ЧЁРНАЯ СУББОТА

 

Впрочем, справедливости ради, проснулся я в Греции, куда накануне полетели с семьей отпраздновать день рождения дочери. И аккурат 7-го должны были улетать домой. На завтраке в отеле я увидел сообщения об обстрелах Тель-Авива и центра страны, подумал: «Началось!», решив, что это очередное сезонное обострение. «Новый виток эскалации», так это у нас принято называть. По пути в аэропорт связь пропала и час-полтора сообщения я не видел.

В зале ожидания, где сидела куча израильтян, сразу бросилась в глаза напряженная тишина. Так не бывает, если мои соотечественники собираются в количестве больше двух. Дети, израильские дети, сидели тихо (так вообще никогда не бывает), прижавшись к родителям, взрослые переговаривались полушепотом, не отрываясь от телефонов. Вот тут мне стало по-настоящему жутковато.

Из первых же сообщений, которые после подключения к вай-фаю, обрушились на меня волной, начала вырисовываться совсем нетипичная картина «очередного витка эскалации». Много убитых, еще больше раненых, везде прямые попадания ракет, полиция ведет бой за Сдерот, прорвались тут, появились там, и везде звучало самое страшное слово «заложники». Но тогда масштабы катастрофы еще не были понятны даже близко.

Рейс отложили один раз, всего на полчаса. По залу пополз нехороший шепоток, народ напрягся, понимая, что под жуткими обстрелами (под тысячу ракет за пару часов) аэропорт могут закрыть, но посадку все же объявили. Греки буквально вытолкали нас в небо, понимая, что воздушное окно возможностей может очень быстро захлопнуться. Прямо на трапе, поднимаясь на борт, я своими глазами увидел, как у впереди идущего парня звякнул телефон, он открыл его и мрачно переглянулся с товарищем — ему пришел «цав-шмоне», приказ номер 8 о немедленной мобилизации.

Все два часа, что мы летели, салон тихо гудел разговорами, где нас посадят. Вариантов было два: или Кипр или Эйлат (самый южный город Израиля на побережье Красного моря). Второй, хоть это и в 250-ти километрах от центра, все же был предпочтительней. Но, когда под крылом стало видно центр Тель-Авива, все выдохнули. Заехал домой, переоделся, приехал на работу, сел в эфир и с тех пор сижу в нем почти безвылазно. Я — военный обозреватель 9-го канала израильского телевидения.

Первые двое суток смотрел многочисленные видео в соцсетях: бегущие под обстрелом люди, истерзанные тела, заложники, немецкая девушка с той проклятой вечеринки, убитая выстрелом в голову, с выломанными наизнанку ногами, дети, взрослые, старики, тела на остановках в Сдероте, видеорегистраторы машин, которые бесстрастно снимали, как их хозяев убивают выстрелами в упор через лобовое стекло, как топчутся на обезглавленных телах израильских солдат… Все это повергло в какой-то первобытный ужас, в который мозг отказывался верить. Но это случилось и чем дальше мы двигались от 7 октября, тем понятнее становился масштаб ужаса.

Отправить