Глава 10

— Санек! Земеля! — услышали мы в рации фальшиво-оживленный голос Митяя. — Шашлычную вижу и двух баб около нее. Они в машине сидят. Небось нас ждут, гы-гы, жеребцов застоявшихся. Ничё так телочки, симпотные, прямо как у нас в Рязани. Подгребайте, я вас тут подожду!

— Уходим с трассы, — поморщился Василий. — Пасут нас.

— Да понял я.

Чутье меня не подвело. Нас вели от самого дома, а впереди ждут машины с рязанскими номерами и крепкими парнями внутри. И ставлю любой зуб на выбор, у них все в порядке с лицензией на огнестрел. Почему нас не прихватили раньше? Почему не грохнули меня в сервитуте, если я им так мешаю? Ответ очевиден. Нас хотят втянуть в какую-то поганку, замазать по уши и только потом убить. Никакой другой ценности для аристократов мы не представляем. Что это значит? Это значит, что о лобовом штурме поместья нужно забыть. Что у нас в активе? А немного совсем: дети-маги и Митяй, знающий территорию как свои пять пальцев.

Для чего нужен я? Графу Матюшкину — ни для чего. Ему на меня плевать с высокой колокольни. Я для него даже не ноль, отрицательная величина. Кому нужен маленький Хозяин? Авалонцам? Да, вероятно… Тогда моя роль во всей этой истории — дипломатический скандал. Меня упакуют при попытке совершения преступления, сунут паяльник в одно место, прогреют его как следует, а потом выпустят в прямой эфир с покаянной речью. Лично я именно так и поступил бы. Я ведь на Авалон прилетел, меня там как бы грохнули, а потом случилась эпическая бойня, в которой погибла куча эльфов, и был разрушен замок. Это по официальной версии сделала Хтонь, но не полные же идиоты в тамошней разведке сидят. Отсутствие доказательств еще не означает отсутствия уверенности в собственной правоте. Я ведь с Авалона официально не выезжал, зато объявился по месту жительства вместе с лишенными памяти девчонками-гваэдиль. Да, мы, Башировы, такие. Так порой шпилями в Солсбери налюбуемся, что потом небу жарко становится, и дерьмом на весь мир тянет. Не хочу в дерьмо. Я в свою аптеку хочу, к любимой жене, беременной шестью буйными спиногрызами.

— Через деревенские дороги пойдем, — заявил Василий, выворачивая руль вправо. Он взял рацию и сказал.

— Колян, да ты по ходу до баб голодный совсем. Телки твои страшные, как те, что в прошлом году в Пронске брали. Не хотим мы их, других поищем. Все, отбой!

Мы повернули направо, и по днищу застрекотал ударами мелкий гравий. Из динамиков неслось:

— Я едрен, как боровей

Из Воронежских Хтоней…

Я сделал погромче. Старая песня. Люблю ее.

Кабинет графа был отделан со скромной роскошью. Неброские панели из хтонической березы обошлись его деду куда дороже, чем мореный дуб, почти непременный по тогдашней моде. Но дальновидный дед изрядно потратился и не пожалел об этом ни секунды. Перекрученный в жгуты древесный узор с разноцветными прожилками внушал гостям немалый трепет. От стен кабинета просто веяло деньгами. Из этой же березы сделали и книжные полки, где хранились собираемые веками старинные книги. Для инкунабул, что были размером без малого в метр, соорудили специальный стеллаж, где маг-погодник поставил амулет, поддерживающий нужную температуру и влажность. Дорогая у графа библиотека, да-а… Только вот передать ее теперь некому. Сложил непутевую голову сынок Петруша, порушив все надежды графа на достойное продолжение рода. Впрочем, его сиятельство свое отгоревал. Он нестар, богат и знатен. Он себе новую невесту найдет. После смерти сына тоненькая ниточка, связывавшая его с женой, лопнула. Выяснилось внезапно, что они совершенно чужие люди, и что им даже поговорить не о чем. Графиня уехала, хлопнув дверью. Садясь в машину, она уже обсуждала по телефону детали развода с дорогостоящим столичным адвокатом.

Граф Матюшкин Христофор Аркадьевич читал сводку службы безопасности и не мог осознать написанного. Нет, он вполне доверял нанятым профессионалам, а уж магу-метаморфу по кличке Бледный доверял тем более. Слишком хорошая у него репутация, и слишком дорого стоят его услуги. Здесь два независимых друг от друга доклада совпали даже в мелочах. В проклятом Воронеже творится нечто невообразимое. То, что может расшатать устои того мира, в котором аристократ его уровня чувствует себя небожителем.

— Прокофий! — граф позвонил в колокольчик, и сунувшему в кабинет голову дворецкому сказал. — Эльфа позови сюда.

— Слушаюсь, вась-сиясь, — ответил тот и исчез. Христофор Аркадьевич поморщился, но тут же выбросил эту мелочь из головы. Дворецкий служил в этом доме с рождения. Ему дозволялось многое. Граф отложил бумаги в сторону и откинулся на спинку кресла, заскрипевшего под его грузным телом. Портрет государя, висевший на стене, смотрел с отеческой укоризной, но Христофор Аркадьевич вдруг задорно подмигнул старому хитрецу. Уж он-то на его болезнь не купился. Ждал, когда воспрянет уже похороненный всеми вельможами государь и устроит прополку зарвавшихся чинуш. Так оно и вышло.

— Звал, граф? — в кабинет вошел лорд Хенриэль, гостивший в поместье со вчерашнего дня. На кукольно-красивом лице его была написана скука и плохо скрываемое презрение к аборигенам. Этот сноб жутко бесил Христофора Аркадьевича, но в прошлом граф даже в мыслях не позволял себе быть нелюбезным с ним. Слишком многое их объединяло. В прошлом…

— Садись, Хенриэль, — махнул рукой хозяин, и по лицу эльфа проскочила недовольная гримаса. Он бросил.

— Высокий лорд Хенриэль, с вашего позволения.

— Тогда и я для тебя «ваше сиятельство», высокий лорд, — недобро усмехнулся граф. — Я решил пересмотреть нашу договоренность.

— В каком смысле пересмотреть? — возмутился эльф. — Вы спятили… ваше сиятельство? Вы забыли, кто я?

— Да плевать мне, кто ты, — жестко ответил граф. — дешевый кривляка с дождливого островка. Строишь тут из себя невесть чего. Мое решение таково: орка-аптекаря забирай, мне до него дела нет. Он как раз сюда едет. А котенка я тебе не отдам. Самому пригодится.

— Хтоническая сущность нужна его величеству Феанору, — отчеканил эльф. — И вы, граф, мне ее отдадите.

— Не отдам, — покачал головой Христофор Аркадьевич. — Тут дела такие начинаются, что все ваши эликсиры молодости по сравнению с ними — просто детский лепет. На, читай!

Эльф погрузился в чтение, старательно шевеля губами. Он говорил по-русски почти без акцента, но рукописный текст разбирал с трудом, считая его одной из разновидностей пытки. Тут текст был написан именно от руки. Так его сиятельство боролся с утечкой данных. Никаких компьютеров, только папки-скоросшиватели, куда старательные, незаметные люди вкладывали листочек за листочком. Прошло несколько минут, и эльф совершенно явно начал читать по второму разу, то и дело вытирая со лба проступившие бисеринки пота. Граф смотрел на кружевной платок и не мог сдержать презрения. Он ненавидел мужиков, похожих на баб. Под это определение в его системе координат подпадали все авалонские эльфы.

— Это катастрофа, — ответил, наконец, эльф.

— Ну а я что сказал? — хмуро кивнул граф. — Вы, идиоты, открыли охоту на высших хтонических сущностей, а они в ответ начали массово инициировать всякую чернь. Доволен собой, высокий лорд? Ну и как ты собираешься это останавливать?

— Если эта напасть перекинется на Авалон, — эльф снова вытер лоб платочком, — то она сокрушит все основы. Благородные потеряют свою власть. Ведь тогда любой мужлан сможет стать сильным магом.

— Уже вовсю становятся, — уверил его граф и толкнул к нему телефон. — Видео в Эхе не смотришь? А зря. Полюбуйся, как детишки на хтоническом зверье катаются. Им жутко весело, представляешь? А ведь у всех родители — простецы, среди них ни одного дворянина нет. Охотники, автослесари, продавцы, уборщики мусора…

— Это ваша забота, — пришел в себя эльф, и его лицо вновь приняло скучающее выражение. — У нас такой проблемы нет, а если и будет, мы найдем, как ее купировать.

— Вот именно! — уставил на него палец Христофор Аркадьевич. — Это наша забота, но породили ее вы. Я вот лично против того, чтобы всякая шваль магическую силу обретала. Это даже как-то оскорбительно для аристократа. Вам придется ответить за последствия своих ошибок.

— Я настаиваю на соблюдении наших договоренностей, — взвился эльф. — В противном случае на процедуры омоложения можете не рассчитывать.

— Вас же выгнали отовсюду, — презрительно ответил граф. — Ваши школы моделек закрыли, а девок с клеймом на лбу отправили на принудительное лечение. Я слышал, маги-менталисты массово стирают им память. Особенно весело будет тем, кто увидит себя в зеркале столетней развалиной. Хорошо же вы расплатились со своими слугами.

— Мы разворачиваем сеть школ в Африке и Латинской Америке, — с достоинством ответил эльф. — Биоматериал будет поступать в достаточном количестве. Туземная знать…

— Вот, значит, как вы нас называете? — оскалился граф. — Туземцы?

— Не принимайте на свой счет, — отмахнулся от него лорд. — Я говорил про Африку. Вы сегодня крайне возбуждены, граф. Кстати, а на кой-вам сдался этот котенок? Вы все равно не владеете нужными навыками. Его жизненная сила для вас бесполезна. Вам не извлечь ее из звериных потрохов. Это знание — монополия Авалона.

— Нет смысла продолжать этот разговор, — тяжело поднялся из кресла граф. — Вы, остроухие, столетиями смотрели не туда. Вы всегда считали, что магия принадлежит только вам. Вы вели себя так, как будто имеете монополию на высшее знание. А теперь вам утерли нос. Я буду работать с тем, у кого есть настоящая сила. И это, высокий лорд, совсем не вы.

Эльф медленно поднял на него взгляд. И этот взгляд не сулил ничего хорошего.

— Осторожнее, граф, — сказал он. — Вы можете совершить серьезную ошибку.

— А то что? — Христофор Аркадьевич подошел к окну. — Заблокируешь мои счета? Так у меня их на Авалоне нет. Донесешь на меня государю? Кишка тонка, эльф. То, что вы делали, тянет на объявление войны. Ты просто не посмеешь.

Из окна граф видел подстриженный газон и идеальные шары туй, одинаковые, как пешки на шахматной доске. Здесь нет вычурных растений, выращенных магами-природниками, и затейливых птиц, выведенных для пресыщенных богачей в лабораториях химерологов. Графы Матюшкины предпочитали строгие линии и экономные формы. Лишь по периметру качали ветвями старые дубы, росшие здесь еще с тех времен, когда и поместья здесь никакого не было. Христофор Аркадьевич отвернулся от окна.

— Так вы просто использовали нас? — побледнел эльф. — Мы снабдили вас нужными амулетами для похищения. Мы дали формулу стабилизации пространства, которая позволяет держать пойманную сущность в стазисе. Мы… Мы…

— Да, спасибо вам за это, — лениво ответил граф. — Только я никого не обманул, а просто решил пересмотреть кое-какие договоренности. Я считаю их несправедливыми. А вас, авалонцев, я считаю законченными сволочами. Таких и поиметь приятно. Сидишь, говнюк, в моем доме, и меня же оскорбляешь. Туземцы! Ишь ты! Представь, что я на тебя виру наложил. За оскорбление. Будешь теперь за языком следить. И вообще, я в своем праве. Хтонь моего сына убила. Я по всем законам могу отомстить.

— Я немедленно доложу его величеству, — эльф встал, выпятил грудь и зло уставился на графа. — Вам это с рук не сойдет!

— Сойдет, принцесска эльфийская, еще как сойдет, — проворчал граф, когда лорд вышел, хлопнув дверью. — И ничего ты своему королю не передашь. Я приказал твой телефон прибрать. Посидишь пока в комнате с негатором. А то мало ли чего тебе в головушку кудрявую взбредет.

— Прокофий! — позвонил он в колокольчик. — Проводи высокого лорда!

Граф поднялся с кресла и пошел в подземелье, где работали нанятые им маги. Подвал в поместье выстроен огромный. Он занимает все пространство под дворцом. Высокие сводчатые потолки коридоров освещаются редкими пятнами ламп. Граф посмотрел наверх и поморщился. Кирпич безбожно закопчен факелами, горевшими здесь когда-то, а оттереть грязь все руки не доходят. Ни у него, ни у отца, ни у деда, который сюда электричество и провел.

— Это что еще такое? — граф остановился и принюхался. — Как будто сыростью тянет. Чудно. Вентиляцию же чистили недавно.

Но чем дальше он шел, тем больше хмурился. На стенах появилась какая-то странная блестящая плесень, а кое-где между кирпичами полез лохматый фиолетовый мох, сроду невиданный здесь. В груди заворочалась тревога, и она усилилась, когда под ногами прошуршала огромная крыса. Граф метнул крошечный огненный шарик, и попал. Грызун издал противный писк, подпрыгнул и шлепнулся на спину, гадостно воняя паленой шерстью. Христофор Аркадьевич с презрительным недоумением оглядел уродливую морду, слегка похожую на волчью, на клыки, более присущие хищникам, и на лапы со странными, непривычно длинными пальцами. Только хвост и был истинно крысиным: толстым, голым и невероятно мерзким.

— Да что тут происходит? — начал багроветь граф, благо до цели было совсем недалеко. Вот камера, где содержится спящий узник. Она запечатана целой россыпью печатей, пронзительно сияющих магией. А недалеко он нее — кабинет, где трудятся дорогостоящие умники, на которых он извел целую гору денег.

— Что за твари бегают по моему дому? — рявкнул он, войдя в залитую ярким светом лабораторию, где сидели трое магов.

— Это… э-э-э… — отвел глаза один из них. — Это, ваше сиятельство, одно из проявлений хтонической сущности. Мутация…

— Если эта мутация на первый этаж забежит, — прорычал граф, — я прикажу тебя связать и на ночь в этом коридоре оставить. Почему не извели эту дрянь?

— Не можем, — маг втянул голову в плечи. — Нам это не силам, ваше сиятельство. Только вы после процедуры сумеете.

— Лично, — угодливо поддакнул второй.

— Если захотите, — присоединился третий. — У вас после переноса магического ядра большое сродство с Хтонью будет. Вы не только бессмертие высшей сущности обретете, но и умение повелевать тварями. Ну, по крайней мере, такова теория. Про этот ритуал только смутные слухи ходят. Его секрет утерян несколько столетий назад. Точнее, все думали, что он утерян…

— Сколько еще времени вам нужно? — успокоился граф.

— Вся подготовка продлится еще сутки, ваше сиятельство, — поклонился маг. — Раньше нам требуемых зелий не сделать.

— А если не получится перенос? — спросил вдруг граф. Ученые снова отвели глаза. Он рявкнул. — Ну! Я желаю знать!

— Хтонь здесь будет, ваше сиятельство, — неохотно ответил один из них. — Дикая Хтонь, самая страшная из всех. Там, в Воронеже, ее высшее проявление. Хтонь зрелая, мудрыми сущностями управляемая. Она магическую энтропию гасит и перерабатывает. Выбросы тварей из нее упорядочились, а магофон стабильный и ровный. Такие места — основа нашего мира, ее стержень. Убери их, и магия перестанет быть понятной и предсказуемой. Ни одно заклинание не станет работать как должно. И никогда усилия волшебника не совпадут с желаемым результатом. А в худшем случае магия и вовсе исчезнет, поглощенная хаосом.

— А Дикая Хтонь? — спросил граф, который ничего подобного раньше не слышал.

— Дикая Хтонь — молодая, хищная, подобная вулкану, — продолжили ученые. — Сдержать ее будет некому, потому что смерть юного Хозяина ее и породит. И тогда здесь случится катаклизм, после которого Рязанской губернии и не останется вовсе. И сделать ничего будет нельзя. Напряжение магополя выжжет любого волшебника, который решится в нее зайти. Она сожрет даже соседнюю Хтонь, если доберется до нее, потому что необузданна и глупа, как бесконечно сильный ребенок. Она будет безумствовать до тех пор, пока не найдется тот, кто усмирит ее силу.

— А вот эльфы считают, что каждая Хтонь — это язва на теле планеты, — хмыкнул граф, который решил сегодня не пугаться. Уж больно сладок приз впереди.

— Они ошибаются, ваше сиятельство, — покачали головами маги. — Наши ученые отвергли эту гипотезу еще лет десять назад. Хтонь — необходимая часть магической экосистемы. Она стабилизирует наш мир и потоки энергий, работая, как теплоаккумулятор в системе отопления. То есть поглощает излишки магии и возвращает их в эфир при необходимости. Она ни в коем случае не враг волшебства, она его неотъемлемая часть.

— Понятно, — махнул рукой граф, который к заумным теориям был не склонен, как и все маги огня. Ни к чему это боевику. — Не затягивайте, почтенные судари. Если у вас ничего не получится, то вы умрете вместе со мной.