Личность убитой женщины удалось установить незадолго до того, как Керн прибыл в LKA. С законом она прежде дел не имела, поэтому сверка отпечатков пальцев с базой BKA результата не дала. Зато помогла деталь неожиданная и, как это нередко бывает в следственной практике, весьма красноречивая: свежая татуировка.

Владелец тату-салона, где на левую лопатку женщины была нанесена красная роза с надписью forever yours, запомнил клиентку.

— Её звали Хайке Вебер. Работала в книжном магазине, — сказала Кастелла, передавая Керну папку с материалами. — Отец живёт в Кетцине, наши уже поехали к нему. Сама же она жила здесь, в Берлине.

— В квартиру уже входили? — спросил Керн.

— Нет. На месте только патруль. Лучше отправляйтесь прямо сейчас. И возьмите с собой фрау Фукс.

— А следы?

Вдоль берега Хафельхаусзее Керн и Ева Фукс ездили до тех пор, пока не нашли место, откуда Висо̀чник мог войти в воду с частями тела и при этом остаться незамеченным. Во влажном песке отчётливо отпечатались следы обуви. Рядом тянулись длинные борозды — словно что-то тяжёлое волокли по земле.

Вероятно, мешки.

— Хорошая работа, Юлиус, — сказала Кастелла. — Эксперты заметили одну особенность. У него что-то с левой ногой. Он не перекатывает стопу как следует. Возможно, хромает. А может… стопа даже ампутирована.

Керн коротко кивнул.

— Значит, займёмся и этим.

Он взял папку и направился к двери.

— Керн, — окликнула его Кастелла. — Можно ещё один вопрос?

Он обернулся.

Она смотрела на него тем самым пристальным взглядом, который он уже видел однажды — семь лет назад, когда его перевели в Берлин из-за дела Чистильщика. Тогда Кастелла вовсе не радовалась такому подкреплению.

— Чистильщик тогда едва вас не убил, — сказала она. — И с тех пор у вас не было серийных убийц.

— К чему вы ведёте?

— Вы прекрасный следователь. Но у вас есть одна слабость. Вы принимаете свою работу слишком близко к сердцу.

Керн понял.

— Это не миссия. Просто работа.

Кастелла откинулась в кресле и несколько раз постучала ручкой по стеклянной столешнице.

— Ваша работа и есть ваша миссия. Вы это знаете. И я тоже. — Она помолчала. — Семь лет мы не знаем, кто он. Семь лет. И коллеги уже сделали всё, что могли. Это дело вполне может закончиться ничем. Я не хочу, чтобы тогда вы начали гоняться за этим призраком как одержимый. Мы не можем поймать всех. Я с этим смирилась.

Она чуть склонила голову.

— А вы?

Керн помолчал.

Вполне возможно, Висо̀чник давно покинул Берлин и никогда больше здесь не появится. Такое в практике случается чаще, чем принято думать.

— Семь лет, — сказал он наконец. — Но только сегодня мы узнали, что он хромает. Посмотрим, что узнаем завтра. И послезавтра.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

И лишь когда дверь закрылась, Кастелла тихо сказала в пустой кабинет:

— Если кто и сможет его найти… так это он.

 

Хайке Вебер жила во Фридрихсхайне, на четвёртом этаже дома, который, судя по его виду, не видел ремонта уже очень давно.

На осмотр квартиры Керн взял с собой Еву Фукс и своего коллегу Денниса Баума.

— Вы никогда не видите жертв? — спросил он аналитика.

— Стараюсь избегать этого, — ответила Фукс. — Иначе можно потерять объективность.

Аналитики преступлений не ведут допросов и редко присутствуют на местах преступления. Их задача — реконструировать событие по следам и фактам. И уже на основании этих выводов следствие выбирает направление работы.

— Вы понимаете, что нас может ждать внутри? — спросил Деннис, берясь за ручку двери.

— Он ещё ни разу не убивал женщин у них дома, — спокойно сказала Фукс. — И не думаю, что станет менять свой почерк.

Дверь открылась.

— Подождите, — сказал Керн и первым вошёл в прихожую.

Он ожидал запаха крови — того характерного металлического запаха, который криминалисты сравнивают с медью.

Но вместо этого почувствовал густой аромат ванили.

Ароматический диффузор.

Керн быстро осмотрел ванную, затем гостиную.

— Всё чисто, — сказал он.

Фукс и Деннис вошли следом, стараясь не задеть ничего лишнего: вскоре должны были приехать криминалисты.

Фукс медленно оглядела комнату.

— Да… эта женщина ему нравилась, — сказала она. — Могу представить.

Она кивнула на книжные полки.

— Не из тех, кто идёт с первым встречным. Женщина с уровнем. Читает Хемингуэя. Любит порядок. Семейные фотографии на виду. Надёжный тип.

— Она могла привести его сюда? — спросил Деннис.

— Нет. Он не был дома ни у одной из них.

— Иначе мы бы уже его нашли, — заметил Керн. — С каким мужчиной такая женщина могла бы уйти?

— Не с ловеласом, — сказала Фукс. — Скорее немного старше. Солидный. Безобидный на вид. Если он действительно хромает, это даже играет ему на руку. Люди с физическим недостатком кажутся менее опасными. И вызывают желание помочь.

Деннис рассматривал книги на полке.

— Он должен быть образованным.

— Солидный и образованный… — Фукс прищурилась. — А у вас есть алиби, господин Керн?

Она сказала это с лёгкой улыбкой.

И сразу продолжила:

— Всё совпадает с предыдущими жертвами. Умные. Привлекательные.

— Думаю, он чувствует себя рядом с ними ниже, — сказал Деннис.

Фукс кивнула.

— Да. Но за все эти годы он ни разу не выдал, что именно им движет. Для этого мне нужно видеть его настоящие места преступлений.

— А этого удовольствия он нам не доставляет, — заметил Керн.

Фукс тихо вздохнула.

— Любое его решение продиктовано потребностью. Результат может меняться. Но не сама потребность.

— И только место преступления показывает человека, который эти решения принял, — добавил Деннис.

Тем временем Керн осматривал квартиру. Мебель — простая, фабричная, но подобрана со вкусом. Пыли почти нет. Всё аккуратно разложено по шкафам и ящикам.

Похоже, хозяйка готовилась к визиту.

Керн стоял посреди комнаты с тем особым выражением лица, которое Деннис знал слишком хорошо.

— Что? — спросил он. — Он с тобой разговаривает?

Иногда в местах, где бывали убийцы, Керну казалось, будто их мысли всё ещё остаются в воздухе.

Он прислушался к себе.

Покачал головой.

— Нет. Он здесь никогда не был. Поехали лучше в книжный магазин.

 

Книжный магазин находился неподалёку.

Небольшой, уютный. Здесь продавались не только новые книги, но и редкости, и антикварные первые издания. Впрочем, порядок в лавке был весьма условный: в углах лежали стопки неразобранных книг, пустые коробки, листки с заметками владельца. В воздухе стоял густой запах бумаги.

Хозяин — пожилой господин с густой бородой — представился Арно Брюске.

— Ужасная история, правда? — сказал он, качая головой. — Позавчера она ещё разговаривала здесь с покупателями. А сегодня…

— Насколько хорошо вы её знали? — спросил Керн.

Брюске снова сел за стол и тяжело вздохнул. Перед ним лежала газета с заметкой об убийстве.

— Позвольте ответить вопросом на вопрос, — сказал он. — Представьте, что вы сейчас беседуете с другом убийцы. Человеком, который знает его двадцать лет. Что он скажет? Насколько хорошо вы знали друг друга? Мог ли он представить, что его лучший друг будет убивать женщин молотком… а потом брать пилу?

Он посмотрел на Керна.

— Что бы он ответил?

— Мне часто приходится разговаривать с такими людьми, — сказал Керн. — И каждый раз я думаю об одном: что страшнее — знать, на что способен человек… или понимать, что на это способен любой.

Он сделал короткую паузу.

— Даже лучший друг.

— Lupus est homo homini, — сказал Брюске. — Человек человеку волк.

В этот момент из подсобки, раздвинув занавес из деревянных бусин, вышла молодая женщина.

— Она собиралась встретиться с подругой, — сказала она.

— Это Сильвия, моя дочь, — пояснил Брюске.

Фукс заметила, что глаза девушки покрасневшие — недавно плакала.

— Вы знаете, с какой именно подругой? — спросил Деннис, доставая блокнот.

— Она ни с кем не встречалась.

— Откуда вы знаете?

— Потому что никакой подруги не было. Она всегда говорила так: «Встречаюсь с подругой». Я давно к этому привыкла.

— Расскажите, — мягко сказал Керн.

— Она искала того же, что и все мы. Мужчину на всю жизнь. — Девушка пожала плечами. — Найти такого трудно.

Фукс чуть улыбнулась.

— Это правда.

Деннис заметил, что в этот момент она на секунду взглянула на Керна.

— Похоже, мужчину на всю жизнь она так и не нашла, — тихо сказала Сильвия. — Только мужчину для смерти.

Она опустила глаза.

— Я запишу вам бары, куда она ходила.

И почти сразу исчезла за занавесом.

Брюске поднял густые брови.

— Чтобы ответить на ваш вопрос, — сказал он, — я почти её не знал. Хотя она работала у меня четыре года.

Он взглянул на газетный заголовок.

— Видите ли, настоящая трагедия — не смерть человека. Настоящая трагедия в том, что понимаешь благодаря ей. О мёртвом. О себе. И о том, сколько всего вы не успели друг другу сказать.

Он сложил газету.

— Даже волки так не поступают. Постарайтесь сделать так, чтобы этот человек больше никогда никому не смог причинить подобного.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

BKA (Bundeskriminalamt) — Федеральное ведомство уголовной полиции Германии.

Forever yours (англ.) — «навсегда твой».

 

 

Отправить