На следующий день после получения телеграммы, когда мы с Марией вернулись после прогулки и проходили мимо стойки ресепшена, нас окликнул портье:

– Мистер Валентайн! Вас к телефону! Звонят уже во второй раз!

Я подошел и взял трубку. Сделал вид, что ничего не понимаю, и попросил говорить по-английски.

– Да, теперь понимаю. Говорите, – какое-то время слушал, потом сказал: – Подождите секунду.

– Дайте мне, пожалуйста, листок бумаги и ручку, – обратился я к портье, а когда получил желаемое, снова сказал в трубку: – Диктуйте, я вас слушаю.

Записав на листке телефон и адрес, поблагодарил абонента:

– Спасибо большое. До свидания.

– Кто это звонил? – поинтересовалась жена сенатора.

– Это звонили из Швейцарии, из нотариальной конторы. Дело в том, что полгода тому назад я послал им письмо с просьбой найти нашу дальнюю родственницу. Мне о ней мама еще много рассказывала, как и о том, что она вышла замуж и уехала с мужем в Швейцарию. Мне было как-то грустно, я вспомнил о ней и написал письмо. Только теперь они ее нашли, но она не совсем здорова и просит приехать ее навестить.

– Вот как. И что ты думаешь? – я видел, как Мария напряглась.

– Пока ничего, слишком неожиданно как-то все получилось

– А как зовут твою тетю?

– Сказали, что зовут ее сейчас Эмма Мейер.

Всю дорогу, поднимаясь к себе, мы молчали, только перед тем как расстаться, Мария спросила:

– Ты, наверно, хочешь к ней съездить?

– Даже не знаю, – тоном, подразумевающим раздумья, произнес я. – Сейчас это для меня не так важно.

При моих словах глаза Марии просто засветились от радости.

– А что сама Эмма?

– Ее поставили в известность. Она сказала, что будет рада меня видеть.

– Ну да, конечно, вы все-таки родные люди. Ты ее сам помнишь?

– Нет, – я сделал вид, что задумался. – Знаете, тетя Мария, я все-таки к ней съезжу, а то неудобно получается. Написал письмо, а сам…

– Все правильно, Майкл. Если хочешь, я могу с тобой съездить.

– Не надо. Я ненадолго, на два-три дня. Привезу тебе швейцарский шоколад и сыр.

– Ты сам приезжай. Мне этого будет вполне достаточно.

Вечером состоялся разговор с Генри. Он воспринимал меня не так, как его жена, а более серьезно, поэтому во время разговора я пару раз ловил вопросительные взгляды, но при этом он сразу согласился с тем, что съездить и повидаться с родней надо обязательно.

Весь этот спектакль с телефонным звонком был устроен для того, чтобы я мог легально съездить на несколько дней в Берн. Звонок по телефону устроил мне Джеймс, он же договорился с одной не сильно щепетильной юридической конторой отправить официальное письмо-запрос на адрес американского посольства. Осталось купить билет на самолет и вылететь в Швейцарию, что и было сделано, вот только я приобрел билет на среду, а в телеграмме Джеймсу указал, что буду в Берне только в четверг.

Сразу по прилете я нашел агентство по аренде машин. Представитель, прилизанный молодой человек, скептически оглядел меня, так как мой возраст, а главное, внешний вид явно не входили в образ богатого клиента, но стоило мне сказать, что я американец, а затем продемонстрировать свой толстый бумажник, как на его лице мгновенно нарисовалась вежливая и искусственная улыбка.

Швейцария пока еще не набрала той финансовой силы, которая через десять лет позволит ей стать мощной финансовой державой мирового уровня, поэтому голова агента автоматически склонилась перед представителем народа, который в эти непростые времена представлял собой благоденствие и большие деньги. Кристоф, так представился агент, неплохо знал английский язык, поэтому все формальности были решены буквально за десять минут, за что я поощрил молодого человека с наклеенной льстивой улыбкой дополнительными десятью долларами. В качестве ответной благодарности он подарил мне карту города, на которой отметил лучшие, на его взгляд, отели, после чего проводил меня до двери и даже помахал мне на прощание рукой. Покружив какое-то время по городу и убедившись, что слежки нет, я поехал в детективное агентство.

Еще в самом первом нашем с Джеймсом разговоре, когда я только услышал о Манфреде Хольце, уже реальном человеке, сразу понял, что мне о нем надо получить как можно более полную информацию. Вспомнив бывшую работу Макса Ругера, я отправился искать детективное агентство. Реакция директора частного сыскного агентства была вполне предсказуема, как и мгновенно исчезнувшая ухмылка, стоило ему увидеть столько денег в руках подростка.

– Мистер…

– Господин Эрнесто Кинтано, давайте договоримся так. Я плачу вам на двадцать процентов больше, а вы не спрашиваете мое имя, причем скажу сразу, ничего криминального от вас не потребуется. Если вас это устраивает, мы продолжим разговор, если нет, я ухожу.

– Тридцать процентов.

– Хорошо. Мне нужно, чтобы ваш детектив завтра-послезавтра слетал в Берн. Кстати, у вас нет связей со швейцарскими коллегами?

– Есть. На ваше счастье, как раз в Берне. Только хочу сразу предупредить, у швейцарцев правила могут оказаться более строгими, чем у нас.

– Спасибо за предупреждение – учту. Итак, мне надо, чтобы он отвез конверт, в котором будет одно фото, кое-какие сведения и инструкции. Чтобы не вызвать ненужных подозрений, я покажу вам его содержимое, а только потом заклею и отдам вашему детективу. Кроме этого, он должен будет передать им деньги, аванс. Именно такую услугу я от вас хочу.

– Меня вполне все устраивает, мистер инкогнито. Нам осталось только определиться с суммой за эту услугу.

– Скажу сразу: лишнее платить не буду. Средние расценки на подобные услуги мне известны.

– Да, да, конечно, – понимающе кивнул глава агентства. – Оплата согласно тарифам, плюс тридцать процентов.

– Хорошо. Тогда я хочу, чтобы вы или кто-то из ваших сотрудников прямо сейчас сделали звонок своим швейцарским коллегам и объяснили ситуацию, после чего мне самому хотелось бы с ними поговорить. Это возможно?

– Конечно.

Спустя два дня после этого разговора я позвонил в агентство, после чего мне сказали, что все выполнили, и предложили приехать к ним. У директора агентства я забрал письмо и стандартный договор, заключенный между мной и детективным агентством в Берне, после чего заплатил вторую половину суммы и попрощался. В полученном мною письме говорилось, что они приняли аванс и их детективы уже приступили к работе.

Спустя неделю после того как связался со швейцарцами, я остановил машину напротив детективного агентства. Войдя в кабинет главы детективного агентства, я увидел сначала недоумение, но потом в глазах господина Штокмайера проступило узнавание, все-таки не так часто заходят в его кабинет шестнадцатилетние клиенты.

– Как долетели, господин Джим Хокинс? – спросил меня директор агентства, при этом позволив себе легкую улыбку.

Видно он, как и я, читал книгу Стивенсона «Остров сокровищ». Еще в разговоре по телефону он настоял, чтобы в договоре обязательно было имя, любое, какое мне только придет в голову. Так как моя операция являлась своеобразным аналогом романа Стивенсона, то я решил назвать себя Джимом Хокинсом. Там сундук с награбленными сокровищами – здесь хранилище с награбленными богатствами, там Джим Хокинс – здесь Майкл Валентайн.

– Спасибо. Хорошо долетел. Теперь давайте перейдем к делу.

Глава агентства подтолкнул мне папку с документами:

– По вашему делу работали два наших самых лучших детектива. Здесь все их отчеты, графики передвижения лиц и фотографии, господин Хокинс.

– Надеюсь, это досье у вас в единственном экземпляре, господин Штокмайер?

– Секреты наших клиентов – это только их секреты. Это первое правило любого детективного агентства.

– Спасибо. Вот деньги, – я положил пачку банкнот на стол и забрал папку. – Пересчитайте.

Через пять минут господин Штокмайер, сложив деньги обратно в стопку, поднялся с кресла.

– Мы всегда рады таким клиентам. Если вам снова понадобятся подобного рода услуги – обращайтесь.

– Всего хорошего, господин Штокмайер.

– До свидания, господин Хокинс.

Сидя в машине, быстро просмотрел отчеты детективов. В них все было изложено в лучших швейцарских традициях: четко, лаконично, понятно. Выделив указанные в отчете адреса, я сел за руль и принялся закреплять полученную информацию, исходя из отчетов детективов и карты города. Когда окончательно стемнело, остановил машину у первого попавшегося мне на глаза отеля. После ужина снова принялся, но теперь уже основательно, изучать досье. Лист за листом я впитывал информацию, анализировал, строил и отбрасывал варианты. Маршруты людей, за которыми следили детективы, сначала сверялись с картой, а также по памяти уже с теми местами, где я сегодня был. Картинка пазла сложилась довольно быстро, тем более что объектов слежки было всего четыре. Сам Манфред Хольц, Джеймс, хозяин бара, пожилой немец по имени Зигфрид и еще один мужчина, имя и адрес которого детективы не смогли установить, но при этом он оставил свое фото им на память. Встреча Хольца с неизвестным типом, я посчитал, произошла спустя несколько часов после того, как Джеймс получил телеграмму о моем приезде. Их контакт был последним в списке встреч и единственным, а вот с англичанином и владельцем бара он за все это время встречался трижды.

Манфред Хольц, судя по фотографиям, никак не походил на героя войны, который охотился на советские танки с фаустпатроном или держал оборону, отстреливаясь до последнего патрона. Располневший, но еще крепкий на вид мужчина, лет тридцати пяти, с довольно приятным, но уже потертым от излишеств лицом, больше походил на владельца булочной. К тому же он легко выходил из себя и был несдержан на язык, такой вывод сделал в своем отчете наблюдавший за ним детектив. Он отметил три подобных случая. При первой встрече с англичанином немец так громко ругался, что часть его выражений смогли записать, следующий раз в телефонной будке и во время посещения им продовольственного магазина, где он обругал хозяина.

Помимо встречи с Джеймсом, Хольц несколько раз посещал бар «Зигфрид», названный так по имени владельца, где общался с посетителями в общем зале, а вот с хозяином заведения он разговаривал трижды, причем для этого они уходили в подсобное помещение бара. Посетителями бара являлись в основном уроженцы Германии с военной выправкой, так записал в своем отчете о составе постояльцев детектив-швейцарец. Хозяин питейного заведения Зигфрид Майер, немец, сорок семь лет, владеет баром уже четыре года. Кроме немецкого он хорошо владеет английским языком. Имеет собственный дом в пригороде, две машины и личного шофера-телохранителя. Согласно записям, всю последнюю неделю Майер появлялся в баре в районе трех часов дня, а уезжал в час ночи. Его привозил и отвозил на машине личный водитель.

«Судя по всему, бар – это прикрытие, место для встреч, а основная его работа – посредник. По крайней мере, так показывает цепочка встреч: Хольц – Майер – неизвестный тип. Он, если я все правильно понимаю, должен стать моим убийцей, – я даже покачал головой при этой мысли. – Какой же ты все же жадный, герр Хольц. Нет чтобы поговорить сначала со мной, а ты сразу… Впрочем, так даже интересней, а заодно жадину накажем».

Помимо встреч с людьми в бумагах был отмечен еще один контакт, где Хольц приехал в банк и пробыл там более двух часов.

«Наверно, здесь лежат сокровища Али-Бабы или Манфреда Хольца. Наверно, решил счет открыть. М-м-м… Судя по данным, банк входит в первую десятку. А жирок, наверно, нажил на сотрудничестве с нацистами».

В той жизни мне довелось краем уха услышать о разразившемся в конце 1990-х годов международном скандале. Тогда на весь мир было объявлено, что во время Второй мировой войны в силу секретных соглашений, заключенных гитлеровской Германией с правительством Швейцарской Конфедерации и сообществом швейцарских банков, из Третьего рейха в Альпийскую республику в огромных количествах поступало золото и иные ценности, конфискованные нацистами в оккупированной Европе. Часть ценностей закладывалась под кредиты, а другая часть продавалась за швейцарские франки, на которые гитлеровское правительство производило закупки импортного сырья, материалов и продовольствия. В результате к концу войны Швейцария стала самой богатой страной Европы, а по золотовалютным резервам вышла на второе место в мире после США. Также выяснилось, что ведущие страны Запада знали об этом и даже принимали участие в дележе награбленного.

«Все это лирика, нам нужна практика. Что возле банка находится? – стал вспоминать я. – Кафе на углу, на другой стороне улицы. Напротив него стоит газетный киоск. Видел еще продавщицу цветов… Вроде все».

Проанализировав сложившуюся ситуацию, я убедился, что все мои предположения обрели реальные очертания. Если здесь для меня что и осталось непонятным, так это на чью сторону встал англичанин.

Лег рано, так как собирался приехать в аэропорт на пару часов раньше прибытия рейса из Мадрида. По моим расчетам, помимо Джеймса и Хольца, там должен был появиться наемный убийца, так как в аэропорту всегда много народа, поэтому здесь довольно удобное место, где ему можно показать жертву.

Приехал, как и намечал, за два часа до прилета самолета, некоторое время осматривался, стараясь не привлекать внимания, пока не нашел нужное мне место – ряд кресел, находящийся сбоку от стойки регистрации. Во-первых, они были частично закрыты из-за постоянно толпящихся там пассажиров, регистрирующихся на рейсы, а во-вторых, развернуты к выходу из здания аэропорта. Киллер там точно не сядет, зато отсюда прекрасно видно всех тех, кто входит в здание аэропорта. Осталось сделать последние приготовления. Выйдя из аэропорта, я вернулся к автомобилю, где переоделся. Надел плащ на размер больше, нацепил на нос очки с простыми стеклами, а так как день был ветреный, то еще надел шляпу с обвисшими полями. Какое-то время сидел в машине, а когда до прилета остался час, вышел и неторопливо прошел в здание аэропорта. Покрутился по залу, затем купил пару журналов, устроился на облюбованном ранее месте и приготовился ждать. Самое интересное, что я получал от этого спектакля немалое удовольствие, так как нечто похожее мне приходилось проделывать в той жизни.

Сначала в зале ожидания появился киллер, который быстро и цепко огляделся, выбирая место. Найдя, сел и развернул газету, которую принес с собой. Одного скользящего взгляда на него мне вполне хватило для его оценки. Мужчина лет тридцати пяти – сорока. Покатые плечи, спрятанные под курткой, и толстые запястья говорили о большой физической силе. Лицо обычное, без особых примет.

Спустя еще десять минут в здание аэропорта вошли Хольц и Джеймс. Немец бросил пару взглядов по сторонам и, убедившись, что наемник здесь, продолжил разговор с Джеймсом. Чтобы скоротать время, моя знакомая парочка подошла к буфету, где взяли по стаканчику кофе.

Киллер до этого делал вид, что увлеченно читает газету, но стоило ему услышать о прибытии рейса из Мадрида, как он оторвался от чтения, посмотрел на часы, после чего сложил газету и встал со своего места. Ни дать ни взять, человек, который встречает кого-то с испанского рейса. При этом только я заметил, как пересеклись взгляды Хольца и киллера. Стоило мне окончательно убедиться, что все идет по плану, я поднялся и вышел из здания аэропорта, затем сел в машину и стал ждать дальнейшего развития событий.

Через полчаса, когда поток прилетевших пассажиров схлынул, рассевшись в такси и машины, вышли Джеймс и Хольц. Я полюбовался кислой и недовольной физиономией немца, который сердито выговаривал англичанину, идущему с невозмутимо-задумчивым лицом. Английский лис, подумал я, уже сообразил, что американец начал свою игру. Вслед за ними, спустя пару минут, вышел киллер и быстро зашагал к стоянке такси. Хольц, не удержавшись, проводил его взглядом. Дождавшись, когда наемник сядет в машину, я отъехал от обочины и направился вслед за ним. Наемник вылез у бара «Зигфрид», где пробыл порядка пятнадцати минут, затем вышел, но уже теперь пошел пешком.

«Доложился, скинул ствол и теперь, скорее всего, топает домой».

Стоило тому зайти в магазин, как я остановил машину на обочине, затем, выждав время, вышел и неторопливо пошел на улице. Мне нужно было определить направление, в котором пойдет несостоявшийся киллер. Все остальное решалось мастерством и опытом оперативника-профессионала.

Дом, в который наемник вошел, требовал капитального ремонта. Темные потеки на серых ободранных и грязных стенах, лежащий на земле мусор, покореженная входная дверь – все говорило о том, что тут живут неудачники. Я поднялся на площадку в тот самый момент, когда он открыл дверь. С чутьем у него все обстояло прекрасно, и стоило ему бросить на меня взгляд, как он понял, что незнакомец пришел за ним. Бумажный пакет с продуктами, который тот держал в руке, в следующую секунду уже летел на меня, вот только я этого ожидал, поэтому легко увернулся, как и от его удара кулаком.

«Если он такой же киллер, как и рукопашник, то эта история тянет на анекдот», – подумал я, затаскивая бесчувственное тело в квартиру. Запер дверь, хотел сесть в кресло, но присмотрелся к пятнам и рваной обшивке, побрезговал. Обошел квартиру, потом осторожно выглянул в окно. Интуиция молчала, да я и так понимал, что сработал чисто.

Когда неудавшийся убийца очнулся, его первыми словами были:

– Значит, я тогда не ошибся, за мной все же следили.

В его голосе не было ни боли, ни страха, ни обиды, а только сухая констатация факта, и что меня еще удивило, он не рвался, не кричал. Он почему-то был спокоен, при этом его состояние выглядело каким-то неестественным.

«Зная, что речь пойдет о его жизни и смерти, и быть таким спокойным… Непонятно».

Я насторожился, не понимая его поведения.

– Поговорим?

– Хочешь знать, кто заказчик? – вдруг неожиданно, прямо в лоб, спросил он меня.

– Мне это и так известно. Манфред Хольц.

– Тогда что тебе надо? – опять в его голосе не было даже намека на чувства.

– Расскажи мне о Зигфриде.

– Сволочь. Жадная сволочь. Жирный паук, высасывающий из своих жертв все, до капли, – даже сейчас говоря о человеке, которого он ненавидел, не чувствовалось в его голосе ни малейшего следа ярости или гнева. Слова звучали сухо, бесстрастно, без ни малейшего следа эмоций.

Только тут я понял, кто мне попался. За годы своих командировок я научился по-другому, в отличие от обычных людей, смотреть, слышать и анализировать окружающий меня мир. Научился видеть в людях «двойное дно», там, где у них спрятано все сокровенное, оттачивал и совершенствовал полученные знания, которые заключались в умении психологически давить и физически ломать человека. Только сейчас мне они были не нужны, так как этот человек был «пустышкой». Так я называл тип людей, которые, теряя смысл жизни, выгорали изнутри и жили только по инерции.

«Он и так себя давно похоронил, чего ему еще бояться».

– Что еще можешь о нем сказать?

– Я ничего о нем не знаю. Могу только сказать, что в баре постоянно сидит вышибала. Гюнтер по кличке Одноглазый, который за хозяина кому хочешь глотку порвет. Есть у него еще телохранитель – его шофер. Гельмут Росс. Мне говорили, что он отличный стрелок.

– Что скажешь про Хольца?

– Тряпка.

– И всё?

– Всё.

– Больше ничего не хочешь сказать?

– Чтобы этот мир провалился в ад!

Выйдя из дома, еще раз проверившись, я нашел телефонную будку и позвонил в отель, где снимал номер Джеймс. Мне сказали, что тот сейчас находится в номере. Поблагодарив, я положил трубку, а еще спустя полчаса уже стучал в номер англичанина. Дверь открылась. Увидев меня, ухмыльнулся.

– Привет, англичанин.

– Привет, Майкл. Знаешь, нечто подобное я от тебя ожидал. Без выкрутасов, как вижу, ты не можешь. Заходи.

– Не вижу смысла. Нам надо идти.

– Рассказывай, что придумал.

– Зачем рассказывать, сам все увидишь. Где сейчас Хольц?

– Домой поехал. Злой, как черт. Сказал, что будет ждать моего звонка.

– Отлично. Тогда мы спускаемся вниз, после чего ты позвонишь от стойки портье, а затем передашь трубку мне.

– Не доверяешь? – усмехнулся Джеймс.

– Не доверяю.

Джеймс закрыл номер, после чего мы спустились вниз. Англичанин набрал номер, потом передал мне трубку.

– Алло! – раздался в трубке чей-то недовольный, с нотками раздражения, голос.

– Господин Хольц?

– Это я. С кем, я говорю? – на сносном английском языке спросил меня немец.

– Привет, Манфред. Это твой друг Майкл.

– Дьявол! Откуда ты звонишь?

– Я здесь в Берне. У меня мало времени, так что давай не будем терять время на пустые разговоры. Собирайся. Мы с Джеймсом сейчас подъедем к тебе, а потом сразу в банк.

– Прямо сейчас?! Я… не могу.

– У меня завтра самолет, господин Хольц. Тебе решать.

– Где ты раньше был?! – в его голосе было полно возмущения. – Выскочил, как чертик из коробочки!

– Так мы идем или нет? – продолжал я давить на него.

– Идем, – сейчас в его голосе чувствовалась неуверенность. – Приезжайте… через час… Нет! Лучше давай встретимся у банка… через полтора часа. Как тебе?

– У какого банка?

Он быстро назвал банк, после чего сразу повесил трубку.

«Угадал с банком», – подумал я, потом повернулся к англичанину:

– Вот и все.

– Ты мне кое-что обещал, Майкл, – хитро прищурившись, сказал Джеймс, – и я очень надеюсь, что ты выполнишь свое обещание.

– Обещал – сделаю, – обнадежил я его.

– Это радует. Поехали?

Мы добрались до банка за двадцать пять минут, а все остальное время до приезда Хольца просидели в кафе, перебрасываясь дежурными фразами. Сели так, что нам был виден вход в банк, поэтому, стоило немцу вылезти из такси, как Джеймс поднялся:

– Вон он. Пошли.

Выйдя, я быстро и незаметно огляделся. У тротуара, напротив банковского здания, стояла машина с двумя мужчинами, которой раньше не было. Мы пересекли с Джемсом улицу и подошли к немцу.

– Добрый день, господин Хольц.

– Может, мне кто-нибудь объяснит, что тут вообще происходит, черт возьми?!

– Не вижу смысла в пустых объяснениях. Давайте, не теряя времени, приступим к делу.

Немец прямо заскрипел зубами от злости, так ему хотелось выругаться, но в последний момент передумал, только мазнул по мне ненавидящим взглядом.

– Согласен. У нас еще будет время поговорить, а теперь идемте, – сейчас в его голосе читался скрытый намек, который, как он считал, никто не понял.

– Секунду, господа. Надеюсь, все наши условия остаются в силе? – неожиданно подал голос Джеймс.

– В силе, – сухо и недовольно бросил Хольц.

– Как только мы выходим с довольными улыбками из банка, считай, что ты разбогател, – успокоил его я. – А теперь пошли.

Стоило нам заявить свое право на хранилище, как нам сначала прочитали короткую лекцию, что для открытия хранилища требуется предварительная заявка, чтобы подготовить документы. Нам пришлось настоять, и только после того, как пришел заведующий юридическим отделом, клерки занялись поиском документов. Пришлось ждать около двух часов, пока нашли документы и пришли те лица, которые должны быть задействованы в этой процедуре. Наконец мы оказались в кабинете начальника юридического отдела. Кроме хозяина кабинета здесь находились еще два человека. Переводчик и господин Томас Хубер, отвечающий за подземные банковские хранилища. Все они, как нейтральные лица, должны были заверить подлинность и последовательность исполнения всех пунктов процедуры, которые были определены заказчиком и заверены банком. Для начала нам предложили предъявить документы, что мы и сделали, после чего главный юрист продемонстрировал нам металлический чемоданчик с цифровым замком и полоской с печатью банка, после чего сорвал печать.

– Прошу! – и он повернул к нам чемоданчик вперед замком.

Манфред осторожно набрал код. Замок щелкнул. Заведующий юридическим отделом удовлетворенно кивнул головой, развернул чемоданчик к себе, затем открыл его, достал книгу, копию той, что сейчас лежала у меня в портфеле, и конверт. Вскрыв конверт, он достал лист бумаги с текстом, отпечатанным на машинке, внимательно прочитал, после чего поднял на нас глаза и сказал:

– Господа, у вас должен быть второй экземпляр вещи, которая лежит в этом маленьком металлическом хранилище.

Манфред, начавший нервничать, бросил на меня быстрый взгляд. Я открыл портфель, вытащил из него книгу и передал хозяину кабинета.

– Садитесь, господа, – сказал хозяин кабинета. – Думаю, что вам придется какое-то время подождать, так как следующая процедура требует времени.

Несмотря на свой невозмутимый вид, я вдруг неожиданно почувствовал, что нервничаю. Юрист положил книгу на стол, а затем достал точно такой же экземпляр из чемоданчика, после чего все трое банковских служащих стали медленно и тщательно сравнивать страницу за страницей. Нам оставалось только ждать и волноваться. На сравнение двух книг ушло двадцать шесть минут. Манфред Хольц старался держать себя в руках, но при этом было заметно, что он нервничает. Немец уже дважды вытирал капельки пота, выступавшие на верхней губе.

– Ваш экземпляр полностью соответствует переданному нам образцу. На этом процедура завершена. Можете забрать ваши экземпляры книг, господа, – с этими словами юрист вручил нам каждому по экземпляру. – Теперь вы пройдете с господином Хубером в наше подземное хранилище, а ваши документы пока останутся у меня. Если все пройдет хорошо, то вам, господа, будут оформлены специальные пропуска в банковское хранилище, которые сможете забрать у клерка, вместе с вашими документами. Теперь я уполномочен сделать вам одно сообщение. Аренда хранилища клиентом была оформлена на срок в семь лет, а это значит, что ваши права на арендованное вами хранилище истекают через три месяца. По нашим правилам владельцы хранилища должны за месяц до конца аренды поставить в известность банк о продлении или закрытии аренды хранилища. Вам все понятно, господа?

– Да. Понятно, – вразнобой ответили мы.

– Может, у вас будут какие-то особые пожелания?

– Пожелания? Что вы имеете в виду? – поинтересовался я.

– Так как вы оба являетесь владельцами содержимого хранилища, то одним из таких условий может быть запрещение посещать хранилище одному, без компаньона.

Немец бросил на меня быстрый взгляд и поспешил ответить:

– Нам никаких дополнительных условий не надо, мы полностью доверяем друг другу. Правда, Майкл?

– Конечно, Манфред.

– В таком случае, господа, вы можете идти. Если у вас появятся вопросы, вы знаете, где меня найти. До свидания, господа.

После его слов господин Хубер показал нам рукой в направлении двери, заявив:

– Прошу следовать за мной, господа.

Мы спустились в подвал. Бетонные стены, металлические решетки, охрана, да и сама массивная круглая металлическая дверь хранилища произвели на меня впечатление. Где-где, а в таких местах мне еще не довелось бывать.

Следующей проверкой тех, кто хотел стать владельцами хранилища, стал набор цифрового кода. Мы подошли к массивной двери, а господин Хубер с охранником остались в тамбуре-шлюзе.

Хольц уже с большим трудом сдерживал волнение, что было видно по его подрагивающим пальцам, которыми он медленно набирал цифры кода. Странно, но именно в этот напряженный момент мне было просто любопытно, что же там спрятали нацисты. Наконец, последняя цифра набрана, секунда тишины – и вдруг раздалось тяжелое лязганье металла. В эту секунду я окончательно превратился в ребенка с горящими глазами, который сейчас увидит…

– Господа, я удаляюсь, – раздался голос господина Хубера. – Если вам что-то понадобится, сообщите охраннику.

Не успел он уйти, как раздался голос охранника:

– Разрешите?

Мы отодвинулись. Он взялся за массивную ручку и потянул дверь на себя. Было видно, как напряглись его плечи. Когда дверь на треть открылась, он, ни слова не говоря, вернулся в тамбур. На лице Хольца разлилось торжество, а губы растянула счастливая улыбка.

«Я богат! Я богат!» – легко читалось на его лице.

Не оглядываясь на меня, Хольц первым вошел в хранилище, а я следом за ним. Мое детское ожидание было обмануто, стоило мне увидеть ряды ящиков, окрашенных в защитный зеленый цвет и заполнявших две трети хранилища. Автоматически отметив нарисованные по трафарету номера и пломбы на защелках ящиков, я попытался понять, сколько же их здесь находится, но так как номера в моем поле зрения заканчивались № 117, я решил, что это и потом можно узнать. Более интересно сейчас было наблюдать за Хольцем, который сначала прошел до конца хранилища, проведя рукой по краю ящиков, потом снова вернулся на середину. Раз повернулся вокруг оси, потом второй раз и только затем бросил на меня победоносный взгляд, наверно, так смотрит полководец на поле битвы, которое принесло ему победу. Мне даже показалось, что он сейчас заорет: «Это все мое! Мое!»

Вот только кричать он не стал, а вместо этого негромко и торжественно сказал:

– Как долго я шел к этому моменту. Ох, как долго. И наконец, пришел.

– Рад за тебя, Манфред. Поздравляю.

Он бросил на меня презрительный взгляд:

– Ты не понимаешь, американец! Так как не знаешь, что мне пришлось пережить за эти годы!

Сейчас в его голосе была слышна неприкрытая злоба.

– Надеюсь, ты не на меня злишься, Манфред? – спросил его я с улыбкой.

Немец криво усмехнулся:

– Конечно, нет, друг Майкл.

– Вот и отлично. Теперь давай посмотрим, что в этих ящиках. Уж очень хочется увидеть, что в них лежит! – для большего эффекта я даже потер ладошку о ладошку, чем вызвал брезгливую улыбку у Хольца.

– Ты не слишком торопишься, мой друг? Момент торжества не длится вечно, поэтому им надо как можно более полно насладиться.

«Какой пафос! Идиот!» – брезгливо подумал я, а сам сказал, отыгрывая непосредственность подростка, которому не терпится удовлетворить свое любопытство:

– Так интересно же, что там лежит.

– Интересно, видите ли, ему, – с какой-то издевательской интонацией протянул Хольц. – Ну, ладно, давай посмотрим.

Подойдя к ближайшему штабелю, я уже был готов сорвать пломбу с ближайшего ко мне ящика, как, немец, отошедший к другой груде ящиков, неожиданно воскликнул:

– Эй! Иди сюда!

Подойдя к нему, я увидел лежащую на одном из ящиков раскрытую конторскую книгу приличной толщины. С первого взгляда стало понятно, что это хорошо оформленный каталог всего того, что хранилось в ящиках. За каждым номером на ящике шел список его содержимого, причем на двух языках, на немецком и английском, с кратким описанием предметов.

«Китайская бронзовая ваза. Эпоха Мин. Рафаэль. „Портрет молодого человека“. Пасхальное яйцо „Несессер“. Карл Фаберже…» – только начал я читать, как меня резко отбросило в сторону и прижало к груде ящиков.

– Ты чего? – сделав возмущенное лицо, спросил я, когда Манфред, схватив меня за лацканы плаща, с силой приложил спиной о груду ящиков.

– Это не твое и никогда не будет твоим, дерьмо американское! Запомни это, ублюдок заокеанский!

Сейчас в его глазах горела не злоба, а бушевала самая настоящая ярость. Он с таким трудом шел к своей цели, что теперь, когда ее достиг, был готов убрать любое препятствие со своего пути. Я видел, что он сейчас не в себе и готов на самый безумный поступок. Именно этой вспышкой, наверно, можно было объяснить, что немец схватил меня за горло и принялся душить.

– Ты что делаешь? – прохрипел я. – С ума…

– Запомни, ублюдок…

Он не договорил, потому что в следующую секунду я развел руки в стороны и тут же нанес резкий одновременный удар ребрами ладоней по бокам противника. Вся хитрость заключается в том, чтобы попасть в строго определенные места на теле. Ударишь чуть выше, поломаешь ребра, чуть ниже, не будет никакого эффекта. Тут важна точность. Немец хрюкнул, после чего, разжав пальцы, завалился на пол, даже не успев стереть маску ярости со своего лица. Я покрутил шеей, потом осмотрелся, нашел взглядом самый маленький ящик, лежавший наверху, стащил его вниз и поставил на торец. После чего взял каталог, сел на ящик и стал его листать. Картины известных художников. Коллекции старинных монет. Древние вазы и статуэтки. Интерес к содержимому каталога как появился, так почти сразу исчез. Закрыв, я сунул его себе под задницу, потому что ящик, на котором я сидел, оказался жестким и угловатым.

«Марию бы сюда! Вот уж сколько было бы восторга! Она бы точно здесь поселилась. Вот только не покажешь и не расскажешь. Насколько я узнал Вильсонов, они не оставят ничего себе, а раздадут все это богатство по музеям. Я, в принципе, не против, вот только как потом отмыться от этого всего. Конечно, можно будет соврать, но зачем? Не знают, да и бог с ними. А вообще, как-то я обо всем этом не подумал. Богатства, богатства, а как насчет конкретики…» – тут мои размышления прервали стоны очнувшегося Хольца.

Я переключил свое внимание на него. Спустя еще какое-то время он окончательно пришел в себя, попытался приподняться, охнул и тут же скрючился от боли. Затем с явным трудом, опираясь на угол ящика, Манфред попытался подняться, а когда не получилось, сел, прислонившись спиною к груде ящиков, и, тут же скривившись от боли, тихонько застонал. Какое-то время он сидел, закрыв глаза, а когда поднял их на меня, его взгляд изменился, стал злобно-задумчивым.

«Похоже, что англичанин оказался на моей стороне, иначе бы он его предупредил, что от меня надо держаться подальше. Хотя… возможно, тут невольно сыграла роль эйфория, замешанная на эмоциях».

– Ты убил… Дитриха? – перебарывая боль, спросил меня Хольц.

– Убил?! Я?! Манфред, ты что такое говоришь? Да и вообще, как ты мог такое подумать обо мне! – ответил я ему, придав своему лицу выражение самой искренней честности. – Да и вообще о ком ты говоришь?

– Ни о ком. От боли в голове перепуталось.

– Это бывает. Не пора ли нам, наконец, перейти к делу. В каталоге – сто тридцать девять ящиков и около трехсот единиц наименований самых разных предметов. Как делить будем?

Судя по его гримасе, скользнувшей по лицу, ему была противна сама мысль о дележе с кем-либо всего этого богатства, которое он давно считал своим, но при этом понимал, что спор с наглым американцем может серьезно отразиться на его здоровье. Переборов свое, явно завышенное чувство собственного достоинства, он сказал почти по-дружески:

– Я не очень хорошо себя чувствую, Майкл. Может, давай все отложим на завтра. Хорошо?

– Завтра так завтра, – легко согласился я. – Поднимайся, Манфред, и пошли.

После того как было закрыто хранилище, мы поднялись наверх, забрали документы и пропуска-разрешения, после чего вышли из банка. На входе нас встретил Джеймс.

– Как все прошло?

– Нормально, – буркнул Хольц, при этом, не сдержавшись, бросил на меня злой взгляд. – Идемте в кафе, вон то, через дорогу, там обо всем и поговорим.

Войдя в кафе, мы с Джеймсом опять сели так, чтобы контролировать входную дверь и окно, выходящее на улицу. По пути я снова отметил как машину с двумя наемниками, так и брошенный в их сторону быстрый взгляд немца.

– Раз все хорошо, то, я думаю, не грех отметить это дело рюмочкой коньяка. Вы как, господа? – предложил англичанин.

Мы с Хольцем только молча кивнули головами. Какое-то время все молчали, изредка переглядываясь, в ожидании заказа. Когда на столе появились чашки с кофе и рюмки с коньяком, начался деловой разговор. И начал его, к моему удивлению, Хольц.

– Джеймс, приношу свои извинения, но обещанную сумму сейчас выплатить я просто не в состоянии. Мне неожиданно пришлось пойти на траты. Давай сделаем так: половину суммы я отдам прямо сейчас, а остальную часть через семь-десять дней. В качестве компенсации к оставшейся сумме я приплюсую еще десять процентов. Так пойдет?

– У меня на руках остается твоя расписка на полную сумму. Переписывать мы ее не будем. Ты ее получишь обратно, когда вернешь мне вторую половину денег плюс десять процентов.

Хольц задумался, потом выложил на стол пакет и сказал:

– Это твое.

Англичанин положил пакет в портфель и вопросительно посмотрел на меня.

В свою очередь я достал пакет и передал его прямо в руки Джеймсу.

– Здесь все, до цента, как и обещал. Можешь пересчитать.

Хольц посмотрел на меня, словно в первый раз увидел. Он все еще никак не мог понять, как может прятаться за лицом шестнадцатилетнего юноши непонятно откуда взявшийся опасный незнакомец. Впрочем, мне сейчас было не до тонких психологических материй, так как мимо окна кафе только что проехала машина с наемниками. Немец, сидевший спиной к окну, ничего не заметил.

«Похоже, игра началась, – подумал я. – Теперь надо убедиться, по той ли схеме они будут работать».

Я исходил из того, что один из них перекроет черный ход, пока водитель контролирует входную дверь и улицу. Пора было проверить мои расчеты.

– Извините, но мне нужно в туалет.

Немец после моих слов насторожился, но видя, что я оставил портфель, снова расслабился, а англичанин только усмехнулся.

Спустя пару минут я уже вышел черным ходом из кафе, в спортивной куртке и кепке, бросив в мусорный бак свои плащ и шляпу. Боевик, вывернувший из-за угла, еще не понимая, кто перед ним, насторожился и сунул руку в боковой карман куртки, как я сделал шаг вперед и ударил его ладонью в лицо. Хлесткий удар, не калечащий человека, но оглушающий и лишающий ориентации. Наемник охнул и вскинул руки к глазам, но последующая за этим связка из двух ударов отправила его в бессознательное состояние. Быстро обыскав, вытащил у него из кармана «люгер», изделие немецких оружейных мастеров, сунул его за ремень, под куртку, после чего быстрыми шагами вышел на улицу. Водитель, наблюдая за входом, никак не среагировал на парнишку в спортивной куртке. Далеко, не пошел, спрятавшись за газетным киоском, после чего стал наблюдать за развитием событий. Спустя несколько минут из кафе выскочил Хольц, бросил злой и растерянный взгляд на машину, но подходить не стал, а вместо этого развернулся и скрылся в кафе. Водитель, стоило ему увидеть немца, заволновался, бросив несколько взглядов по сторонам, потом все же решился, вышел из машины и пошел за угол кафе, туда, куда ушел его напарник. Воспользовавшись моментом, когда меня никто не мог видеть, я быстро добежал до своей машины и сел так, чтобы меня не было видно со стороны. Еще спустя пять минут из кафе вышли Джеймс и Манфред. Попрощавшись, они разошлись в разные стороны, причем на лице англичанина блуждала ехидная усмешка. Стоило им разойтись, как из-за угла появился водитель, который тащил на себе еще не пришедшего в себя напарника. Манфред, который еще недалеко отошел, обернулся, а когда увидел эту картину, до него, наконец, дошло, что не только у него есть план по устранению своего напарника. Несколько секунд он стоял столбом, потом бросил по сторонам испуганные взгляды и резко, чуть ли не бегом, сорвался с места, напугав при этом пожилую пару, которая шла ему навстречу. Я повернул ключ зажигания, двигатель завелся с половины оборота. Догнать беглеца мне не составило труда. В тот самый момент, когда Хольц заскочил в телефонную будку, я затормозил рядом с ней. Он только начал набирать номер, как услышал, что за его спиной заглох двигатель, и обернулся, чтобы узнать, что там делается за его спиной. В этот самый момент я вышел из машины и помахал ему рукой. Держа трубку в руке, он так и стоял вполоборота, пока я не подошел и не открыл дверь телефонной будки.

– Кому звонишь? Наверно, Зигфриду? – лениво поинтересовался я.

Немец оказался настолько ошеломлен, что даже врать не стал, а просто кивнул головой, как китайский болванчик.

– Зачем звонить? Поехали, я хочу лично с ним поговорить.

– К нему? – удивился Хольц, приходя в себя.

– Конечно. Пошли. Будешь показывать мне дорогу.

Спустя двадцать минут я затормозил на безлюдной улочке, напротив телефона-автомата. Огляделся по сторонам, никого не было. Быстро переложил безжизненное тело в багажник, затем зашел в будку, набрал номер.

– Привет, Зигфрид. По-английски говоришь?

– Говорю, – лаконично ответил посредник.

– Я тот американец, которого тебе заказал Хольц. Знаю, что он заплатил тебе за меня. Вопрос. Что будет с заказом, если заказчик умрет? Отвечаю. Все зависит от совести посредника, у которого совести в принципе нет. – На этом месте в трубке раздалось громкое хмыканье. – Так вот, хочу сообщить, что заказчик умер. Мне очень жаль, что так случилось, поэтому я хотел его похоронить в хорошем месте, где его никто не потревожит. Плачу за эту работу тысячу долларов. Если согласен, пришли к месту, которое я укажу, тех двух парней, которые меня сегодня пасли. Думаю, они уже на подходе к твоему бару. Устраивает?

– Дитрих – твоя работа?

– Моя.

– Тогда плюс еще пятьсот. Говори время и адрес.

Я продиктовал ему данные, после чего сказал:

– Все будет лежать в багажнике. Вопросы есть?

– Нет, – буркнул владелец бара, и через секунду в трубке раздались гудки.

Избавившись от тела, я проехался по магазинам, после чего поехал в аэропорт и купил билет на самолет, летящий в Мадрид. Упаковал вещи, после чего подъехал к отелю, где снимал номер англичанин. Тот оказался на месте. Постучал.

– Кто? – раздалось из-за двери.

– Джеймс, это я. Пустишь?

Дверь открылась.

– Что, уже соскучился по мне, американец?

– Ага.

– Заходи.

Я прошел в номер, после чего мы сели друг против друга.

– С чем пришел?

– Срочно пришлось уйти, поэтому забыл попрощаться. Пришел извиниться, а заодно сказать, что Хольц не сможет выполнить свои денежные обязательства перед тобой.

– Надеюсь, ты не специально пришел, чтобы огорчить дядюшку Джеймса этой новостью?

– Конечно, нет. У меня есть, если ты еще этого не заметил, чувство благодарности.

– Это ты о том, что я ему не рассказал, кто ты есть на самом деле? – английский разведчик усмехнулся. – Да мне и самому до сих пор непонятно, кто ты такой есть. Вот только, пообщавшись с тобой, мне стало понятно, что из вас двоих – он мальчишка, а не ты. Значит, все закончилось?

– Не сложилось у нас с ним.

– Упокой Бог его душу, – англичанин перекрестился.

– Сколько он тебе остался должен, Джеймс?

– Двадцать пять тысяч.

– Много. У меня с собой около тысячи. Когда сможешь быть в Мадриде? Перелет оплачу.

– Не знаю. Сначала мне надо в Лондон, а потом… Нет, не скажу. Ты же из Мадрида никуда пока больше не собираешься?

– Если только на море через пару месяцев.

– Счастливчик, – Джемс немного подумал. – Постараюсь… через месяц прилететь.

– К этому времени деньги будут тебя ждать.

– С тобой приятно иметь дело, Майкл. М-м-м… Не скажешь, что там… в хранилище? Или секрет?

– Не секрет. Там лежит корона королевы Великобритании и прочие побрякушки английских королей.

– Смешно.

– До встречи, английский шпион.

– Увидимся, американец.