6. Борьба с дефицитом книг в тылу

Первое выступление на общем собрании Биржевого союза в воскресенье Кантаты 1940 года глава Литотдела Рейхсминистерства пропаганды Вильгельм Хэгерт использовал, чтобы объяснить роль книги во время войны: «благодаря доступности в качестве носителя идей, она и сегодня, после развития прессы, радио и кино, остается важнейшим средством воздействия на духовные установки немецкого народа во всей его глубине». Относится это и к солдату, который может пронести книгу «до самой линии фронта», и к гражданскому населению. Поскольку в военное время жизнь людей «гораздо больше, чем раньше, проходит в стенах их дома», у них «больше, чем раньше, времени, чтобы занять себя книгой». В этом отношении производство и распространение книг как часть культурной жизни вносило значительный вклад в «прочность и наступательную мощь нашего народа». На начальном этапе войны издателям и книготорговцам не составляло особого труда выполнять такой госзаказ. Однако уже в 1940 году удавалось удовлетворять лишь до 40 % заказов книжной торговли. С 1941 года, с разрешения Палаты и Экономического управления немецкой книготорговли, все чаще приходилось поручать крупнотиражное производство типографиям во Франции, Нидерландах, Бельгии, Норвегии, Праге, Брно или Риге, в ограниченном объеме даже в Швейцарии. Чтобы не плодить еще больше узких мест в производстве, в апреле 1941 года Рейхспалата письменности распорядилась о «Запрете на учреждение издательских книжных магазинов». До конца войны он распространялся на основание новых издательских филиалов в рамках существующих предприятий, на создание новых издательских компаний и на присоединение издательских книжных магазинов к книготорговым предприятиям. Исключения допускались только с разрешения рейхсминистра пропаганды.

В сентябре 1941 года Хэгерт и Вильгельм Баур призвали книготорговцев предлагать свои скудные книжные фонды «в самую первую очередь» солдатам, работникам оборонных предприятий и «немецким трудящимся женщинам», поскольку они «могут сегодня больше остальных претендовать на силы и ценности немецкой культуры». Однако подобные требования совершенно не соответствовали действительности. Начавшейся в 1939/40 годах массовой скупки книг розничная книготорговля вряд ли могла избежать. Результатом стало огромное увеличение прибыли, за которое, правда, приходилось платить высокими налогами и все большим истощением запасов. Даже оптовые книжные склады и издательства едва справлялись с бесконтрольным спросом, из-за чего уже к концу 1941 года вся дистрибьюторская система немецкого книжного рынка начала давать сбои. В 1942 году общий тираж всех выпущенных книг сократился примерно на 100 млн и составил 244 208 108 экземпляров. Потребление бумаги сократилось с 61 432 196 кг до 50 351 034 кг. Чтобы справиться с постоянно растущим дефицитом, в мае 1942 года немецкой книготорговле позволили «лимитировать складские фонды, сбывая ограниченное количество экземпляров, и отказываться от дальнейших продаж после исчерпания лимита». Это должно было предотвратить полную распродажу в книжных магазинах, чтобы на витринах и в торговых залах сохранить иллюзию изобилия. В декабре, однако, власти вновь призвали издателей и розничных торговцев, «пренебрегая личными интересами, распродать запасы в максимально возможной степени», в преддверии Рождества «немецкая книга должна в значительной мере заменить другие подарки». Земельным старостам по книжной торговле надлежало расследовать «все жалобы от отдельных соотечественников на удержание книг». Чтобы облегчить выполнение распоряжения, книготорговцев обнадежили, что «текущие обширные ассигнования на бумагу […] гарантируют, что и в будущем […] книги снова будут доступны в больших количествах».

Однако к весне 1943 года глава немецкой книготорговли уже и знать не знал об этом обещании. В Börsenblatt Вильгельм Баур заявил: «Поскольку нельзя ограничить ту часть книжной продукции, которая уже была выделена вермахту и в особенности фронтовым книжным магазинам», дальнейшее сокращение доступных книжных лимитов «главным образом коснется розничной книготорговли». В этой ситуации при продажах необходимо ограничиться абсолютно необходимой литературой – например, школьными учебниками и специальной литературой. «Все остальные произведения, в особенности те, которые служат политической ориентации и развлечению, в будущем должны выдаваться хоть 10, хоть 20 и, если можно себе позволить, хоть 30 раз». Официальное заявление Палаты от 8 марта 1943 года уже обязывало розничные книжные магазины включать в себя платную военную библиотеку. Хоть это и имело положительный эффект, поскольку дефицитный книжный товар теперь мог охватить больше пользователей, на практике это породило новые трудности. С одной стороны, обострилась конкуренция между книжными магазинами и арендной книжной коммерцией в отношении клиентов, оборота и борьбы за книжные квоты. С другой, розничные магазины сперва пришлось знакомить с практиками арендной книготорговли. Поскольку предложение в военных платных библиотеках также было ограниченным, книготорговцы по-прежнему сталкивались с проблемой справедливого распределения дефицита. В связи с закрытием розничных книжных магазинов по приказу Рейхсминистерства пропаганды весной 1943 года, помимо привлечения рабочей силы, основной задачей было сохранить книжные фонды, освобождавшиеся после закрытия предприятий, для дальнейшего сбыта. В течение двух недель после получения уведомления о закрытии книжные магазины должны были представить в соответствующее экономическое управление земли «опись имеющихся фондов новых предметов книготорговли и современной букинистики». Дальнейшая продажа или изъятие книг, включенных в этот список, запрещались со дня вступления в силу постановления о закрытии.

В розничной книготорговле предполагалось закрыть до 15 % предприятий по всему рейху. Однако, поскольку закрытием книготорговых предприятий занимались экономические ведомства земель, на деле результаты по регионам оказывались совершенно разными. На совместном заседании Биржевого союза и Книготорговой группы в Лейпциге 7 мая 1943 года книготорговец Альберт Дидерих отмечал, что в гау Южный Ганновер были предприняты масштабные закрытия, в то время как в Саксонии это коснулось лишь около 5 % компаний. В Гамбурге вообще не было закрыто ни одного предприятия, поскольку разрушения, вызванные воздушными налетами, означали, что не было других вариантов трудоустроить освободившуюся рабочую силу. В гау Берлин планировалось закрыть около 167 розничных книжных магазинов с 533 работниками, оставив только 185 магазинов. Однако даже земельное руководство Палаты выступило с рекомендацией «проводить акцию постепенно», по причинам возраста и бережного обхождения с пострадавшими от бомбардировок прирост рабочей силы был «в сравнении, вероятно, малозначительным». В то время как в среде розничных магазинов ожидалось лишь незначительное сокращение, промежуточную книготорговлю следовало «сохранить, насколько это возможно», за счет распределения книжных запасов закрывшихся издательств. Только в разъездной книготорговле ожидались «массовые закрытия».

Еще одной попыткой разрешить кризис производства и распространения стало введение «больших тиражей». В статье для Börsenblatt в июне 1943 года Эркман отмежевался от американской практики бестселлеров, поскольку она создает «эффект однодневки, пустой шумихи, манипуляции и шаблонной литературы». «Развитие немецкой литературы» тоже «ориентировалось на принципы, чуждые ее сущности, в эпоху, когда ее определяли евреи». Тем не менее, плановый контроль над тиражами в 50 000 экземпляров – единственный шанс гарантировать максимально эффективный метод производства и удовлетворить «книжный голод». Однако в контролируемый министерской бюрократией процесс следовало включать только определенные группы литературы: «великую современную поэзию», классику XIX века, развлекательную и поучительную литературу, «выдающиеся книги эпохи», книги для молодежи и детей. Насколько острым был дефицит в этих областях производства, демонстрирует тот факт, что уже в апреле 1943 года Биржевой союз ввел запрет на продажу детских и юношеских книг, «чтобы предотвратить угрозу серьезного дефицита на Рождество».

С осени 1942 года новые публикации и переиздания в области политической и художественной литературы, а также книги для юношества и книжки-картинки должны были попадать в книжные магазины теперь не только в порядке заказа, но и путем распределения. Издательствам надлежало выбрать одну из форм сбыта. Сделанный выбор распространялся на всю продукцию упомянутых издательских секторов. Чтобы обеспечить снабжение малых и средних городов, издателям запрещалось продавать весь тираж через представителей. Однако издателям разрешалось устанавливать «верхние пределы заказов». «Баснословные заказы» от книжных магазинов следовало «отклонять без выполнения, не уведомляя заказчика». В рамках процедуры распределения, которую к концу ноября 1942 года выбрали уже более 200 издателей, издательства могли самостоятельно решать, какие компании включить в их список распределения. Новые правила изначально не распространялись на научную и специальную литературу, а также на школьные учебники. Издателям было просто предписано закрывать потребности крупных академических библиотек. В этих целях определенную долю новых публикаций и переизданий следовало удерживать на складе.

После того как производство учебников также пришлось резко ограничить, Рейхсминистерство воспитания указом от 21 апреля 1943 года ввело единую процедуру заказа для всех общеобразовательных школ. Согласно постановлению, ученики, ожидающие перевода в следующий класс, должны были записать необходимые им на 1943/44 год учебники на бланке заказа, который книготорговцы предоставляли школьной администрации. Бланк, заполненный учеником, проверенный классным руководителем, подписанный родителями и заверенный печатью школьной администрации, «непременно до начала летних каникул» сдавался в местные книжные магазины или торговые точки, допущенные к продаже учебников. Они передавали заказы издателям и оптовикам, причем книготорговцы должны были подписать обязательство, что они вычли из заказа учебники, еще остававшиеся на складе. В апреле 1944 года Палата запретила издательствам и книжным магазинам продавать учебники частным лицам. Поставки теперь осуществлялись только соответствующим подрядчиками общеобразовательных школ. За отправку квот на учебники отвечали специальные пункты поставок, которые Deutscher Schulverlag децентрализованно организовал в двадцати локациях. Дочернее предприятие центриздата НСДАП в Берлине выполняло роль пункта реализации книг собственного производства. Это было связано с тем, что Рейхсведомство по школьной и учебной литературе поручило Deutscher Schulverlag выпуск стандартизированных учебников рейха для каждого предмета и типа школы. В школах следовало создать учебную библиотеку, из которой ученики могли бы брать необходимые им книги на время учебного года за плату.

В сентябре 1943 года Биржевой союз перешел к регулированию распространения академических учебников. Издатели медицинской, естественнонаучной и технической литературы теперь должны были удерживать большую часть тиража новых публикаций и переизданий, чтобы удовлетворить потребности студентов. В случае с учебниками по государственным и экономическим наукам размер резерва оставлялся на усмотрение издателя. С зимнего семестра 1943/44 года издательства по-прежнему могли поставлять учебники непосредственно в академические книжные магазины, причем квоты зависели от количества студентов в соответствующих университетских городах. Однако в городе своего вуза студенты, как правило, могли приобрести не более одного учебника по каждому предмету, студенты первого семестра – только учебники для начинающих, а кандидаты на госэкзамен – только экзаменационную литературу. В то же время из-за слишком низких производственных мощностей больше не было гарантии, что все учебники будут иметься в наличии у магазинов. Поскольку при бронировании распроданных книг приоритет отдавался инвалидам войны и другим ветеранам, в Börsenblatt студентам рекомендовалось дождаться «появления возможности».

В августе 1944 года Биржевой союз обратился ко всем издателям с просьбой присоединиться к процедуре распределения. Она распространялось на все новые публикации и переиздания, при этом от общего тиража издатели могли оставить себе не больше 10 % для «особых случаев» (экспорт, поставка на пострадавшие от бомбежек предприятия, заказы вермахта и т. д.). Розничной книготорговле запрещались заказы общего характера на вышеупомянутые группы литературы. В Памятке о тотальной мобилизации книжной торговли от 9 сентября 1944 года розничным книжным магазинам предписывалось к 30 сентября продать все новинки художественных, политических и научно-популярных книг в цельнотканевом или составном полутканевом переплете предприятиям книжного проката в соответствующих гау. Платным библиотекам, которых коснулось закрытие, надлежало немедленно прекратить выдачу книг и в течение двух недель завершить все текущие коммерческие операции. К концу сентября 1944 года Палата закрыла 5160 книжных магазинов и книготорговых точек, 955 предприятий разъездной книготорговли и книги – почтой, 113 промежуточных книжных магазинов и 910 платных библиотек. Помимо разъездной книготорговли и книги – почтой, была полностью прекращена продажа книг через универмаги. В оптовой книжной торговле должно было остаться по одному-два предприятия на экономический район (с двумя-тремя гау). В то время как немногочисленные чисто научные книжные магазины было решено не закрывать, от магазинов общего ассортимента предполагалось сохранить 50 %, чтобы, по крайней мере, обеспечить поставки книг в школы и распределить продукцию закрывшихся издательств. Однако из-за резкого обвала книжного производства в декабре 1944 года Палата предположила, что множество розничных книжных магазинов и вспомогательных точек продаж, которые еще не коснулось закрытие, «придут в упадок окольными путями». В начале 1945 года, в связи с растущим опустошением немецких городов, гау-уполномоченный Биржевого союза задал Лейпцигскому отделению саркастический вопрос: «А зачем, собственно, мы все прошлые недели так тщательно занимались закрытием магазинов? Американцы справятся гораздо быстрее и основательнее».

С осени 1943 года, отчасти из-за расширения воздушной войны, ситуация на немецком книжном рынке лишь ухудшалась. В ночь с 3 на 4 декабря 1943 года в результате нападения на совершенно неподготовленный Лейпциг было уничтожено в общей сложности 516 издательств, оптовых, комиссионных и розничных книжных магазинов, библиотек и разъездных книжных магазинов, в которых, по оценкам, хранилось около 50 млн книг. Разрушены были также графические предприятия, типографии, шрифтолитейные и переплетные мастерские. В результате столь опустошительного удара по центру немецкой книготорговли и в ожидании новых атак Литотдел Рейхсминистерства пропаганды разработал план децентрализации книжного оборота, который ранее осуществлялся через Лейпциг. Конфиденциальным циркуляром от 8 февраля 1944 года заместитель руководителя проинформировал членов Биржевого союза об изменениях. Издательствам и промежуточной книготорговле принципиально запрещалось «складское хранение предметов книжной торговли» в Лейпциге. Находящимся в Лейпциге комиссионерам надлежало организовывать поставки через запасные хранилища, которых в радиусе 300 км было обустроено в общей сложности 50. Издательствам полагалось поставлять продукцию непосредственно в эти запасные хранилища, а также обязать типографии немедленно доставлять новые издания. Комиссионеры должны были осуществлять «по возможности» прямые поставки с запасных хранилищ в розничную книготорговлю.

Книжные потери в результате воздушных налетов были столь огромными потому, что в условиях дефицитной экономики издательства и промежуточная книготорговля начали хранить на складах большое количество старой и новой продукции. Поэтому уже в конце ноября 1943 года руководитель Литотдела Рейхсминистерства пропаганды призвал книготорговлю «в будущем […] без остатка и как можно быстрее предоставить до сих пор хранящийся на складах книжный материал широкой публике». Однако это указание вызвало существенное недовольство. Например, книжный магазин Rieping из вестфальского Райне указал Биржевому союзу на то, что книжные магазины могут «полностью распродать запасы в течение недели, учитывая ежедневный рост спроса». Это, конечно, помогло бы исполнить указания гослитбюрократии, но тогда магазин можно будет «открывать только на час в день», чтобы «отпустить покупателю поступившие утром книги. Неужели именно такой выход видится в сложившейся ситуации? Неужели книготорговцу больше не нужно, как прежде, стремиться к тому, чтобы книга – и не только специализированная – нашла свое предназначение и верного покупателя?» Чтобы, по крайней мере, дать пострадавшим от бомб книжным магазинам и платным библиотекам возможность быстро восстановиться, весной 1944 года Палата обязала издательства передать 10 % продукции компании Lühe & Co. в Лейпциге. По поручению Палаты это комиссионное предприятие занялось составлением так называемых базовых запасов объемом до 1800 томов, которые можно было бесплатно востребовать «сразу после нанесения ущерба». В то же время в рамках инициированной Палатой кампании по сбору старых книг частным домохозяйствам было предложено очистить книжные шкафы от художественной литературы, произведений классиков, энциклопедий, справочников, научной и специальной литературы, «если она не устаревшая и нежелательная». Фонды, приобретенные букинистическими, специализированными и розничными книжными магазинами, а также ООО «Дом платной библиотеки» (Leihbüchereihaus GmbH), должны были быть направлены главным образом в пользу «пострадавших от воздушной войны, которым книги необходимы для продолжения профессиональной деятельности», а также в пользу разрушенных платных, корпоративных и публичных библиотек.