопрос раз и навсегда. Хотя на Востоке уже было восемь легионов, но их военная подготовка была недостаточной, и вскоре появилась необходимость призвать из Карнунтума XV легион Apollinaris. Кроме того, для усиления были присланы конные отряды из других легионов. Армянского царя уведомили, что он окончательно потерял трон. В новую провинцию, которая включала в себя Каппадокию, был назначен наместник из Рима. Траян не оставил своих планов на завоевание новых земель; но пока вместо начала боевых действий происходили только незначительные стычки. Император двинулся в Северную Месопотамию и занял Нисибис и снова не понес потерь. Затем он перезимовал в Антиохии, где его войска пострадали от землетрясения. Следующей весной армия была готова к дальнейшему движению; на этот раз целью похода был Ктесифон, столица Парфии. В этом месте Тигр и Евфрат разделяют всего 65 км. Парфянский царь, встревоженный внутренними раздорами, был не способен оказать серьезное сопротивление, и столица пала после короткой осады. Затем Траян направился к Персидскому заливу и достиг побережья. Тем самым весь протяженный торговый путь на Восток оказался под контролем Рима. Это был пик достижений Траяна. Значительные завоевания были добыты без особых трудностей. Но вот удержать их было куда сложнее. Опасные восстания, распространившиеся на несколько провинций, были с трудом подавлены. Стало предельно очевидно, что великая мечта о Восточной империи была полностью безосновательной. Стало заметно ослабление армий на других границах. Началось с волнений в Британии и на Дунае, а продолжилось серьезным восстанием в Иудее, которое распространилось на Египет. В этот момент состояние императора резко ухудшилось, и он скончался в 117 г., передав Империю, достигшую максимальных размеров, Адриану. Новый император, имея перед собой задачу удержать столь протяженную границу, вывел войска из Месопотамии. Он посещал одну провинцию за другой с неукротимой энергией, имея перед собой основную цель – консолидацию Империи.

Именно в правление Траяна был принят генеральный план постепенной замены деревянных строений и крепостных валов, сложенных из дерна, на постройки из камня. Об этом свидетельствуют сохранившиеся надписи в трех крепостях легионеров в Британии. Где проходила граница в Северной Британии при Траяне, не совсем ясно. Предполагают, что граница до Адриана шла вдоль римской дороги Стейнгейт между Карлайлом и Корбриджем. Но единственное свидетельство этого – форт Уошинг-Уэлл.

Империя в правление Адриана (117–138 гг.)

Вал Адриана

Именно в Британии Адриан оставил после себя свое наиболее грандиозное сооружение, что носит его имя. Это – Адрианов вал. Решение Траяна оказалось несостоятельным, это показал возросший натиск племен с Севера в начале II столетия. Нам ничего не известно об этих событиях, и пустоту заполняют всяческие спекуляции.

Считается, что IX легион Hispana был полностью разгромлен в неудачном сражении. Самая поздняя дата присутствия легиона в Британии – это надпись в Йорке, сделанная во время строительства в 108 г. Свидетельства из Неймегена указывают на то, что легион или часть его все еще пребывал в Британии приблизительно со 104 по 120 г. Возможно, что он принял участие в возведении вала. Легион затем мог быть переведен в Нижнюю Германию, и, вполне вероятно, что в 132 г. он принял участие в Иудейской войне и мог потерпеть поражение в Иудее, как о том сообщает Дион Кассий.

Имеются свидетельства, что, когда Адриан облекся в пурпурную мантию, в Британии сложилась тяжелая обстановка, и это в дополнение к тем проблемам, что существовали в Северной Африке, на Дунае, в Египте и Иудее. Решение назревших вопросов требовало присутствия там императора, и в 122 г. он отправился в поездку. Но прежде он отправил туда в 118 г. нового наместника Помпея Фалькона; в ознаменование одержанной им в 119 г. победы была отчеканена памятная монета. Решения Адриана, принятые в отношении северной границы Британии, должны рассматриваться как часть его общей пограничной политики. Сопровождая императора Траяна в военных походах на Дунай и на Восток, Адриан мог непосредственно видеть результаты его военных предприятий. Он понимал, что эти победы и завоевания, столь славные для людей военных, подрывают экономику Рима, ведут к присоединению к Империи новых больших и ненужных провинций, для защиты которых, несомненно, не хватит войск. Адриан видел свою задачу в установлении надежных границ Империи и создании высокодисциплинированной армии, постоянно готовой отразить любую угрозу извне. Та стремительность, с которой он реализовывал свою политику, показывает, что он уже имел о ней твердое представление. Император был непреклонен во взаимоотношениях с сенатом и безжалостен к несостоявшимся полководцам Траяна. Он сразу же отказался от завоеваний на Востоке и отвел войска на Евфрат. В первые годы правления император много времени уделял визитам на границы своей империи. На этих рубежах по его повелению возводились деревянные частоколы, вещественное свидетельство власти Рима.

Целью этих реальных барьеров было, как он эмоционально выразился, «отделить нас от варваров». В этой концепции не было ничего нового. Однако система сторожевых башен, расположенных на небольшом расстоянии друг от друга, уже не отвечала своим задачам. Границу в ночной темноте мог незаметно пересечь любой налетчик. Требовался достойный ответ, и таковым стал Адрианов вал. Необходимо было обеспечить беспрепятственное сообщение в обоих направлениях в целях поддержания торговли и дружественных отношений с племенами в приграничных областях. Теперь стало возможным установить твердый контроль над сбором пошлин, проверять ввозимые и вывозимые товары, задерживать для допроса подозрительных личностей. Вал составлял единое целое со сложной системой пограничных укреплений.

Вал Адриана имел длину 118,6 км, ширину 2,4 м и высоту до 4,5 м. Парапет вала с мерлонами увеличивал его высоту почти на 2 м. Перед валом была берма длиной 6 м и ров, средняя ширина которого достигала 8 м, а глубина – около 3 м. По внешнему краю рва был устроен гласис. С северной стороны вала располагался ров, замечательное сооружение, о котором высказывались самые противоречивые мнения. Ров с плоским дном имел ширину 2,4 м в нижней части и 6 м – в верхней и глубину 3 м. Выкопанная земля выкладывалась по обеим сторонам рва в виде холмовидных насыпей на одинаковом расстоянии от него. Каждая такая насыпь была шириной 6 м в основании, достигала почти 2 м в высоту и была обложена дерном.

Неотъемлемой частью вала были располагавшиеся на расстоянии одной римской мили друг от друга небольшие форты и невысокие башни. Форт был шириной от 15 до 18 м и длиной – от 19 до 23 м. Он имел одно или два казарменных помещения для размещения 30–50 человек. Было двое ворот: одни вели в форт, другие – через вал. Была также лестница, по которой поднимались на дозорную площадку на валу. Между фортами располагались башни, использовавшиеся для сигнализации и как укрытие для дозорных.

Хотя вал заканчивается в Боунессе, оборонительные сооружения, представленные небольшими фортами и башнями, продолжают тянуться вдоль побережья до небольшого населенного пункта Кардернок. Они добавляют к длине вала еще 65 км. Форты были построены в Бекфуте, Мэри-порте, Бэрроу-Уоллсе и Морсби. Что касается восточного окончания вала, то здесь ситуация неясная. Природные процессы изменили линию побережья. Здесь вал сворачивает в районе Уоллсенда в направлении Тайна. Возможно, существовали небольшие форты на южном берегу реки вплоть до Саут-Шилдса, где вал заканчивался. Последним элементом оборонительной системы была Военная дорога, проложенная за валом, связывавшая все форты и башни. Эта дорога была построена значительно позже, надпись на мильном камне указывает на 213 г.

В первоначальных планах построения вала предполагалось разместить форты за ним. Но в процессе строительства было решено включить форты в состав вала. Несмотря на различные размеры фортов, которые зависели от того, для каких конкретно подразделений они были предназначены, в основе они имеют один и тот же план расположения относительно вала.

Таким образом, идеи пограничного контроля, которые последовательно развивались в течение предыдущих сотен лет, способствовали принятию окончательного логического решения. Вал обладал всеми необходимыми элементами наблюдения, оповещения и контроля над действиями врага, объединенными в единую скоординированную систему. Вал пересекали три дороги. Самая западная дорога проходила через Карлайл и далее на север к Незерби, а оттуда шла к форту в Бирренсе. В то время как другая дорога проходила через форт Бердосуолд и далее к Бьюкастлу. Третья римская дорога Дир-стрит шла от Эборакума на север через Кор-бридж. Она проходила через ворота Портгейт, устроенные в валу возле Халтон-Честерс, а затем шла к Рисингему и Хай-Рочестеру. Три передовых форта в Бирренсе, Незерби и Бьюкастле были частью Адрианова вала, о чем свидетельствуют обнаруженные надписи того времени.

Штаб-квартира римской армии находилась, по-видимо-му, в Стэнуиксе. Расположение фортов указывало на то, что наибольшая угроза исходила от племен новантов (Novantae) и селговов (Selgovae), обитавших на юго-западе современной Шотландии.

Основной функцией колоссального сооружения Адриана, как известно, было установление тотального контроля над всеми дорогами, проходившими через провинцию, и взимание таможенных пошлин и прочих налогов с торговцев, а также тщательный осмотр товаров и проверка путников. Сомнительно, чтобы вал мог выполнять задачу обороны. Он был не в состоянии препятствовать продвижению большого количества войск, но только задержать их на какое-то время, пока не подойдет на помощь легион из Йорка или Честера.

Работы по созданию вала начались, должно быть, после визита Адриана в Британию в 122 г. под руководством Авла Платория Непота. Строительные работы продолжались и после 128 г., когда Адриан получил титул Отец Отечества, о чем сообщает надпись на восточных воротах форта Эсика в Грейт-Честерсе. Завершение работ по строительству фортов затянулось на довольно длительное время. Строительный камень из Карворана указывает на то, что этот форт был возведен не раньше 136–138 гг.

На Рейне и Дунае

На Рейне и Дунае Траян проводил политику укрепления границ Империи без каких-либо серьезных изменений. Но Адриан замыслил построить своего рода протяженную заставу, однако на Рейне это не стало таким грандиозным предприятием, как строительство вала в Британии. Быка-пывали ров с крутыми склонами глубиной от 1 до 1,5 м, заполняли его камнями и устанавливали в нем деревянный частокол из стволов деревьев. Три соединенных вместе ствола диаметром 30 см ставили на равных интервалах в 30 см. Деревянный частокол возвышался на 3 м над поверхностью земли. На отдельных участках границы в каменистой местности возводили стену без применения известкового раствора.

Несмотря на спорную датировку, еще одним защитным сооружением Адриана был, по-видимому, Fossatum Africae (Алжир). Это был ров шириной от 4 до 6 м и от 2,3 до 2,4 м глубиной, вдоль которого шла низкая стена и высота которой не превышала 2,5 м. Хотя это и не было серьезным препятствием для вражеского набега, подобное заграждение могло быть эффективной защитой против конницы, которая была ударной силой в условиях пустыни.

Более чем где-либо еще, тяжелую руку Адриана испытали на себе жители Иудеи, где волнения начались еще при Траяне. Адриан решил построить новый город на месте разрушенного Иерусалима под названием Элия Капитолина. Вместо храма, снесенного Титом, должно было появиться новое святилище, посвященное Юпитеру, связанное с самим императором. Хотя это было логическим следствием политического курса Рима, никакое иное решение не могло пробудить столь глубокий гнев иудеев, как дальнейшее осквернение их самого святого места. Разразилась жестокая война, которая потребовала присутствия самого императора. Разрушения и массовое убийство людей были невиданными, погибло более полумиллиона человек. Армия тоже понесла большие потери, особенно XXIII легион Deiotariana. Наконец последние тлевшие угли пожарища погасли к концу 135 г. И только после этого началось постепенное мирное восстановление.

Адриан известен не только как блестящий полководец, но и как опытный тактик в оборонительной войне. Его решения, как и у Августа, касались физических границ империи. Он успевал везде и появлялся повсюду, самостоятельно устанавливал, где должен был проходить оборонительный вал, и определял характер защитных сооружений, сам лично вникал в мельчайшие подробности любого дела. Уделявший много внимания дисциплине и подготовке войск, он отменил некоторые строгие меры: разрешил, в частности, детям военных претендовать на права наследства. Отношение современников к Адриану отражено в общих чертах в известной речи «К Риму» древнегреческого ритора Элия Аристида. Но еще больше мы узнаем от друга императора, древнегреческого историка Флавия Арриана, наместника Каппадокии. В замечательном труде «Тактика» предметом его интереса являются боевые порядки армии в прошлом и то, как она в современности отвечает на новые угрозы высокомобильных конных воинов степей. Примечательно также, что Арриан, находясь на дальних рубежах Империи, описывает состояние небольших флотилий, патрулирующих восточное побережье Черного моря.

Но самой большой заслугой Адриана было создание надежной армии. Он поощрял выходцев из провинции делать военную карьеру и становиться административными чиновниками. Многие офицеры потом оставались в своих краях, особенно это касалось Африки, чему есть множество эпиграфических свидетельств. Весьма вероятно, что в армии благодаря ему появились нерегулярные войска numeri, выполнявшие на границе вспомогательные функции. Так же как и во вспомогательных войсках, этими частями командовали племенные вожди, и они экипировались и сражались согласно собственным правилам. Солдаты этих частей занимали форты, находившиеся в местах расположения вспомогательных войск. Можно предположить, что их использовали в целях разведки и дозорной службы на приграничных территориях. Таким образом, при Адриане граница приобрела постоянство. Можно сказать, что это было поворотным пунктом для армии, когда она начала привыкать к своей оборонительной роли, что стало характерной чертой пограничной стратегии позднего Рима.

Существует еще один аспект политики Адриана, которая оказала глубокое влияние на приграничные территории по всей Империи. Император прекрасно понимал последствия возведения материальных барьеров, отделявших римлян от варваров. Требовалось принятие мер по улучшению экономики этих районов и повышению уровня жизни местных горожан. Визиты Адриана в пограничные районы сопровождались основанием новых городов, а старые города наполнялись дыханием новой жизни. Безопасность Империи в будущем зависела от зажиточности и лояльности народов приграничных территорий, а не только от мощи гарнизонов. Несмотря на отсутствие прямых свидетельств, возможно, что ушедшим на покой ветеранам оказывали помощь в приобретении земельных участков и поселению с семьями на новом месте. Происходил отход от жесткой системы земельных пожалований, характерной для старой системы колоний. Был создан класс своего рода аграриев-военных, из которых постоянно рекрутировались солдаты в пограничные армии, которые были полны решимости сражаться за свой народ и свою собственность.

Империя в правление Антонина Пия (138–161 гг.)

Несмотря на то что Пий взошел на трон, когда ему было почти 52 года, он находился во власти в течение 23 лет. Во время своего длительного правления он продолжил политику Адриана, но, в отличие от этого постоянно странствующего императора, он пребывал в Риме и твердо держал бразды правления в своих руках. Основной задачей было укрепление границ и поддержание мира. Но то тут, то там в Империи происходили волнения. В Африку из Палестины были отправлены отряды легионеров из VI легиона Ferrata, а также из гарнизонов на Рейне и Дунае. Требовалось усилить дакийскую границу. Единственное продвижение было отмечено в Британии. Был оставлен вал Адриана, и вместо него построен новый оборонительный Антониев вал от залива Ферт-оф-Клайд до залива Ферт-оф-Форт.

Что заставило Антонина Пия, проводившего осторожную политику, продвинуться еще дальше на север и отказаться от использования столь монументального сооружения предыдущего императора? Может быть, великим правителям свойственно часто менять свое мнение, и, в частности, в области военных задач. В данном случае племена за валом осознали свою силу и поняли, что эта преграда отделила их от бывших союзников. У них исчезла также возможность совершать грабительские набеги на богатые земли, лежавшие к югу от вала.

Наличие дополнительных оборонительных сооружений вала на побережье Камберленда и присутствие конных отрядов Ala Petriana в Стэнуиксе говорит, возможно, о том, что римлянам досаждали нованты. В свое время отвод войск при Домициане оставил настроенных проримски вотадинов на милость их агрессивных соседей селговов. Возможно, быстрое продвижение войск было вынужденным шагом для римлян, которые не могли остаться равнодушными к судьбе враждовавших племен, с которыми у них были заключены договоры. Могло быть и так, что после смерти Адриана дисциплина в римском войске упала, и враждебные Риму племена могли подумать, что теперь они будут действовать безнаказанно. Единственно возможным решением в этой ситуации было занять все земли и взять их под строгий военный контроль. Монеты 142 и 143 гг. отчеканены в честь римских побед и указывают на строительство нового вала.

Вал Антонина

Вал Антонина был построен из дерна на каменном основании шириной 4,27 м. Его длина была около 60 км. Высота его не превышала 3 м, по верху его проходили две дозорные дорожки, защищенные деревянным бруствером. С северной стороны располагался ров, берма была шириной около 6 м. Размеры рва менялись на всем его протяжении; в ширину он достигал около 12 м, а глубиной был 3,7 м. Он был V-образной формы, а местами дно его представляло собой типичную прямоугольную щель. За валом проходила дорога для войск шириной 4,88—5,49 м. Вал Антонина, как и вал Адриана, строили подразделения всех трех легионов Британии при наместнике Лоллии Урбике. При раскопках были обнаружены 17 плит и местоположения 14 походных лагерей, в которых размещались легионеры во время строительства.

В первоначальный план вала, как представляется, входили шесть больших фортов, равномерно расположенных на всем его протяжении. Здесь находились основные гарнизоны. Между этими фортами располагались на расстоянии мили друг от друга малые форты, повторяя схему расположения фортов вала Адриана. Однако не сохранилось свидетельств о сторожевых башнях, но если эти деревянные конструкции были составной частью земляного вала, то в таком случае трудно было бы обнаружить их следы. План изменили, возможно, до того, как строительные работы были завершены. Были возведены дополнительно еще десять или одиннадцать фортов, каждый из которых был меньше в размерах, чем первоначальные шесть. В некоторых случаях, как в Данточере, они были построены вместо малых фортов. Большую территорию между новым валом и валом Адриана теперь заняли войска, но места постоя были рассчитаны всего лишь на одну центурию. Понятно, что отряды легионеров размещались также в некоторых фортах вала. Эта экономия на личном составе говорила о тревожном истощении ресурсов. Но и в таком положении гарнизон нового вала вдвое превышал гарнизон вала Адриана. Этот факт свидетельствует о том, что основная угроза исходила с севера.

Вал Антонина

Некоторые ученые считают, что новые сооружения имели временный характер, но этот взгляд основан на утверждении, что вал Адриана продолжали удерживать как основной защитный барьер. Но это было не так. Некоторые форты, такие как Честер, все еще занимали войска, но были сняты даже ворота в малых фортах, и укрепление не выполняло своей роли. Вал Антонина заканчивался в западной части у Олд-Килпатрика, но, как и на побережье Камберленда, большие и малые форты были его продолжением. В Бишоп-тоне был расположен форт, защищавший переправу через Клайд. Сохранился небольшой форт Лург-Мур, возвышающийся над портом Гринок. Восточная часть вала заканчивается в Бриджнесе. Но немного дальше на восток существуют форт Карриден и форты в Крамонде и Инвереске. Была принята стратегия Агриколы, которая предусматривала строительство линии фортов, проходивших через Стратмор, а цепь аванпостов контролировала территорию между Северо-Шотландским нагорьем и морским побережьем. Римские войска заняли Ардок, как и Далгинрос, Берту,

Страгит и Кардеан. Вся оборонительная система, взятая в целом, совсем не была временной; граница была продвинута на север, а вал Адриана оставлен. Была создана новая постоянная оборонительная линия Британии.

Однако новая граница не оправдала ожиданий, и приблизительно в 165 г. войска были отведены к валу Адриана. О событиях и причинах, приведших к внезапному и драматическому решению, почти ничего не известно. Монета чеканки 154–155 гг., имеющую на реверсе надпись Britannia, заставляет предположить, что в это время была война, окончившаяся победой. Известный полководец Юлий Вер прибыл в Британию в 157 г. с военными подкреплениями из Германии и занялся восстановлением фортов на обширной территории. Возможно, он укомплектовывал личным составом форты вала Адриана. Имеется свидетельство о повторном размещении войск на валу Антонина, но в 165 г. он был оставлен.

Одно время считалось, что в правление Антонина гарнизон Уэльса был слишком небольшим, чтобы он мог выделить солдат для новой границы, но теперь такое мнение представляется ошибочным. Обнаруженные многочисленные фрагменты гончарных изделий той эпохи указывают на наличие гарнизонов в валлийских фортах. К этому времени многие из племен были замирены, и постепенно в их среде начиналось формирование гражданского общества. Пример этого дают силуры, некогда ярые враги Рима. Их племенной центр Кайрвент, разбросанные повсюду поселения и крестьянские общины быстро развивались и богатели. Следует отметить, что ситуация в Уэльсе была чрезвычайно сложна, и для ее понимания требуются новые свидетельства, которые могут быть получены только в результате дальнейших исследований. Обширный горный массив Центрального и Северного Уэльса находился, вероятно, под постоянным военным наблюдением. Форты контролировали все горные проходы и переправы на реках, все проезжие дороги, по которым передвигались люди и перевозили вьючные грузы. Дороги давали возможность быстро перебросить войска в нужное место. Кто-то может задать вопрос, почему тратилось столько денег и прилагалось столько человеческих усилий в стране с небольшим населением, где всех смутьянов было легко задержать и выслать. Армия могла иметь на это совершенно иную точку зрения. Солдаты большей частью выполняли полицейские функции, и они имели прекрасные условия для тренировки на местности, а кельтские племена, несомненно, обеспечивали необходимое количество новобранцев.

Две крепости были построены в эстуариях рек Ди и Аск, чтобы они могли получать все необходимое снабжение по морю. Честер занимал ключевую позицию между двумя областями высокогорий, и XX легион был в состоянии наблюдать за обеими. Места для крепостей были столь удачно выбраны, что в любом случае не требовалось что-либо менять. Однако большие крепости при римлянах так и остались обычными складами. Лучшие солдаты их гарнизонов служили в передовых частях или в качестве строительных рабочих на севере, или из них формировали отряды для участия в боевых действиях в различных кампаниях.

Расположение легионов в Британии в 43—120 гг.

В начале II столетия отряды бриттов появились в Оденвальде в Германии; они занимались возведением каменных сторожевых башен. Самая ранняя датировка каменных плит указывает на 148 г. Это дало возможность предположить, что эти бритты прибыли из области, расположенной между двумя валами после завершения кампании Лоллия Урбика. Но в последнее время это утверждение подвергают сомнению. В правление императора Антонина Пия на Верхнегер-манско-Ретийском лимесе, который был отрезком границы Римской империи, шло большое строительство, и местами граница была изменена. Новая граница, длиной 80 км, проходила прямо от Вальдюрна до Вельцхайма, с небольшим отклонением от основного направления до 1 м, что свидетельствовало о высоком мастерстве римских инженеров. Форты, расположенные вдоль лимеса Антонина, делились на несколько групп в зависимости от их размеров – 0,45 га, от 0,2 до 0,3 га и от 201 до 585 м². Это демонстрировало тот же принцип экономии рабочей силы, что имел место во время работ на валу Антонина в Шотландии. Причины изменения границы в Германии имели, скорее всего, экономический, а не военный характер. Сокращение длины границы и уменьшение размеров фортов могло свидетельствовать об исчерпании ресурсов. Но при этом в состав Империи вошли плодородные сельскохозяйственные земли. Мир, продержавшийся так долго, скоро нарушили хатты в 162 г. Имеются свидетельства о подвергшихся нападению и разрушению фортах, но впоследствии восстановленных.

Империя в правление Марка Аврелия (161–180 гг.)

Марк Аврелий длительное время обучался управлению государством у своего дяди Антонина Пия. Можно назвать причудой истории, что Марк Аврелий, человек созерцательного склада характера, был вынужден большую часть своей жизни провести на посту командующего римскими армиями. На Востоке неожиданно нарушил мир Хоеров, царь Парфии, который возвел своего ставленника на трон царя Армении, а затем с войском вторгся в Сирию. Он громил легионы, противостоявшие ему, поскольку римские солдаты, как и во времена Нерона, были деморализованы после длительного мира. Марк Аврелий принужден был снимать легионы с других фронтов. Кампанию проводил Луций Вер. Ему сопутствовал успех, и парфянская армия просто разбегалась под решительным натиском прекрасно спланированного наступления римлян.

К 166 г. сложилась почти такая же ситуация, как во времена Траяна, когда он был на пике своих успехов. Однако снова римлянам было не суждено одержать победу. Страшная чума начала быстро распространяться из Селевкии и поразила армию на Востоке. И когда войска вернулись домой, они принесли с собой эту болезнь, и она опустошила всю Империю. Ее воздействие на армию было катастрофическим; приграничные гарнизоны опустели, и враждебные племена скоро поняли, насколько ослаб Рим. Некоторые время северные границы подвергались давлению племен, которых привели в движение готы, устремившиеся из областей в нижнем течении Вислы в направлении Южной Руси в поисках новых земель. Неожиданно обнаружилась слабость дунайской границы, когда группа племен, возглавляемая маркоманами и квадами, прорвала ее и затем перешла через Юлийские Альпы и проникла в Северную Италию, в то время как Марк Аврелий со своей армией находился на Саве. Их главной целью был важный торговый порт Ак-вилея на Адриатике, который оказался в осаде. Какое-то время казалось, что остальная Италия и Рим сдадутся на милость победителей. Но племена, казалось, были удовлетворены захваченными трофеями и не собирались двигаться дальше на юг. Были вызваны войска из мирных областей, и Марк Аврелий повел свою армию против вторгшихся племен, которые бежали с награбленным через Дунай. Это случилось в 171 г., когда была одержана трудная победа. Но беда приходила за бедой. Отступление римских войск, смерть людей от чумы – все это привело к тому, что границы оставались незащищенными, чем и попытались воспользоваться авантюристы всякого рода. Повсюду, от дельты Нила до Британии, от Армении до Дакии, вспыхивали мятежи и совершались набеги. Полную картину событий трудно представить, а информация весьма фрагментарна. Марк Аврелий перешел в наступление решительно и целеустремленно. Первым делом были очищены от врага приграничные территории, затем восстановлена целостность самих границ. Поступавшие в обращение монеты отмечали все новые и новые победы, по мере того как уходили года. С 171 по 173 г. Марк Аврелий находился в Карнунтуме, его войска все дальше продвигались по землям варваров. Его цель стала понятной – привести к покорности все племена на Дунае, установить прямой контроль над ними, не надеясь уже на силу договоров. Сдавались все племена, одно за другим. Задача его была почти выполнена, и покоренные варвары были расселены в областях, примыкавших к дунайской границе к югу от самой реки, которые были опустошены чумой и войнами. В 175 г. настал черед сарматов, но задача не была окончательно решена, так как началось восстание Авидия Кассия в Сирии. Когда вскоре оно было подавлено, потребовалось присутствие императора на Востоке. Волнения на Дунае продолжались, и стало необходимостью организовать новые кампании в 177 и 178 гг. Уже близилось завершение долгой борьбы, но и кончина Марка Аврелия уже была близка. В 180 г., будучи на смертном одре, он призвал к себе сына Коммода и поручил ему завершить свои начинания. Но молодой император был совершенно не расположен заниматься государственными делами, его манили прелести мирной римской жизни. Все ограничилось подписанием договоров, а граница была предоставлена самой себе.

В Британии проблемы северной границы в любой период времени наиболее сложны для понимания, так как исторические свидетельства отрывочны и недостаточны. Сейчас все ученые после долгих споров признали, что Антонинов вал был окончательно оставлен в 163 г. Это может быть связано с планом восстановления вала Адриана, который принял Секст Кальпурний Агрикола в том же 163 г.; к тому времени в Южной Шотландии еще существовали отдельные форты. Резкое изменение в отношении к северной границе объяснялось, возможно, необходимостью срочной переброски войск на Дунай. Незадолго до этого войска ушли в большой поход на Парфию. Последующие кампании Марка Аврелия потребовали, вероятно, большого количества войск, и это неизбежно привело в 180 г. к набегам местных племен севера на передовые форты. Здесь необходимо рассмотреть два важных фактора. Во-первых, Марк Аврелий отправил в Британию 5500 сарматов в 175 г., когда повсюду была острая потребность в войсках. Это могло говорить о крайней необходимости отправки значительных подкреплений в Британию. Во-вторых, к 197 г. граница снова оказалась под большим давлением; в этот раз при больном Септимии Севере появилась потребность в организации очередной полномасштабной кампании.

Рассматривая достижения Марка Аврелия, мы видим его великие замыслы по спасению Италии, когда ей грозила реальная опасность. Это не было вопросом только восстановления границ и их защиты, но и вопросом предотвращения возможных подобных угроз. Для этой цели сами гарнизоны были недостаточны. Марк Аврелий почти не делал попыток осуществить масштабную передислокацию своих войск. Новые форты, заменившие собой разрушенные, были построены из камня, но никак не из дерева и дерна. Его основной целью было немедленно поставить варваров на границах под контроль Рима. Армию, которую он собрал в Италии, чтобы очистить от племен побережье Северной Адриатики, была сформирована из отрядов всех тех легионов, которые были в состоянии выделить их из своего состава. И реализация этого замысла продемонстрировала потребность в постоянных мобильных войсках. Хотя в этом не было ничего нового, поскольку вспомогательные отряды всегда использовались подобным образом, это лишний раз продемонстрировало всем самым драматичным образом бесполезность статичных с неполным боевым составом гарнизонов. Идея использовать самые лучшие части пограничных войск для формирования новых армейских корпусов начала укореняться в умах многих. Стоит только сожалеть, что Марк Аврелий оставил в наследство потомкам не историю своих войн и идеи большой военной стратегии, но книгу философских размышлений, которая мало что дает историкам. Но, по крайней мере, в подражание Траяну он возвел колонну с барельефами, взяв за образец колонну своего выдающегося предшественника.

Империя в правление Коммода (180–192 гг.)

Сын великого Марка Аврелия не наследовал от отца ни одной из его способностей. Он предпочитал проводить время и тратить силы на различные удовольствия и развлечения и оставил управление государством своим фаворитам, которые в полной мере воспользовались такой возможностью. К счастью для Рима, все еще оставались знающие наместники и легаты легионов, которые осуществляли действенный контроль границ. На дунайской границе, как свидетельствуют надписи, относящиеся к 185 г., начали строить новые укрепления бурги (burgi) и пресидии (praesidia). Они предназначались для борьбы с разбойниками (latrun-culi); возможно, так называли всех варваров, пытавшихся пересечь реку и проникнуть на римскую территорию. Это является еще одним свидетельством усиления пограничного контроля, подобное происходило и на других границах. Но, по-видимому, на границах в этот период было спокойно, за исключением Британии. Там племена каледонцев напали на вал Адриана и прорвались через него. Против них удачно действовал Ульпий Марцелл и одержал важную победу, так что император получил титул Britannicus (Британский). Однако в это время в римской армии в Британии созрел заговор. Он не был направлен против императора, но против его фаворита Секста Тигидия Перенниса, который занимал должность префекта претория. Он располагал абсолютной властью и был откровенно скуп в денежных расчетах с солдатами. Для усмирения мятежников в Британию в 186 г. был послан Пертинакс, который после убийства Коммода стал императором и правил в течение 87 дней.

Империя в правление Севера (193–211 гг.)

Смерть Коммода в последний день 192 г. ввергла Империю в длительную и ужасную гражданскую войну, из которой Север вышел окончательным победителем. Борьба велась между тремя формированиями: легионами Востока под командованием Гая Песценния Нигера, британскими легионами во главе с Децием Клодием Альбином и дунайскими легионами во главе с Луцием Септимием Севером. Последний из этих полководцев начал воевать, имея определенные преимущества. Его войска были расположены ближе всего к Риму, и он быстро занял его. Он распустил преторианцев и заменил их верными ему людьми из своих легионов. Север располагал самой большой армией, поскольку военные действия на Дунае привели к сосредоточению на границе в той области 12 легионов, в то время как на Рейне было только четыре легиона. Как только новый император утвердился в Риме, рейнские легионы перешли на его сторону. Девять легионов на Востоке, которыми командовал Нигер, не обладали тем боевым опытом, который имели легионы на северных границах. Вследствие внутреннего разлада и отсутствия поддержки в войске положение Нигера было безнадежным, и его легионы были сметены в 194 г. наступавшей с севера армией. Только Византий держался, находясь в долгой осаде. Жестокость наказаний Севера по отношению к сирийцам заставила многих солдат бежать, спасаясь, в Парфию. Хотя парфяне лишь в малой степени воспользовались теми возможностями, которые давала им гражданская война, все же отдельные передовые аванпосты римлян были атакованы и захвачены. Это дало повод Северу предпринять поход для освобождения потерянных территорий и укрепления границ. С его стороны было достаточно дальновидно не угрожать самой Парфии, но передать Осроену в управление местной правящей династии. Все дальнейшие действия зависели от того, насколько велика будет угроза с запада. Север признал третьего претендента на власть Альбина своим наследником. Но ему это было нужно только для того, чтобы выиграть время в борьбе с Нигером. Кандидатура Альбина была популярна в сенате, и многие представители влиятельных семейств призывали его облачиться в пурпурную тогу. Тогда он отправился в Галлию со своими тремя легионами и начал набор в свое войско.

Наместник шел на рассчитанный риск, выводя так много войск из Британии, и можно только догадываться, какие меры он предпринимал для защиты провинции. Возможно, города защищали рвы и валы, и им была гарантирована безопасность в случае вторжения разбойничьих банд с севера. Хотя горожане и брали на себя все организационные обязанности по проведению оборонительных работ, им, возможно, в планировании защитных рубежей оказывала техническую помощь армия. Вероятно, в городах оставалось достаточно войск, чтобы отбить любую атаку, и можно только догадываться, а заключались ли какие-либо договоры с северными племенами. Решающее сражение произошло в 197 г. при Лугдунуме. Согласно Диону, с каждой стороны было по 150 000 воинов, но большую часть закаленных в битвах легионеров привел Север. Сомнений в исходе противостояния не было. Север сурово обошелся с теми, кто поддержал его соперников. Многие были убиты, а поместья и собственность погибших и иных изменников была конфискована. Эта политика в отношении Галлии и Британии имела, вероятно, серьезные социальные и экономические последствия.

Гражданская война ясно показала последствия политики рекрутирования на местах, начатой еще при Адриане. Каждый из трех армейских легионов имел не только своих командиров, но и был сплоченным соединением, что составляло резкий контраст с тем неопределенным положением, в котором они находились в 69 г. Север имел не только самое большое войско, но и самое боеспособное. И то, как он использовал это ядро опытных легионеров сначала на Востоке, потом на Западе и снова на Востоке, предвещало создание больших мобильных полевых армий в будущем спустя столетия. Другим результатом войн было создание отдельного командования войсками: одно в Сирии и одно в Британии. Север не хотел иметь потенциально враждебных наместников с большой военной силой. Поэтому каждая из этих двух провинций была, в свою очередь, разделена на две, что раскололо легионы, которые теперь подчинялись двум наместникам вместо одного. Лояльность трону была подкреплена крупными пожалованиями и разрешением легионерам заключать законные контракты со своими женами и жить с ними вне форта. Однако проблемы на границах совсем не закончились; парфяне вновь проявили активность, в то время как две армии оказались заблокированными в Галлии, противостоя друг другу. Север решился на демонстрацию силы и реорганизовал оборону на Евфрате. Были созданы два новых легиона – I и II Parthicae (Парфянские) – и образована новая провинция Месопотамия. Основной целью была защита большого торгового пути, проходившего с востока на запад через Пальмиру. Ослабив давление на Сирию, ему удалось восстановить стабильность экономики. Император хорошо знал Северную Африку, так как он был уроженцем африканского города Лептис-Магна, и он служил легатом у проконсула Африки. Поэтому неудивительно, что безопасность Нумидии была основной причиной перемещения границы в южном направлении. Главной задачей нового лимеса – укрепленного рубежа – в Триполитании и Нумидии было защитить от сезонных миграций кочевников орошаемые обрабатываемые земли, где выращивали в основном оливки.

Именно в Британии Северу был брошен самый опасный вызов, так как северные племена воспользовались ситуацией и прорвали слабую оборону, причинив значительные разрушения валу Адриана и его фортам, что потребовало их полномасштабной реконструкции. Римские вооруженные силы, видимо, смогли защитить гражданское население провинции, поскольку в местах его проживания не было отмечено следов разрушений. Короче говоря, необходимо было готовиться к походам, чтобы отвоевать потерянные земли, а форты восстановить. Назначенные наместники Ви-риус Лупус, Валерий Пуденс и Альфенус Сенецио занимали свои должности с 197 по 205 г. Но их деятельность не решила пограничную проблему, которая оставалась предметом беспокойства на протяжении пятидесяти лет. Север принял решение вторгнуться в Шотландию и вел военные действия в течение трех лет (208–211 гг.) совместно с сыном Каракаллой. Готовясь к своей финальной кампании, император скончался, но Каракалла продолжил его дело.

По-видимому, римляне наконец нашли положительное решение по северной границе, так как племена по другую ее сторону не беспокоили Империю в течение почти целого столетия. Такой долгосрочный эффект дает основания предположить, что легионеры Севера действовали решительно и беспощадно. Видимо, римляне начали проводить новую политику. Вал Адриана был восстановлен и продолжал выполнять защитную функцию, но были также возведены укрепленные аванпосты, наблюдавшие за основными дорогами, ведущими на север. Отдельные подразделения в этих отдаленных фортах были подготовлены и вооружены специально для несения патрульной службы в холмистой местности Чевиот-Хилс, а возможно, и севернее. Но это была только часть принятых мер, так как римляне наконец поняли, что стабильность границы обеспечивается благодаря контролю над большим треугольником плодородных земель, расположенным между Северо-Шотландским нагорьем, морем и рекой Форт. Результаты раскопок показали, что в Карпоу на южном берегу Тея был построен постоянный форт, имевший массивные каменные строения, в которых размещались отряды солдат из VI и II легионов Augusta. Гарнизоны этого форта и форта в Крамонде на реке Форт могли снабжаться по морю. Тем не менее трудно объяснить, почему эти аванпосты располагались столь далеко от самого вала. Решение Севером проблемы северной границы можно назвать удачным, но в какой-то мере частичным. Эффективный контроль над областями за Адриановым валом должны были бы поддерживать сильные гарнизоны в глубине этой территории, осуществлявшие ее патрулирование, а с племенами следовало бы заключить новые договоры, предусматривавшие установление мирных отношений с Римом.

Многомасштабные и почти бесконечные военные кампании, характерные для правления Севера, неизбежно вели к росту численности армии. Были созданы три новых парфянских легиона, кроме уже упомянутых ранее двух, появился II легион. Нововведением стало назначение всадников префектами в качестве командиров вместо сенаторских легатов. Эта практика получила распространение в дальнейшем. Это могло отражать изменение во взаимоотношениях между сенаторами и всадниками; при этом не имел значения тот факт, что Север был настроен недоброжелательно к сенаторам. Один из новых легионов II, легион Parthica, был размещен в Альбане близ Рима. Можно спорить, было ли назначение всадника командиром в традиции императора Августа, принятой для римских когорт, но более важным изменением было увеличение численности этих подразделений. В когортах преторианцев и городских когортах насчитывалось до тысячи воинов, а численность караульных отрядов была увеличена до 7000 человек. Вместе с новым легионом у императора была теперь армия в 30 000 солдат, которой он мог воспользоваться немедленно.

В этот период возросла мобильность армии и произошли другие изменения по инициативе Севера. Улучшилась выплата жалованья и довольствия, и были отменены ограничения на заключение браков среди низшего состава, что привело к росту гражданских поселений за пределами пограничных фортов. Это, в свою очередь, было шагом вперед к введению обязательной военной службы по наследственному принципу. Повышение по службе военных низшего звена было облегчено, и появилось больше возможностей для всадников. Это было временем больших перемен в структуре и организации армии, однако по-прежнему сомнительно, чтобы Севера можно было считать великим преобразователем.

Если принять во внимание все приращения территорий в Британии, Нумидии и Парфии, тогда становится понятной хвала, воздаваемая сенатом Северу в 195 г. Однако Север, по-видимому, рассматривал свои кампании скорее как чисто оборонительные операции, чем намеренное расширение своих имперских владений.

Север имел большой личный авторитет; он предпринял практические шаги по созданию прочного фундамента безопасности своей Империи и династии. Для достижения этой цели он учел все происходившие изменения в военном деле и обществе, но у истоков этих перемен стоял Марк Аврелий и даже Адриан. Имперская армия была теперь совершенно иной организацией, чем та, что была создана Августом. Но именно в способности адаптироваться к изменявшимся потребностям заключалась ее сила, так как, несмотря на различных правителей, приходивших к власти, Империи было суждено просуществовать еще очень длительное время.