— Я не могу до него дозвониться, — сказала Мадам с тревогой, пока остальные артисты уже готовились к своим выступлениям. — Надеюсь, ничего не случилось.

До начала шоу оставался всего час, а Руфус так и не появился в Mes Amis и даже не дал о себе знать.

— Да что с ним могло случиться? — вмешался Яннис. — Он приползёт в последнюю секунду и хладнокровно отработает свой номер.

Мадам давно заметила, что между Руфусом и Яннисом не ладится. И дело было не только в том инциденте несколько дней назад, о котором ей рассказал Фредо. Они и без того старались держаться друг от друга подальше. Впрочем, вмешиваться она не хотела. В мире варьете трения между коллегами — дело такое же обычное, как и на любой другой работе.

Пока Мадам раздумывала, что делать, если Руфус так и не появится, Яннис начал разминаться на своих страпатах. Прочные ленты были закреплены под потолком сцены и почти доставали до пола. Он зацепился за них и стал сначала медленно, затем всё быстрее подниматься вверх. С каждым оборотом в воздухе ленты всё туже обвивались вокруг его запястий. Акробатика на страпатах считалась одним из самых сложных и редких видов циркового искусства.

— Он не такой, darling, — возразила Мадам молодому артисту, пока тот поднимался всё выше. — Он никогда таким не был.

Яннис чувствовал, что Мадам по-своему симпатизирует Руфусу. Поэтому он не стал развивать эту тему и продолжил разминку. Лишь когда Мадам ушла в свой небольшой кабинет, он спустился вниз и обратился к Фредо:

— Что ты вообще думаешь о Руфусе?

Фредо ненадолго задумался.

— Он, конечно, странный. Но он артист. Мы все такие.

— Я, например, не знаю ни одного артиста, который был бы таким. И что будем делать, если он не придёт?

— По мне, так ты мог бы выступить с дополнительным номером в первой части. Публика тебя лучше всех принимает.

Яннис понимал, что Фредо нелегко это признать. Всё-таки тот выходил на сцену уже десятилетиями, тогда как сам Яннис только начинал карьеру.

Яннису было девятнадцать, и в профессиональной среде его считали одним из «молодых дерзких» среди начинающих артистов. Затхлое обаяние старых бродячих цирков его никогда не привлекало. Измученные животные, блестящие костюмы, нелепые, малоинтересные клоуны — всё это не имело ничего общего с тем, каким он видел варьете. На сцене Яннис всегда выступал в современной повседневной одежде — никаких костюмов. Он был уверен: нельзя выходить к зрителю в маскараде, если хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьёз. К тому же он не просто показывал трюки на равновесие — он связывал их с поэтичными историями, которые вызывали у зрителей настоящие эмоции. Минималистичный реквизит и современная музыка дополняли его номера, превращая их в свежие, современные выступления. Яннис был самым популярным артистом в программе Мадам.

— Вы тоже могли бы нравиться публике больше, если бы захотели, — сказал он.

Хотя понимал, что его гораздо более опытные коллеги вряд ли отнесутся к этим словам серьёзно.

Фредо и правда немного задело это замечание. Он стоял на сцене ещё тогда, когда Яннис не родился. Но при этом уважал молодого артиста за усердие и свежие идеи.

— Ну давай, послушаем, — сказал он, стараясь не показать обиды.

Яннис прервал растяжку, подтянул к себе стул и сел. Фредо остался стоять.

— Вы все делаете одно и то же, что и всегда. Те же номера, с которыми выходили на сцену с самого начала карьеры. Но это было давно. Мир изменился. Публика изменилась.

Фредо понял, к чему он клонит.

— Люди всегда будут бояться, когда в них бросают ножи. И всегда будут облегчённо аплодировать, когда ножи их не задели. Это искусство вне времени, — возразил он.

— Тогда почему этого больше нигде не увидишь? Сама идея — да, вне времени. Но исполнение — нет! Эти старые деревянные колёса для метания ножей с привязанными женщинами я видел ещё ребёнком. И тогда они уже выглядели древними. Кто не идёт в ногу со временем, того оно оставляет позади.

— Ни за что на свете я бы не отказалась от тех времён, — вдруг вмешалась Дафна, только что вошедшая за кулисы. — Они — то, что до сих пор поддерживает меня. Вы молоды и полны амбиций, Яннис. Но я тоже когда-то была такой.

Она, должно быть, когда-то была очень красивой, подумал Яннис. Даже сейчас на её лицо было приятно смотреть. Сколько бы морщин ни было на нём, оно ясно говорило о том, что её сценическая жизнь была полна ярких и захватывающих моментов.

— Люди всегда будут гнаться за новым, — продолжила она. — Выше, быстрее, дальше. А потом радуются, если кто-нибудь мочится на сцене или взрывает фейерверк у себя в носу. И что дальше? Ещё больше мочи, ещё больше фейерверков в ещё более узких отверстиях? Когда мода не может двигаться вперёд, она идёт назад. Можете считать нас старомодными, Яннис. Но мы даём людям то, что им нужно: постоянство.

Яннис видел в этих словах скорее оправдание нежеланию меняться, но возразить Дафне не решился.

— Сколько вообще можно зарабатывать на сцене? — спросил Фредо. — До тридцати с небольшим? До середины тридцатых?

— Если хочешь держать высокий уровень — максимум, — ответил Яннис.

— Вот в этом и разница. Тебе нужно делать искусство для момента. А нам — для вечности.

— Честно говоря, — сказала Дафна, — я не планировала заниматься этим так долго.

Шутка разрядила обстановку. Вскоре к артистам вернулась Мадам.

— Я не могу до него дозвониться. Придётся выступать без Руфуса. Яннис, сможешь выступить дважды?

Она не слышала их разговора, и Яннис невольно почувствовал свою правоту.

— Я что-нибудь придумаю, — ответил он.

Когда Мадам снова ушла, Дафна тихо сказала:

— Я, если честно, даже рада, что Руфуса нет. Он меня пугает.

 

 

 

 

 

Отправить