3. Реорганизация публичных и научных библиотек

В эссе «Власть и народное образование», вышедшем в начале 1933 года в специализированном журнале Bücherei und Bildungspflege, Йоханнес Беер заявил, что нынешний государственный строй «в действительности не поддерживается ни большинством, ни даже значительным меньшинством народа». Из этого заместитель директора Городских народных библиотек во Франкфурте-на-Майне вывел следующее требование: «Мы должны стремиться создать государство, имеющее реальный авторитет; как воспитатели народа, мы должны четко осознавать эту высшую цель, тогда у нас будет цель образования». Прежнюю «свободную» народно-просветительскую работу надлежит «связать» задачей «помочь реализовать это авторитарное государство, поскольку его у нас еще нет». В апреле 1933 года эти требования стали официальной политикой Ассоциации народных библиотекарей Германии (Verband Deutscher Volksbibliothekare – VDV). В публичной «декларации» основанная в 1922 году профассоциация распрощалась с «теориями самоуправности (автономии) педагогики и позитивного нейтралитета, которые ранее обеспечивали публичной библиотеке защиту от посягательств партийного правления, меняющегося от провинции к провинции и от города к городу». Теперь ее обязанность – «извлечь самое ядро из того, что произросло из глубочайших источников немецкой крови и духа, и от него продвигаться к народной общности в новом германском государстве». Вначале VDV стремилась активизировать сотрудничество с военизированным национал-социалистическим Союзом борьбы за немецкую культуру, поддерживавшим тогда тесные отношения как с Министерством культуры Пруссии, так и с Министерством народного образования Тюрингии, которые стали первопроходцами в «гляйхшальтунге» публичных библиотек. Кроме того Макс Визер, директор городской библиотеки Шпандау, был также членом НСДАП и Союза борьбы и входил в комитет, созданный обер-бургомистром Берлина в апреле 1933 года для реорганизации всех городских и народных библиотек Берлина. В этот комитет входили еще два члена НСДАП: Вольфганг Херрманн и Ганс Энгельгардт из городской библиотеки Кёпеника. Не порывая с Союзом борьбы, летом 1933 года исполнительный совет провел переговоры о включении VDV в DAF. Это не только соответствовало бы желанию руководства сконцентрировать всех причастных к профессии в одном месте, но и отвечало бы разработанным в DAF планам создать централизованное объединение работников, охватывающее все профессиональные сферы. Но и Рейхсминистерство пропаганды раздумывало над тем, чтобы присвоить и инструментализировать народные библиотеки. В большом меморандуме от июня 1933 года региональные публичные библиотеки, которыми пользовались все слои населения, рассматривались как «чрезвычайно ценное и практически идеальное средство обработки и трансформации мышления и мировоззрения всего народа». Однако чтобы «выполнить и завершить задачи рейха по духовному укоренению революции» необходимо было через рейхсведомство «заново наладить» организацию и наполнение народных библиотек. В свою очередь все «частные образовательные и профессиональные организации […] подлежали корпоративному выключению, даже если их прежнее руководство полагает, что ему удалось „уравняться“ путем внешнего перехода на сторону НСДАП, против которой оно до сих пор в основном боролось».

После того как разработанная Рейхсминистерством пропаганды модель объединения всех культурных профессий в рамках Рейхспалаты культуры взяла верх, 23 декабря 1933 года было обнародовано Объявление о структуре Рейхспалаты письменности: для всех штатных сотрудников публичных библиотек, а также совместителей и стажеров членство в VDV стало обязательным. Однако этим реорганизация системы народных библиотек не завершилась: в Министерстве науки, искусства и народного образования Пруссии, которое лишь после тяжелых переговоров в октябре 1933 года дало согласие на включение VDV в состав Палаты, широкомасштабные распоряжения Палаты неожиданно натолкнулись на сопротивление. Уже в июле 1933 года Руст создал Консультативный комитет по народным библиотекам. В его состав помимо представителя Министерства культуры Пруссии вошли библиотекари Вильгельм Шустер, Фриц Хайлигенштедт и Вольфганг Херрман, а с октября 1933 года – Альберт Майер-Люльман из Германского конгресса общин и Готхард Урбан из Союза борьбы за немецкую культуру. В конце 1933 года этот комитет вместе со «Спецкомитетом по каталогам» был объединен в недавно созданное Прусское земельное отделение по делам народных библиотек. В качестве «органа надзора», подчиненного непосредственно Министерству культуры, ему предстояло координировать деятельность всех консультационных органов по народным библиотекам в рейхсланде Пруссия, заботясь в первую очередь об установках библиотек «в духе национал-социалистического государства». Унификации подлежали и специализированные журналы. Указание на то, что журнал Die Bücherei должен стать печатным органом регионального отделения, следовало понимать как уведомление о принудительном слиянии двух специализированных органов: Hefte für Büchereiwesen и Bücherei und Bildungspflege.

Хотя это положило начало централизации и единой направленности народных библиотек, к которой давно призывали в специализированных кругах, указ Руста от 28 декабря 1933 года, озаглавленный «Еще сегодня!», будет интерпретироваться главным образом как реакция на случившееся несколькими днями ранее посягательство Палаты на систему народных библиотек. В то время как сотрудники публичных библиотек были интегрированы в контролируемое Геббельсом профпредставительство, Руст обеспечил себе сферу профессиональных полномочий – изначально в рамках Пруссии. Внутренняя борьба за власть подпитывала шизофрению, а требуемый национал-социализмом «принцип фюрера» доходил до абсурда. Наглядный пример – Вильгельм Шустер. Как председатель VDV он теперь подчинялся президенту Рейхспалаты письменности, а как глава Прусского земельного отделения по делам народных библиотек – Министерству культуры Пруссии, а как директор Гамбургских публичных читален, а затем, с 1 мая 1934 года, и Берлинской городской библиотеки – обоим работодателям одновременно. Это означало, что пререкания с Рейхсминистерством пропаганды по поводу подведомственности были неизбежны. Разразились они в мае 1934 года, когда учреждением Рейхсминистерства науки, образования и народного просвещения были урезаны претензии Геббельса на единоличное руководство культурной политикой в рейхе.

В контексте запланированных на середину июня 1934 года «переговоров с фюрером о переводе всех вопросов искусства из отдельных земель в ведение рейха» министерство пропаганды в очередной раз подчеркнуло необходимость полного перехода публичных библиотек в его сферу полномочий. Ведь публичные библиотеки, имеющие дело с письменностью как «средством формирования человека», «по своей сути никак больше не связаны со школьным образованием, школьной педагогикой или народным просвещением в старом смысле слова». Напротив, они – «совершенно самостоятельные, независимые факторы великой работы по питанию народа духом национал-социализма». Поскольку поощрение и продвижение литературы уже были «единообразно обобщены» Рейхсминистерством пропаганды, не хватает «лишь интеграции системы публичных библиотек, чтобы все вместе превратилось в институцию формирования жизни исключительно на службе интересов государства». Особый же интерес к библиотечному делу Рейхсминистерство воспитания проявляет лишь потому, что сюда можно будет пристроить «избыток педагогов и учебных ассистентов, которых уже не вмещает в себя школьная система». Однако на Рейхсминистерство воспитания не произвели впечатления ни изобретательные аргументы подобного рода, ни настойчивые ссылки Рейхсминистерства пропаганды на положения закона Рейхспалаты культуры. Палате разрешалось только «корпоративно курировать» библиотекарей публичных библиотек, а 1 октября 1934 года она взяла на себя финансовое управление VDV. Рейхсминистерство воспитания, напротив, успешно настаивало на своем профнадзоре над системой публичных библиотек и до 1945 года успело заложить векторы ее развития в нацистском государстве. Однако с проведением требуемой библиотекарями централизации системы народных библиотек было утрачено не только самоопределение в отношении формирования фондов публичных библиотек, но и самоуправление профассоциации. На съезде немецких народных библиотекарей, проходившем в Лейпциге с 24 по 26 сентября 1938 года, собранию членов – в отсутствие «призванного на военные учения директора ассоциации д-ра Шустера» – пришлось на основании распоряжения Палаты от 21 сентября принять решение о роспуске VDV. Теперь Рейхспалата письменности «корпоративно курировала» 1126 членов ассоциации как «Библиотечную группу».

Чтобы в долгосрочной перспективе обеспечить политическую направленность народных библиотек подходящим персоналом, для начала – в соответствии с «Законом о восстановлении профессионального чиновничества» от 7 апреля 1933 года, – были уволены все политически или «расово» неугодные сотрудники публичных библиотек. Оставшиеся в профессии библиотекари прошли «переподготовку» – был подготовлен «новый тип» народного библиотекаря. С 1938 года государственным народным библиотекам предписывалось при приеме на работу запрашивать в ответственных органах НСДАП не только подтверждение арийского происхождения каждого кандидата (в том числе и супруга или супруги), но и справку о политической благонадежности. С мая 1935 года при «приеме кандидатов на обучение для работы в народных библиотеках» помимо профессиональной квалификации должны были соблюдаться требования «живой связи с народом и политической безотказности». Если оценка кандидата давала «повод к очевидным сомнениям в этом отношении», это никак не компенсировалось «доказательством уже пройденного обучения или особых отдельных знаний». В 1930-е годы были преобразованы учебные планы библиотечных школ в Лейпциге, Кёльне и Берлине. В 1942 году в Штутгарте открылся новый учебный центр для публичных библиотекарей. С одной стороны, это означало политизацию в национал-социалистическом смысле. С другой, вмешательство государства привело к унификации различных методов и содержания обучения. Важным шагом на пути к стандартизации стало то, что в сентябре 1939 года Государственное аттестационное ведомство по народным библиотекам, базирующееся в Прусской государственной библиотеке, получило право регулировать подготовку и распределение молодых народных библиотекарей по всему рейху.

Однако в небольших городах и деревенских общинах народными библиотеками управляли, как правило, не выпускники библиотечных школ, а сотрудники, не имевшие серьезной профподготовки. Чтобы исправить ситуацию, Рейхсминистерство воспитания в июне 1938 года предложило соответствующим сотрудникам сдать дополнительный экзамен. Первое условие допуска гласило, что претенденты «к 1 июля 1938 года проработали в публичной народной библиотеке не менее четырех лет без существенного перерыва и были уполномочены выполнять самостоятельную специализированную библиотечную работу». Кроме того, требовалось заявление о принадлежности к НСДАП, а также «равносильное присяге заявление о том, принадлежал ли кандидат к какой-либо политической партии, ложе или организации, сопоставимой с ложей или ее замещающей». Однако подготовка нового поколения библиотекарей не успевала за ростом числа народных библиотек, которого требовало и продвигало Рейхсминистерство воспитания. В результате возникла нехватка новых кадров и дефицит персонала, резко обострившийся в контексте войны. В Инструкциях по работе народных библиотек от октября 1937 года руководителям государственных ведомств по делам народных библиотек предписывалось не только оказывать профессиональное наставничество, но и проводить политический инструктаж штатных и внештатных заведующих библиотеками в зоне их ответственности. К примеру, заведующих сельскими библиотеками полагалось приглашать на обучающие курсы не реже одного раза в год. Для руководителей библиотек малых городов рекомендовалось организовывать несколько конференций выходного дня. Штатные сотрудники средних и крупных городских библиотек, напротив, должны были проходить дальнейшую профессиональную переподготовку и политические тренинги в трудовых объединениях. Как и реорганизация системы обучения, меры по переподготовке кадров служили адаптации народных библиотекарей к установкам властей нацистского режима.

Для Объединения немецких библиотекарей (Verein Deutscher Bibliothekare – VDB) приход к власти национал-социалистов поначалу также не знаменовал каких-то коренных изменений. На 29-м съезде 8 июня 1933 года в Дармштадте председатель Адольф Хильзенбек объявил, что еще с 1920 года Ассоциация научных библиотекарей «выступала за профессиональную структуру как за лучшую основу для политики и жизни в противовес партийной бессистемности». Поэтому было необходимо не «перестроиться, а лишь встроиться в новый трудовой фронт». «Гляйхшальтунг», которого потребовал рейхсминистр внутренних дел в циркуляре от 27 апреля 1933 года, ограничился тем, что Фридрих Сменд – советник Прусской государственной библиотеки, а с 6 мая и председатель недавно созданной Ассоциации национал-социалистических библиотекарей – был назначен заместителем переизбранного председателя Объединения. Помимо Хильзенбека, на прежних постах были также утверждены секретарь и казначей. Теперь комитет из одиннадцати человек насчитывал 6 членов НСДАП. Один из них, Иоахим Кирхнер, директор Городской библиотеки современных языков и музыки во Франкфурте-на-Майне, связал собравшихся в Дармштадте библиотекарей присягой выполнять их новые задачи в национал-социалистическом государстве. Библиотекарь, одетый в коричневую рубашку SA, начал с восхваления «сожжения книг марксистских, коммунистических и еврейских авторов, которые мы воспринимаем как противные нашему немецкому национальному восприятию и тлетворные». В то же время он дал понять, что научные библиотеки теперь должны «активистски продвигать культурно-политические цели гитлеровского движения». Поэтому «научные и общепознавательные труды, касающиеся политических целей движения и его предводителей, национально-политического воспитания молодежи, немецких культурных ценностей прошлого, немецкой истории, немецкого права, ответов на философские и религиозные вопросы в немецком духе, краеведения и фольклористики, расовых и генеалогических исследований, расовой гигиены и т. д., […] должны быть доступны читателям не в одном, а, по возможности, в нескольких экземплярах». Как и пользователи библиотек, так и все, кто занимает или претендует занять должность в рамках высшей и средней библиотечной службы, должны быть «всецело проникнуты национальной идеей».

После того как в конце декабря 1933 года Ассоциация научных библиотекарей была сперва включена в состав Рейхспалаты письменности, 5 января 1934 года Министерство культуры Пруссии приняло решение о том, что госслужащим «до дальнейшего уведомления» нельзя становиться членами Палаты. В итоге 22 мая 1935 года Рейхсминистерство воспитания сообщило VDB, что «в связи с § 1 Закона о Рейхспалате культуры для Объединения, равно как и для его членов, принадлежность к одной из палат, входящих в состав Рейхспалаты культуры (например, Рейхспалаты письменности) не подлежит обсуждению». Далее, 6 июня 1935 года, VDB было вновь выведено из состава Палаты и продолжило свою деятельность в качестве независимого научного профессионального объединения с добровольным членством. Проект нового устава был представлен на общем собрании 14 июня 1935 года в Тюбингене и передан на утверждение «в соответствующие инстанции». Преобразованный в соответствии с принципом фюрера устав окончательно вступил в силу в октябре 1935 года. Изнуренный распрями, происходившими за кулисами между различными лагерями национал-социалистической библиотечной политики – в случае со Смендом они даже привели к его исключению из НСДАП, – Хильзенбек ушел со своего поста в Тюбингене. Новым председателем стал директор Университетской библиотеки Тюбингена Георг Лей. Перенять эту должность его заставил Рудольф Куммер, новый референт по делам научных библиотек в Рейхсминистерстве воспитания. Однако срок пребывания Лея на этом посту оказался недолгим, в течение 1936 года все чаще возникали разногласия с Рейхсминистерством воспитания по поводу обхождения с еврейскими библиотекарями и в связи с фундаментальными профессиональными вопросами. В результате председателя VDV – вероятно, из-за отсутствия партийной принадлежности – не включили в состав новой Рейхскомиссии по делам библиотек и, соответственно, лишили возможности получать информацию о текущих тенденциях библиотечной политики. На членском собрании 21 мая 1937 года в Кёльне Объединение возглавил ярый сторонник национал-социализма Густав Абб, который с мая 1935 года руководил Берлинской университетской библиотекой и уже был членом Рейхскомиссии, – процесс «гляйхшальтунга» завершился. Его заместитель Рудольф Буттман, с октября 1935 года генеральный директор Баварской государственной библиотеки и с 1936 года наряду с Леем соиздатель Zentralblatt für Bibliothekswesen, даже принадлежал к гвардии Старых бойцов под членским номером четыре в НСДАП.

Закон о восстановлении профессионального чиновничества спровоцировал волну увольнений по расовым и политическим причинам и в научных библиотеках. До конца 1935 года с должностей были уволены в общей сложности 100 еврейских библиотекарей. Больше всего пострадали Прусская государственная библиотека в Берлине, которая лишилась десяти заслуженных еврейских ученых и библиотекарей, и Городская университетская библиотека во Франкфурте-на-Майне, откуда уволили семь еврейских библиотекарей. В результате Нюрнбергских расовых законов ряд коллег, «вступивших в родство с евреями», также были вынуждены оставить библиотечную службу после 1935 года. К концу 1933 года Немецкая библиотека уволила библиотекаря Бертольда Альтмана, ассистентку Элеонору Файзенбергер, заместителя директора Отто Эриха Эберта, стажерок Беатрикс Бреслауэр и Кете Лёвенштайн, поскольку они были евреями, а по политическим мотивам – младшего специалиста по книгохранению Карла Фридриха Таушера, переплетчика Йоханнеса Крёцша и секретаря библиотеки Эрнста Адлера. В Австрийской национальной библиотеке в Вене, которая с марта 1938 года подчинялась законам Германского рейха и новым директором которой стал убежденный член НСДАП и СС Пауль Хайгль, четверо сотрудников были по «расовым» мотивам отправлены на пенсию, одна сотрудница – уволена без предупреждения. Политические причины стали решающим фактором при снятии еще семи человек с библиотечной службы. «Чтобы обеспечить плановый порядок в соответствии с едиными принципами национал-социалистической концепции государства», 11 октября 1934 года Рейхсминистерство воспитания предписало ответственным региональным администрациям получать согласие Министерства «при замещении должностей директоров и библиотечных советников во всех научных библиотеках рейха, государственных, университетских и региональных библиотеках». Следовало также уведомлять Министерство о каждой свободной или освобождающейся должности директора или библиотечного советника. При замещении руководящих должностей следовало предоставлять «оценки, отзывы и пожелания от партбюро» в случае каждого рассматриваемого кандидата.

Новое Положение о подготовке и аттестации сотрудников научных библиотек, изданное Рейхсминистерством воспитания 18 августа 1938 года, ясно указывало на политизацию этой профессии. Даже допуск к стажировке – помимо профессиональной и физической пригодности – зависел от членства в НСДАП или одном из ее отделений. Можно ли «в отдельных случаях не учитывать это требование», оставалось на усмотрении рейхсминистра «по согласованию с заместителем фюрера». Кроме того, претенденты должны были «отдать служебный долг по трудовой или воинской повинности». К заявлению о допуске должно было прилагаться доказательство того, что кандидат и, в случае необходимости, его жена «немецкой крови или родственной ей». Отбор проводила Рейхскомиссия по делам библиотек в Берлине, решение о допуске принимал рейхсминистр. Назначение на должность библиотекаря-стажера в рамках подготовительной службы было четко связано с условием, что «на основании выданной уполномоченными партийными органами политической оценки […] претендент дает гарантию, что он всегда будет без колебаний выступать за национал-социалистическое государство». В течение двухлетнего обучения стажеры не переставали знакомиться с основами национал-социализма: в первый год – на курсах в рамках рейхслагеря для госслужащих, в которых каждый стажер должен был принимать участие «в соответствии с дальнейшими инструкциями» рейхсминистра; во второй год – в рамках теоретического курса, включавшего лекции и практические занятия, в частности, по «национал-социалистической письменности». При регистрации на выпускные экзамены полагалось помимо формальных и технических документов прикладывать к личным делам и «итоговую оценку» «политической позиции» экзаменуемого. Письменные и устные экзамены предоставляли достаточно дополнительных возможностей проверить политическую благонадежность и пригодность кандидатов: в экзаменационную комиссию входили представители Министерства, а устный экзамен должен был «при всей необходимости рассмотрения исторических событий» сосредотачиваться «прежде всего на вопросах современности и практики». С 1938 года подготовка молодых библиотекарей в Вене также организовывалась в соответствии со стандартами Германского рейха.