Берлинская прокуратура — крупнейшая во всей Федеративной Республике. В ней работает более тысячи сотрудников. Она располагается в здании уголовного суда Моабит на Турмштрассе.

— Значит, кот всё-таки вылез из мешка, — сказала Кастелла, стараясь не выдать злости, которую испытывала к Тассило.

Сразу после разговора с ним они вместе с Керном отправились в суд, чтобы сообщить прокурору фон Штайну о предложенной сделке.

Высокий, внушительный мужчина со шрамом на лице принял сотрудников LKA в одном из пустовавших залов заседаний. Уже несколько минут он молча расхаживал взад-вперёд у окна.

— С одной стороны, против него нет ничего, что исключало бы удовлетворение его просьбы, — наконец заговорил прокурор деловым тоном. — С другой — речь идёт не о каком-нибудь председателе муниципального совета, который хочет скрыться, чтобы не платить алименты бывшей жене.

Кастелла не выдержала сидеть на скамье для публики, где устроилась вначале. Она поднялась и подошла к каучуковому дереву, которое кто-то из судей поставил в зале.

— Что он может задумать? — спросила она, машинально протирая листья носовым платком.

— Всё что угодно, — ответил Керн, единственный, кто по-прежнему спокойно сидел на своём месте. — Получив новое имя и документы, он сможет исчезнуть где угодно. И у нас не останется ни единого шанса когда-либо снова его найти. Если он действительно хочет лишь покоя — мне всё равно. Но скажите честно: вы сами в это верите?

— Верить можно в церкви, — сухо ответил прокурор. — Здесь речь идёт об оценке рисков: стоит ли поимка «Висо̀чника» того, чтобы подарить свободу опасному психопату?

— А у нас есть другой выбор? — спросила Кастелла. — Наша работа — защищать людей от таких преступников. И мы уже семь лет с ней не справляемся. К тому же официально Тассило невиновен. Мы не можем закрывать на это глаза.

Фон Штайн отвернулся к окну, и Керн с Кастеллой не увидели, как его и без того суровое лицо исказилось от раздражения.

— Думаю, никто из присутствующих не горит желанием вознаграждать нашего общего знакомого, — сказал он. — Особенно за сведения, которые он вообще не имел права скрывать. Тем более что передаст он их лишь после того, как допустит новые убийства.

Керн вновь вступил в разговор.

— Я уверен: если бы «Висо̀чник» не приехал в Берлин, Тассило вообще ничего бы не предпринял. В каком-то смысле нам даже повезло.

Прокурор взглянул на него.

— Вы когда-нибудь задумывались, почему он хочет помочь именно вам, господин главный комиссар?

— Каждый день, — ответил Керн. — Он на мне зациклен. Это очевидно. Но, если честно, я не хочу знать почему.

Кастелла отошла от дерева и присела на край стола, за которым во время заседаний обычно располагаются свидетели.

— Господа, по-моему, мы все понимаем, что нужно делать. Разве нет?

Фон Штайн по-прежнему смотрел в окно. Его взгляд скользил по улице, словно это позволяло хоть ненадолго отсрочить решение, которое всё равно предстояло принять.

После недолгой паузы он наконец произнёс:

— Попробуем взглянуть на это с положительной стороны. По крайней мере, Тассило в ближайшее время не вернётся.

— Значит, я должен согласиться? — спросил Керн.

В зале на несколько секунд воцарилась тишина.

Только потом прокурор повернулся к ним. Его лицо вновь стало непроницаемо спокойным.

— А что ещё нам остаётся?

 

 

 

 

Отправить