— Представьте себе: там, за дверью, в темноте, кто-то ждёт. Ждёт именно вас. Ждёт, когда вы выйдете из дому. Что вы при этом чувствуете? Эту неопределённость… эту мучительную неизвестность — чего от вас хотят? Но погодите ещё немного. Скоро узнаете.

Молодая женщина сидела в старом кресле с продавленными подлокотниками. Кресло, вероятно, помнило лучшие времена. Тёплый свет свечей озарял её лицо неровным мерцанием; тени скользили по щекам, по лбу. Глаза у неё были закрыты. Она слушала — и дыхание её становилось всё чаще.

Голос доносился из темноты. Это действовало сильнее, чем если бы говоривший сидел на свету.

В тот вечер он уже показывал ей разные удивительные вещи. Впрочем, самое удивительное, по его словам, ей предстояло совершить самой. Одной лишь силой воображения.

— Пока вы в безопасности. Вас защищают толстые стены старого дома. И хотя дом не ваш, здесь вам спокойно. Здесь вас не тронут. Но скоро придётся уйти. Одной. Без спутника, без защитника. Прежде, однако, вы соберёте в дорогу несколько предметов. Они понадобятся вам там, снаружи, среди неизвестности. И потому запомните: каждый следующий шаг надлежит делать с осторожностью. А всякое решение принимать осмотрительно. Ибо отменить его уже не удастся.

Она чуть заметно кивнула, сама того не замечая.

Он посмотрел на её густые тёмные волосы и подумал, что, вероятно, они пахнут чем-нибудь лёгким и дорогим. Потом продолжил:

— Из дома вы возьмёте три предмета. Положите их в сумку, которую нельзя выпускать из виду ни на секунду. Без этих вещей вы пропадёте. И каждая из них вам понадобится. Поэтому выбирайте внимательно.

По дыханию он понял: тревога в ней растёт.

— Первый предмет находится в подвале. Неохотно вы спускаетесь по старой скрипучей лестнице, держась левой рукой за перила. Осторожно ступаете со ступеньки на ступеньку, медленно сходя в темноту. Холод забирается под одежду, стесняет движения. Тревога всё сильнее, и вам хочется лишь одного — скорее вернуться наверх.

Вот лестница кончилась. Вдоль голой глиняной стены вы проходите в соседнюю комнату — мастерскую. Там, у окна, в слабом свете потолочной лампы, стоит на полу ящик с инструментами.

Вы подходите. Наклоняетесь. Поднимаете тяжёлую крышку и ощупью перебираете лежащие внутри инструменты.

Взять можно только один.

Решайте скорее. Не задерживайтесь в этом тёмном месте. Какой бы инструмент вы ни выбрали — берите и кладите в сумку.

А теперь — бегите наверх. Так быстро, как только можете.

В маленькой полуподвальной квартире, куда он пригласил её для своего «магического опыта», стояла тишина. Молодая женщина не была загипнотизирована — нет. Она лишь совершенно расслабилась и позволила чужому голосу вести себя дальше и дальше.

— Теперь вы поднимаетесь наверх, перепрыгивая через ступеньки, и вскоре снова чувствуете тепло жилых комнат. Из прихожей вы идёте в гостиную.

В дверях вы останавливаетесь.

Комната освещена свечами. Мягкий свет, уют, тепло. В середине, на тёмном дубовом столе, большая ваза с цветами. Букет составлен со вкусом.

Некоторое время вы просто смотрите на него.

Но потом вас привлекает запах.

Вы подходите ближе и осторожно вдыхаете аромат — цветок за цветком.

Теперь выберите тот, чей запах нравится вам больше остальных, и положите его в сумку рядом с инструментом.

Он наблюдал за ней с удовольствием. Женщина была красива, неглупа и, судя по всему, добросердечна. Именно таких он и предпочитал.

— Теперь вы выходите в коридор, крепко прижимая к себе сумку. Коридор длинный. Необыкновенно длинный — длиннее, чем бывают настоящие коридоры. Вы оглядываетесь и замечаете: здесь есть всё, что может пригодиться человеку, который покидает безопасный дом ради неизвестности.

Осмотритесь спокойно.

А затем выберите ещё один полезный предмет и положите его в сумку — к инструменту и цветку. Но помните: решение окончательное. Назад пути уже не будет.

Он сидел прямо напротив неё. Стул свой придвинул так близко, что слова его, казалось, можно было не только слышать, но и ощущать кожей.

— Пора. Дверь открывается — и в доме сразу становится темно. Только что здесь были тепло и свет. Теперь — холод и мрак.

Вы слышите шаги?

Они приближаются.

Бегите. Бегите из дома как можно скорее. Но не забудьте сумку с тремя предметами. Без неё вы пропали.

Снаружи перед вами развилка. Луна — теперь ваш единственный проводник — светит ровно настолько, чтобы различить дорогу.

Выбирайте путь и спешите.

Здесь небезопасно.

И помните: за вами всё ещё идут.

На её лице дрогнули мышцы. Он улыбнулся — чуть заметно, уголком рта.

— Вы всё ещё не знаете, кто поджидал вас там, снаружи. Но шаги слышны всё отчётливее.

Медленно.

Очень медленно.

Они приближаются.

Вы не смеете обернуться.

Сколько ещё времени осталось, прежде чем вас настигнут?

Теперь она была уже там — внутри своей истории. Он видел это совершенно ясно.

— Вы бежите дальше, всё быстрее. И вдруг путь вам преграждают огромные чёрные железные ворота. Они слишком высоки, чтобы перелезть. И к тому же ворота охраняют.

Сторож стоит неподвижно. Чёрная форма, высокие сапоги. Фуражка низко надвинута на лицо, изрезанное морщинами.

Но останавливаться нельзя. Не теперь, когда преследователь всё ближе.

Что делать?

Посмотрите в сумку. У вас там инструмент, цветок и полезный предмет. Быть может, сторожу что-нибудь пригодится?

Чем вы готовы пожертвовать? А что не отдадите ни за что?

Не медлите. Время уходит.

Вы достаёте один из предметов и протягиваете сторожу.

Он внимательно его рассматривает.

Потом улыбается.

И открывает ворота — ровно настолько, чтобы вы могли пройти.

Затем чуть приподнимает руку, словно приветствуя вас, и лёгким кивком указывает дорогу.

Бегите.

Вы потеряли слишком много времени.

Он сделал паузу — ровно такую, какая требовалась.

— Теперь у вас осталось два предмета. Где-то далеко впереди видны огни. Большое современное поселение. Свет. Безопасность.

Но темнота вокруг становится всё плотнее.

Дорога ведёт в лес. Деревья стоят так тесно, что лунный свет почти не проникает сквозь ветви. Вам приходится замедлить шаг — иначе можно упасть. И всё же вы продолжаете бежать.

Холодный воздух жжёт горло. Глаза слезятся.

И вдруг вы слышите плач.

Вы останавливаетесь.

Оглядываетесь.

Из темноты выходит ребёнок.

Это маленькая девочка. На ней тонкое шёлковое платье, едва прикрывающее колени. Ноги босые. И только большие голубые глаза светятся в темноте.

Он нарочно помедлил.

— В глазах ребёнка слёзы. И сейчас вы чувствуете не страх — жалость. Вы не знаете, кто эта девочка и как она оказалась здесь. Но понимаете: ей нужно помочь.

Откройте сумку.

Что там осталось? Инструмент? Цветок? Полезный предмет?

Решайте, что отдать ребёнку. Но помните: последний предмет понадобится вам самой.

Он ощутил, как она внутренне успокоилась. Вероятно, решила, что поступила правильно.

Теперь следовало не ошибиться с финалом.

— Вы бежите дальше. Всё быстрее. Лес кончается, и луна снова освещает дорогу. Огни становятся ближе, дома — отчётливее.

Теперь дорога ведёт прямо в деревню.

И вдруг вы замечаете дом, который уже видели сегодня вечером.

Да, вы уже входили в него.

Теперь вы понимаете, куда привёл вас путь.

Вы забываете обо всём и снова входите в этот дом, крепко сжимая сумку. Внутри остался последний предмет.

Комната кажется вам знакомой.

Кресло — тоже. Сегодня вы уже сидели в нём.

И теперь садитесь снова. Ставите сумку рядом.

Закрываете глаза. Сделайте глубокий вдох.

Пусть воображение и реальность снова соединятся.

Что произойдёт, когда вы откроете глаза?

В комнате повисло то особенное напряжение, которое он любил более всего на свете. Ради подобных мгновений, вероятно, и существует театр.

— Откройте глаза, — тихо сказал он.

Она подчинилась не сразу.

— И что? — спросила наконец едва слышно.

— Посмотрите рядом с креслом.

Она посмотрела — и увидела старую кожаную сумку.

Несколько секунд назад её там не было.

— Но ведь это вы её поставили, — мягко произнёс он. — В своих мыслях.

Ответить она не смогла. В горле стоял ком. Она лишь кивнула.

— Возьмите сумку на колени. И откройте.

Женщина осторожно подняла сумку и расстегнула ржавый замок. Заглянуть внутрь она решилась не сразу.

В сумке лежал только один предмет.

— Вы выбрали его в доме? И он всё это время оставался при вас? — спросил он.

Она снова кивнула — теперь уже совсем растерянно.

— Достаньте.

Женщина сунула руку внутрь и медленно вытащила молоток — тяжёлый, с отполированной до блеска стальной головкой.

— Розу вы уже подарили, — почти шёпотом сказал он.

Она вскинула на него глаза. Откуда он мог это знать?

Он протянул руку. Жест был спокойный, почти вежливый.

— Всё это были только ваши решения, — произнёс он тихо. — Мы всегда оказываемся именно там, куда приводят нас собственные поступки.

Он поднялся. Неторопливо. С известной театральностью человека, привыкшего производить впечатление.

И сказал:

— Это я поджидал вас там, в темноте. И я же шёл за вами следом.

Она ещё не успела понять, что происходит, когда он коротко размахнулся и точным ударом молотка проломил ей висок.

 

 

 

Отправить