Глава 2
Бригада охотников вошла в зимнюю Хтонь, осторожно оглядываясь по сторонам. Василий втянул в себя морозный воздух, но ничего опасного не почуял. Впрочем, зверь никогда не подойдет с наветренной стороны, и если ты его унюхал, то уже, скорее всего, поздно. Звуки Хтони пугают непривычного человека. Когда входишь под сень колдовского леса, то все, что было позади, как будто отсекает огромный нож. И ты проваливаешься в облако совершенно иных звуков, порой абсолютно чужеродных.
Здесь, на границе леса, стоит лютый февральский холод, такой же, как за его пределами. Зверья тут почти не бывает, оно все уходит вглубь. Туда, где тепло и растет сочная травка. Как это вообще может быть, никто не понимал, кроме самых сильных магов-природников. Они доходили до сердца Хтони и даже проводили там какие-то свои исследования. Но только вот несчастье, поделиться результатами они с братством охотников почему-то забывали. Василий с друганом Фрицем ходили в этот лес уже двадцать лет, а потому удивляться давно перестали. Просто приняли это как данность. Подумаешь, на границе зима, а в центре — лето. Эка невидаль. Это же Хтонь. Тут и не такое может произойти. Василий подошел к раскидистому дубу и обнял его. Он едва слышно прошептал.
— Хозяин! Хозяйка! Мы пришли с миром. В наших сердцах нет зла. Мы честные охотники, а не браконьеры, разорители леса. Мы возьмем столько, сколько вы нам позволите. И ни травинкой, ни перышком больше. Подайте знак, что вам угодны мои слова! И если не будет на то вашей воли, я уйду тут же и уведу своих людей.
— Ох, Васька! — услышал он позади себя сдавленный крик Фрица. — Ну ты колдун в натуре! Гля, куст зацвел!
И впрямь, зимний кустик, представлявший собой пучок голых веточек, выбросил вдруг зеленый черешок, который распустился странным цветком со скрученными спиралью листьями. Хозяева выказали свое благоволение.
— Старшой! — сказал Борька, охотник из старых, с железным протезом вместо правой руки. — Можно я его сорву? Мороз ведь, погибнет этакая красота.
— Ну, сорви, — пожал плечами Василий. — Все равно не донесешь. Зима на улице.
— Че, опять бобра берем? — деловито спросил кхазад Фриц, перевешивая ружье поудобней, под руку.
— Без оружия что хочешь бери, — хмыкнул Василий. — Хозяева честный бой шибко уважают. Давай ты хтонолося добудешь.
— Да иди ты! — Фриц почему-то обиделся.
— Старых цапель еще бить можно, — сказал вдруг бригадир, прислушавшись к самому себе. — И аленя, если у него седина на загривке. Великий лес скоро старое зверье в набег пустит. Надо молодежи место освобождать.
— Шухер! — заорал Серый, бывалый охотник, прибившийся к ним совсем недавно. В бригаде осталось всего семь человек, и они были ветеранами, для которых охота стала работой. Они все как один люди серьезные и обстоятельные. Беспредельшики, адреналиновые наркоманы откололись и ушли в свободное плавание, разменивая свою кровь на хтонический ливер. Мужики встали кругом, спина к спине, направив перед собой стволы, но потом все повернулись вправо. Хруст веток слышался именно с той стороны. Зверь этот оказался не дураком, и к охотникам не вышел. Вместо этого он издал трубный рев, от которого у тёртых мужиков затряслись поджилки.
— Хтонолось! Твою мать! Попали! — прохрипел Серый. — Надо за кусты уходить! Там он со своими рогами не пролезет! И валить его большим калибром! Чего стоим? Смерти ждем?
— Да это, кажись, Барсик за угощением явился, — Фриц опустил ружье. — Где морковка, старшой?
— В рюкзаке, — Василий тоже опустил ствол. — Унюхал, паразит. Вот как он это делает, скажи?
— Вы что, грибов обожрались? — насмерть перепугался Серый. — Какая морковка? Да ну вас на хер, психи! Чего я связался с вами!
— Смотри и учись, салага! — хмыкнул Василий, насаживая на шампур морковку. — Барсик! Барсик! Барсик! Хороший мальчик! Иди сюда! Мы тебе вкусненького принесли!
Чудовищная клыкастая харя высунулась из кустов, оглянулась подозрительно, а потом раззявила слюнявую пасть, утыканную разнокалиберными орудиями убийства. Василий осторожно подошел к нему, сунул морковку и пугливо отскочил в сторону, пока капкан не захлопнулся.
— Уф-ф! — Василий вытер пот со лба. — Ну до чего страшен, зараза.
— Почему он не нападает? — просипел Серый. — Такого быть не может. Это же хтонолось. Он нас уже порвать должен был.
— У нас договор с Великим лесом, — ответил Василий, протягивая лосю вторую морковку. — Мы берем понемногу, и он нас не трогает. Если ты этот договор нарушишь, то в следующий раз Барсик схарчит и морковку, и тебя. Мы для Хтони что-то вроде гоблинов на свалке, подъедаем падаль. Мы для нее даже немного полезны. Поэтому она и смотрит на нас сквозь пальцы. Не мешает, но и не помогает. Если начнешь наглеть, она обидится.
— Ордынцы на прошлой неделе двоих потеряли, — сказал Серый, который не мог отвести взгляда от аппетитно хрумкающей пасти. — Говорят, злой стал лес. Травы новые появились. Один цветок сорвал, а его иглами нашпиговало. А второго лиана высосала.
— Да, я знаю, — кивнул Василий, которому Вольт про новости в лесу рассказал. — Лишнего не брать, молодого зверя не обижать. И будут нам всем счастье. Пошли, парни!
Они побрели на восток, туда, где когда-то было старое деревенское кладбище. Они не дойдут до него, им в те места ходу нет. Лишь полюбуются на оазис издалека, а зверя возьмут в его окрестностях. Отряд шел уже полдня. Снега с каждым часом пути становилось все меньше, зато все чаще встречались проплешины с пробивающейся молодой травой. А уже к обеду они дошли до цели. Серый, который в сердце Хтони был впервые, раздвинул ветки цветущих кустов и недоуменно произнес.
— Ты чё балаболишь, старшой? Сказал, что к самому озеру людям ходу нет. А тогда вон те что там делают?
* * *
Митяй шел за барином, пугливо оглядываясь по сторонам. Чего юному Петру Христофорычу вздумалось полезть в Хтонь, графский ловчий даже в бреду представить себе не мог. Только вот когда старый барин с супругой изволили на воды отбыть, наследник вотчины словно с цепи сорвался. То горничных всех в свою опочивальню перетаскал, то по пьяному делу колдунством огненным амбар спалил. Охота ему приелась уже давно, и он изволил экспедицию в Хтонь организовать. Потешить себя решил его сиятельство граф Матюшкин, а то оне шибко от безделья маются. Учиться не желают. Только пьют, безобразничают и девок в поместье портят. Так думал Митяй, который ничего хорошего от этого похода не ожидал. Да, графы могучими магами огня были, и наследник рода тоже удалец из первых. Только вот сердце сорокалетнего мужика сжималось в нехорошем предчувствии.
Хохочущий барин уже сбил огненным шариком белку с ветки, и Митяй покорно засунул подпаленный трофей в рюкзак. С ними трое егерей из графского поместья и нанятая команда охотников, которые поклялись, что доведут до места. Не нравились Митяю эти парни. Все как один молодые, бесстрашные и бестолковые. Разве нормальный мужик с разбегу в чужую Хтонь сунется?
— Египетская сила! — прошептал Митяй, увидев проталины на полянах. — Не то правду говорят, в Хтони всегда лето! Убей меня гром!
Они шли все дальше и дальше. Охотники сбили с ветки цаплю, которая нацелились было напасть, а барин Петр Христофорыч огненной стеной отогнал атакующее стадо аленей. Так они и шли, то пугая зверье выстрелами, то сжигая его. На одном из привалов Митяй тайком отошел в сторонку, обнял дуб, как учил его еще дед, и прошептал.
— Прости, Хозяин. Не со зла он это. Молодой, глупый еще. Не карай его.
Вместо ответа зеленая веточка, растущая рядом, почернела и сбросила листья, отчего настроение Митяя упало до земли. Хозяин дал свой ответ. Ловчий подошел к барину, который сидел в складном кресле и посасывал винцо. Сказал.
— Уходить надо, барин. Лес злой на нас.
— Закрой рот, мужик, — презрительно ответил хозяин. — Ну что мне это зверье сделает? Прошлым летом граф Коновницын в Хтонь ходил, и ничего.
— Там куда слабее лес, — упрямо ответил Митяй. — Здешняя Хтонь могуча, барин. Тут, говорят, целых два хозяина. Не будет удачи. А граф Коновницын с собой магов-природников взял и чуть ли не взвод охраны. Они его по тому лесу и вели.
— Гнать тебя надо, Митяй, — сплюнул молодой граф и забросил пустую бутылку в кусты. — Старый ты, дурной и трусливый. Вот вернемся в поместье, собирай вещи и вали на все четыре стороны.
— Да как же, ваше сиятельство, — растерялся ловчий. — Еще мой прадед вашему роду служил. Нельзя же так!
— Пошли! — скомандовал граф, не обращая на слугу никакого внимания.
Они шагали еще час, и чем дальше команда углублялась в лес, тем теплее становилось, и тем больше на деревьях было листьев. Звери их почему-то не трогали, и Митяй даже, грешным делом, загрустил. Неужели напрасно беспокоился? И место потерял! Люди, в барских вотчинах рожденные, иной жизни не знали. Телевизора у них не было, газет тоже. Дворянские юридики как будто окутывала плотная завеса, за которой шла неведомая жизнь. Вот потому-то покинуть вотчину для обычного человека было сродни тому, чтобы уехать за границу без знания языка и без единой деньги на кармане. Да люди в Хтонь пойдут охотней, чем переедут в земский город, где все совсем не так, как в родной деревне. А вот Митяй задумался…
— А-а-а-а! — заорал один из охотников, которого схватила какая-то странная полупрозрачная лиана. Она плотно обвила его, прижав к стволу сосны, и бедолага на глазах бледнел, пока его пытались освободить. Лиану разрубили, и тело упало наземь бездыханное. Оно было покрыто маленькими кровоточащими точечками, а сам охотник лежал белее мела.
— Готов, — сказал бригадир, пощупав пульс на шее. — Отбегался Мишка. Что это за дрянь его схватила? Мы про такую и не слышали даже.
— Пошли! — нетерпеливо сказал граф. — Мы почти у цели.
Молодой маг оказался прав. Они вышли в самое сердце Хтони, где царило вечное лето. Удивительное озеро, сплошь покрытое белыми цветами, испускало в небо столбы пара, а у самого берега на компанию людей удивленно смотрел молодой курвобобр. Крошечный шарик огня опрокинул его на спину, и Петр Христофорович издал победный вопль.
— Как я его! А? Митяй! Принеси!
— Я уволен, — мрачно ответил ловчий, и хозяин уставился на него с тупым недоумением. Он сначала побледнел, а потом побагровел.
— Я сказал, принеси, — прошипел он, опасно сузив глаза. Его пальцы сжались в щепоть, как и всегда, когда он хотел бросить свой шар.
Митяй втянул голову в плечи, разделся и полез в воду, чтобы вытащить немаленькую тушу убитого бобра. Разноцветная жаба вскочила вдруг на лист кувшинки, что рос по соседству, и уставилась на ловчего глазами-бусинами. Митяй застыл и словно прилип к ней взглядом, завороженный переливами огней на ее шкурке. Он знал, что чем ярче тварь, тем она опасней. Так природа метит тех, кого наделила силой для отпора врагу.
— Ты чего там? Заснул? — послышался крик с берега, но Митяй не шевелился. Он дождался, когда лягушка сиганула в воду и уплыла. Только тогда он посмел вытащить на берег тушу убитого барином бобра.
— Разделать, хозяин? — угодливо спросили охотники. — Тут много всего. Животина молодая, сильная. Ливер у нее отменный будет.
— Себе забирайте, — лениво махнул рукой граф. — А мне стул поставьте и стол. Обедать желаю. Посидим чуть-чуть и назад пойдем. Много разговоров об этой Хтони. Барахло полное. Жаль, боев тут больше не проводят. Вот помню, я в прошлом году обкурился и на какого-то неудачника-снага поставил. А он возьми и выиграй. Вот смеху-то было. А потом лес разбушевался. Хорошо, у меня амулет телепортации был.
А вот у охраны твоей такого амулета не было, — сжал зубы Митяй. — Все тогда полегли. Трое здоровых парней. У одного жена и ребенок маленький остались.
Ловчий повел взглядом по сторонам и оторопел. Гигантская поляна, центром которого было озеро, окружена густым лесом. И на ветвях Митяй увидел несколько жутких птиц с огромными клювами и кожистыми крыльями. Они сидели молча, немигающим взглядом рассматривая людей у озера. Они даже не шевелились, напоминая гаргулий на фасаде графского особняка.
— Смотри! — Митяй ткнул локтем одного из охотников.
— Цапли-кровососы, — напрягся тот. — Надо с открытого места уходить. И быстро.
Митяй отошел в сторону, где барские егеря сервировали обед, и негромко сказал.
— Бегите отсюда, прямо сейчас бегите! Нам конец тут.
— Барин заругает, — пугливо посмотрели на него егеря. — Или как тебя вот, со двора погонит. Иди, Митяй, не вводи в грех. Молодой господин наш великий маг. Он зверя отгонит.
— Дураки! Я вас предупредил, — сплюнул ловчий и пошел искать кусты погуще. Происходящее нравилось ему все меньше и меньше.
Он почти дошел до кустов, но тут стаи цапель стали срываться с веток и атаковали непрошеных гостей. Из воды полезли курвобобры, а из лесу выбежала стая аленей во главе с безрогой самкой. Раздался трубный рев, и стадо ринулось в атаку. Охотники и егеря засуетились, захлопали выстрелы, забились на траве первые птицы. Митяй загнал в ствол патрон с жаканом и застыл, вспоминая господа. Не уйти ему от своей судьбы. Вот же она, прямо на него несется, опустив рогатую башку.
А на его глазах разворачивалась битва. Барин Петр Христофорович труса не праздновал. Он сбил несколько цапель огненными шарами, а потом окружил стоянку кольцом пламени. Алени бегали вокруг, ревели, но перепрыгнуть через преграду не могли. Они валились один за другим. Охотники стреляли прямо через огонь.
А вот Митяй такой защиты не имел. Он смотрел через прицел на аленя, который бежал в его сторону, наклонив острейшие рога. Ловчий шевелил в молитве бледными губами, выбирая время для выстрела, а потом, когда это самое время наступило, нажал на спусковой крючок. Тяжелая пуля разбила страхолюдную морду, но рога все равно задели ловчего, а взявшее разгон тело придавило его своей тяжестью. Митяй провалился в непроглядную тьму.
* * *
Василий с бригадой лежали в кустах и не отводили глаз от бойни, что развернулась на берегу озера. Молодой маг был силен, и он поставил огненную завесу, через которую не могли пробиться звери. Все его люди укрылись за ней, кроме одного. Он стоял метрах в десяти от кустов, целясь из гладкоствола в несущегося прямо на него аленя.
— Титановые яйца у мужика! — невольно восхитился Василий, и Фриц поддержал его согласным ворчанием.
— Он труп, сотку ставлю, — шепнул Фриц.
— Отвечаю, — сказал Борька. — Завалит зверя.
Незнакомый мужик единственным выстрелом разнес морду аленя, но умирающая тварь все же снесла его, придавив своей тушей. Алень разорвал ему плечо, и под телом незадачливого туриста расплывалась алая лужа.
— Пошли, — сказал Василий. — Надо вытащить парня. Вдруг живой.
— Я пойду, — вызвался Борька. — Если живой, Фриц мне сотку торчит.
— Я с тобой, — сплюнул кхазад.
Они подошли к телу убитого зверя, вытащили тело мужика и спешно поволокли его в кусты, где ему тут же замотали разорванное плечо. Чужак застонал и открыл глаза.
— Меня Митяй зовут. Я графов Матюшкиных ловчий. Чё там барин мой? Жив?
— Жив пока, — выглянул на поляну Василий. — Но это ненадолго. Силушка у него заканчивается.
— Графиня наша ума лишится, — простонал Митяй. — Единственный ведь сын. Надо пойти помочь…
— Лежи тихо, вояка, ломом подпоясанный, — придавил его могучей рукой Василий. — Тебя Великий лес пощадил, так не гневи его. Он второго шанса не дает.
Огненная защита понемногу слабела, становясь все более блеклой и низкой. А потом она и вовсе пропала, как будто в газовой конфорке кто-то увернул ручку на минимум. Зверья вокруг не было, и люди понемногу двинулись в ту сторону, откуда пришли. Молодой маг был бледен, но шел вперед, упрямо переставляя ноги. Видно было, что он выложился до конца. Один из слуг забросил его руку себе на плечо, а второй прикрывал с тыла. Охотники пошли коробочкой, выцеливая врага и паля на каждый подозрительный звук, но когда они втянулись в лес, то были атакованы со всех сторон. Белки-костегрызы, цапли и алени набросились на непрошенных гостей, и Василий с болью в сердце смотрел, как твари рвут на куски таких же парней, как и он сам. Только вот у них нет договора с Великим лесом. Хтонь не рада им.
— А вот и Барсик, — узнал старого знакомого Василий. — Смотри, Серый, что бывает, когда Великий лес злится.
Хтонолось выбежал из зарослей и разбросал людей ударом полуторатонной туши. Охотники разлетелись как кегли, а Барсик схватил молодого графа и одним движением головы оторвал ему руку чуть ниже плеча. Егерь выстрелил было, но удар рогов отправил его на землю. Барсик заревел раненый, но не упал. Обычной пулей такого зверя не взять. Он поднялся на дыбы и попросту растоптал обидчика, вколотив в траву ошметки человеческого тела.
— Это он у нас морковку любит, да? — Серый едва слышно постукивал зубами от накатившего ужаса.
Раздался шелест крыльев. Налетевшие со всех сторон цапли набросились на оглушенных людей и с утробным клекотом вцепились в свежее мясо. Еще какое-то время с места битвы неслись стоны, но вскоре затихли и они. Светящиеся петли Лунной лианы спустились с соседнего дерева и прикончили раненых.
— Старшой, смотри! — Фриц передал товарищу бинокль, и Василий прилип к окуляру. Он даже представить не мог ничего подобного.
Из леса вышла огромная пантера, а с ней три маленьких пятнистых котенка. Один из них подошел к тому месту, где пролилась на траву кровь, и потешно дунул, подняв небольшой смерч из листьев и хвои. Из прелой лесной подстилки вдруг пробился иссиня-черный стебелек, на конце которого на глазах набух бутон. Через несколько секунд он распустился цветком, как будто высеченным из куска антрацита. Котенок сомкнул на нем челюсти и сжал их так, что охотники услышали хруст дробящегося камня. Он прожевал цветок, а потом проглотил его. За ним это повторили и остальные двое котят. А затем мать рыкнула негромко, и они скрылись в кустах, словно и не было их здесь.
— Каменная роза, — пробормотал Василий, понимая, что только что видел чудо. — Так вот как ты растешь… На человечьей крови, значит…
Он внимательно осмотрел в бинокль место битвы и вдруг его глаз зацепился за черное пятно. Василий навел резкость и выдохнул в восторге.
— Один цветок нам оставили. За то, что договор чтим и в драку не полезли. Живем, парни. Больше ничего в лесу не брать! Ни грибочка, ни листочка. Нам уже за все с лихвой заплатили.
