Двухэтажный особняк Микки Кинли, расположенный на берегу залива Бискейн, окружала полутораметровая массивная стена из светлого известняка. Из-за забора были видны стройные австралийские сосны и пальмы. В ограду были врезаны массивные ворота и расположенная в двух метрах от них калитка. Над ней, на металлической арке, висела лампа, выполненная в форме средневекового фонаря. Даже здесь, у входа, был слышен рокот набегающих на берег волн залива.

Еще не было восьми часов утра, когда раздался приближающийся рев мотора, а еще спустя несколько минут напротив калитки остановился автомобиль «форд», седан тысяча девятьсот сорок седьмого года выпуска. Из него вышли три человека, одетые в костюмы и шляпы темных цветов. Один из них был постарше возрастом и массивнее своих спутников. Все трое были жилистые и крепкие на вид парни. Один из них, подойдя к калитке, нажал на звонок. Спустя пару минут подошел охранник.

– Чего надо?

– Нужен мистер Кинли.

– Кто такие?

– Федеральное бюро расследования. Также скажи хозяину, что у него есть выбор: отвечать на вопросы у нас в офисе или у себя дома.

– Скажу.

Охранник вернулся спустя пять минут и открыл калитку. Взгляд у него был злой и настороженный. Видимо, ему не нравился утренний визит федеральных агентов. Вчера его, как и хозяина, допрашивали в полиции, но если его отпустили через полтора часа, то хозяин просидел на допросе не меньше пяти часов. Теперь еще и агенты ФБР явились, будь они неладны, большими буквами читалось на лице сорокапятилетнего мужчины. Он уже два года работал охранником на этой вилле, имел один срок, и обратно в тюрьму ему очень не хотелось. Пропустив агентов во двор, он увидел в руке одного из них среднего размера чемодан.

– Что это? – ткнул в него пальцем охранник.

– Не твое дело, – ответил ему федерал, держащий в руке чемодан.

Охранник зло покосился на агента, затем тщательно закрыл калитку и повернулся к незваным гостям.

– Идемте за мной, – буркнул он неприветливо.

Гангстер, плохо спавший ночь, сейчас находился в раздраженном состоянии. Он даже не был уверен, правильно ли сделал, приняв федералов у себя дома. Услышав топот ботинок, он еще раз посмотрел на стоящий на столике телефонный аппарат и снова подумал: «Может, все же позвонить адвокатам?»

Но сразу отбросил эту мысль, решив подождать, так как надеялся, что федералы с самого раннего утра приехали не просто так, а с каким-то, возможно выгодным, предложением. Сначала он выслушает их, а если что-то пойдет не так, то тогда позвонит адвокатам. Несмотря на свою твердую уверенность, что предъявить ему ничего не могут, внутри него сидел липкий и холодный страх. Чтобы показать, что он ничего не боится, Кинли принял незваных гостей в домашнем халате, в гостиной, но стоило ему увидеть непонятный чемодан в руке одного из агентов, как страх снова подкатил к сердцу, но будучи сильным человеком, гангстер сумел его подавить, после чего грубо спросил:

– Чего надо?

Поздороваться он тоже не посчитал нужным, пусть федералы знают, кто в доме хозяин. Старший агент Бигли отвечать не стал, а вместо этого сухим и официальным тоном сам задал вопрос:

– ФБР. Специальный агент Бигли. Мистер Кинли?

Тот криво усмехнулся:

– Можно подумать, вы сами не знаете, к кому пришли.

– Просьба ответить на поставленный вопрос, – невозмутимо сказал старший агент.

– Да, я Микки Кинли.

Они оба знали друг о друге, хотя лично не были представлены. Агент в свое время изучал дело Кинли как потенциального противника, а бандиту, чисто случайно, на Бигли показали на улице, заодно рассказав, что он собой представляет. Вот только так, лицом к лицу, они встретились впервые. Гангстер еще не знал о том, что труп Майкла Вильсона был найден за городом, но не трудно было догадаться, что убитого его людьми агента сейчас везде ищут, и вполне возможно, что именно этой причиной был вызван их визит.

«Точно! Именно поэтому они приехали ко мне. Будут задавать свои хитрые вопросы».

Вот только будучи предельно напряжен и взволнован, он не заметил, что федералы сами нервничают.

– Мистер Кинли, мы хотели бы с вами поговорить наедине.

Хозяин дома криво усмехнулся, бросив взгляд на агентов, а затем на своего охранника, который, приведя федералов, остался стоять на пороге, бросая на них неприязненные взгляды. Найдя причину, как он думал, их появления, хозяин дома слегка расслабился.

– Иди, Джо.

После того как за охранником закрылась дверь, Кинли уселся в кресло, так и не предложив сесть непрошеным гостям, открыл стоящую на курительном столике коробку с контрабандными сигарами, достал одну, раскурил. Все это время трое агентов стояли и смотрели на него.

«Ничего у них на меня нет. Просто попытаются запугать, как они всегда делают, вот только руки у них коротки. Один звонок, и здесь будут мои адвокаты», – эти мысли еще больше успокоили гангстера.

– Я вас слушаю.

– Микки Кинли, ты обвиняешься в убийстве федерального агента Майкла Вильсона и Томаса Райта.

Неожиданное заявление стоящего перед ним специального агента перехватило его дыхание и заставило поперхнуться дымом.

«Майкл Вильсон! Так вот почему приехал в город сенатор! Это его сын! Но как они узнали про Райта?!» – эти мысли мельком пронеслись в его голове, заставив его вскочить с кресла. Звериный инстинкт толкал его к бегству, но гангстер сумел взять себя в руки.

– Это серьезное обвинение, агент, поэтому я вынужден позвонить своим адвокатам.

Гангстер сунул сигару в пепельницу, затем сделал пару шагов к телефону, как вдруг его голова словно взорвалась, а затем пришла тьма. Агент, который ударил его дубинкой со знанием дела, и Бигли еле успели подхватить падающее тело хозяина дома, а затем подтащить обратно к массивному деревянному креслу, на котором тот сидел еще пару минут тому назад. Тем временем Фред Адамс, поставив чемоданчик на пол, быстро подошел к двери, резко открыл ее, выглянул. Никого не найдя, закрыл ее на замок, потом подошел по очереди к двум большим окнам, ведущим в сад, осторожно выглянул из-за штор, убедившись, что ничего подозрительного не наблюдается, стал помогать своим коллегам.

Спустя десять минут хозяин дома был раздет до пояса и аккуратно прикручен к креслу специальными широкими матерчатыми ремнями, которые практически не оставляют следов на теле, после чего Адамс поднял с пола чемодан и поставил его на курительный столик, рядом с Кинли, а затем открыл. В нем оказалась портативная модель магнитофона, специально разработанная для спецслужб. Выдернув вилку напольного торшера, агент подсоединил его к сети, затем включил и начал настраивать аппарат. Тони Романо какое-то время с интересом наблюдал за работой коллеги. Будучи потомком итальянцев, которые приплыли в Америку полсотни лет назад в поисках счастья, он слабо разбирался в современной технике, но зато был отличным исполнителем-боевиком. Он хорошо стрелял, виртуозно владел ножом и дубинкой, работу с которой только что продемонстрировал.

Стоило старшему агенту Бигли достать из внутреннего кармана пиджака металлическую коробку, положить ее на стол и открыть, как Романо переключил свое внимание на начальника. Тони видел, как старший агент уверенными движениями достал и вскрыл ампулу с прозрачной жидкостью. Встретившись глазами с Тони, он сказал:

– Иди сюда.

Когда тот подошел, сунул ампулу в руку Тони, после чего достал шприц. Наполнив его жидкостью из ампулы, кивнул головой в сторону гангстера, после чего скомандовал:

– Рот заклей, а потом приведи в чувство.

Романо ничего говорить не стал, а сразу начал делать, что ему приказано. Из всей троицы его меньше всего волновала законность их действий, так как по своему характеру он больше был авантюрист, чем законопослушный гражданин Америки. С другой стороны, то, что они собирались делать, не было прописано ни в одном уголовном кодексе. Дело в том, что магнитофоны стали практиковаться в их ведомстве совсем недавно, а прозрачная жидкость в шприце, или, как в народе ее стали называть, «сыворотка правды», была настолько засекречена, что мало кто знал о ее существовании. Ходили только невнятные слухи о препарате, который, расслабляя волю, заставляет говорить людей правду, при этом американские спецслужбы уже давно практиковали подобный метод допросов. Об этом говорил спецкурс, который несколько месяцев назад прошел специальный агент Фрэнк Бигли. Именно этот препарат, под названием ЛС-140, пришел на память агенту, когда сенатор Вильсон попросил федерала о личной услуге. Дело в том, что сенатор Генри Вильсон несколько раз приезжал во Флориду по делу о связи губернатора с местной преступной группировкой, при этом он каждый раз навещал своего сына. Так уж получилось, что первым наставником Майкла Вильсона стал старший агент Фрэнк Бигли. Именно тогда они познакомились и поняли, что у них немало общих интересов. В жизни, в политике, в спорте.

Сначала Фрэнк хотел отказаться. Одно дело выполнять приказы вышестоящего начальства, а совсем другое – действовать на свой страх и риск, пусть даже не напрямую нарушая закон, вот только когда сенатор предложил каждому участнику тайной операции по пятьдесят тысяч долларов, Бигли не устоял. Ему до пенсии оставалось семь лет, при этом его мечта о собственном доме с каждым прожитым годом не становилась ближе. В этом случае он сразу решал свою проблему. Людей для дела он подобрал сам. Фред Адамс согласился на эту авантюру из-за денег, которые требовались на операцию его старшей дочери. Тони Романо любил хорошие автомобили, веселые вечеринки и девочек, а для этого нужны деньги.

Стоило Кинли очнуться, как он начал дергаться в разные стороны, при этом кидая злобные и одновременно полные страха взгляды на федералов. Он уже понял, что агенты затеяли нечто противозаконное, а в понимании гангстера это значило, что его не оставят в живых. В этот момент ему так сильно захотелось жить, что он был готов сделать все что угодно, лишь бы его не убили, как вдруг он услышал, как один из федералов сказал:

– У меня все готово. Можно начинать.

Стоило Адамсу немного отойти в сторону, как гангстер увидел рядом с собой стоящий на столике магнитофон. Он уже видел их раньше и знал, что с помощью этих аппаратов можно записывать различные звуки, просто ему еще не доводилось видеть такие аппараты в портативном виде. На какое-то время ему стало легче.

«Они будут меня допрашивать и записывать мои показания на пленку. Нет, ублюдки, ничего вы от меня не узнаете…» – в этот самый момент он увидел в руках у Бигли шприц, наполненный прозрачной жидкостью. Агент увидел направленный на него взгляд, затем подмигнул ему и спросил:

– Как тебе это нравится, сволочной ублюдок?

Кинли невольно замычал сквозь заклеенный рот, пытаясь, таким образом, спросить, что с ним собираются делать. Яд?! Страх снова сжал его сердце. К тому же гангстер только сейчас заметил, что руки федерала были в тонких нитяных перчатках. Он бросил взгляд на других агентов. На них тоже были перчатки. Уже это подсказало ему, что он может не только не обратиться к своим адвокатам, но и даже не дожить до суда.

– Смотри на меня, Кинли, – неожиданно обратился к нему старший агент. – Видишь шприц у меня в руке? Как ты думаешь, что это такое?

«Он издевается?! Поганый фед! Сволочь легавая!»

В гангстере запылала ярость, он зарычал, пытаясь вытолкнуть через залепленный рот угрозы и самые грязные ругательства, которые ему пришли на ум. Видно, при этом он выглядел довольно смешно, потому что на лицах всех трех агентов появились веселые ухмылки. При виде их веселья Кинли, переполненный дикой злобой, стал еще сильнее рваться, бешено вращая глазами.

«Вам не жить, поганые феды! Убью ублюдков! Горло вырву! На кусочки порежу!»

– Впрочем, ты все равно тупой бандит и никогда в жизни не догадаешься, что это за жидкость. Так и быть, я тебе скажу, что это такое. Это так называемая сыворотка правды. Да-да. После того, как я тебе ее вколю, ты нам подробно все-все расскажешь. Кому ты отдавал приказы. Кто для тебя убивал. Ты сдашь нам вся и всех! Ты меня понял?

Кинли бросил взгляд на магнитофон. Если все это правда, то его секреты окажутся на пленке, после чего каждый, кто захочет, сможет их услышать. Его тайны. Его осведомителей. Его планы. Его счета в банках. Как только все это выплывет на свет, за его жизнь никто не даст и цента. Ему здорово повезет, если его смерть будет быстрой.

«Может, попробовать договориться с федами? – сразу мелькнула мысль. – Я им все расскажу под запись, заплачу денег, а за это попрошу несколько часов, чтобы успеть убраться из города. Да! Так я и сделаю! Прямо сейчас!»

Бандит снова замычал, при этом интенсивно замотал головой, стараясь привлечь внимание федералов.

– Чего он клоуна разыгрывает? – спросил Романо. – Может, дать ему еще разок по его тупой башке?

– Не надо, – сказал ему Бигли, который, в отличие от своего подчиненного, уже догадался, почему гримасничает гангстер. – А ты, Кинли, успокойся. Мне совсем не трудно было догадаться, что ты собираешься нам сказать. Ты хочешь рассказать нам под запись, как твои подручные вымогали деньги, грабили и убивали людей. Еще скажешь, что ты просто бизнесмен, который управляет своими клубами и просто верил этим негодяям, которые за твоей спиной проворачивали свои темные дела. После чего ты предложишь нам денег, а за это попросишь, чтобы мы запись придержали до завтрашнего дня, так как тебе нужно снять со своих счетов деньги и забрать наличные из тайников. Я все правильно изложил?

Кинли ничего больше не оставалось, как только кивнуть головой, соглашаясь с этими словами, хотя он прекрасно видел, что Бигли над ним просто издевается.

– Я вот тебе что еще скажу, ублюдок. Дело в том, что запись на пленке не считается доказательством в суде. Так что получается, все твои признания будут для нас бесполезны. К тому же ты в любой момент можешь заявить, что они были выбиты из тебя силой, а затем подашь на нас в суд, где у тебя будут неплохие шансы обвинить нас во всех грехах. Нас, конечно, не посадят, но с работы вполне могут выкинуть. Теперь тебе понятно, что твое предложение нас никак не устраивает?

Кинли снова задергался и замычал.

– Не надрывайся. Тебе же сказано, – насмешливо произнес Бигли, – мы не берем денег у бандитов. И еще. Я не знаю Томаса Райта, но Майкл Вильсон был одним из нас. Он не заслуживал смерти, а уж тем более быть закопанным в грязной яме. Такое нельзя простить. Знаешь, тварь, что я сделаю после того, как мы получим твои показания? Самую первую копию я отправлю Маленькому Оджи. Как ты думаешь, что он сделает, когда прочитает то, что ты наговоришь на пленку? Я слышал краем уха, что у него есть палач, который любит подвешивать людей под ребро на крюк и вырывать им ногти. Ты не знаешь такого?

Услышав эти слова, Кинли побледнел. В его желудке образовался тяжелый холодный ком. Он не мог знать точно, но вполне догадывался, что с ним сделают люди Карфано, попади он живым к ним в руки.

Специальный агент Бигли смотрел на отъявленного головореза и откровенно наслаждался его страхом. Хотя он был далек от идеального образа федерального агента, но при этом по-настоящему ненавидел бандитов, подобных Кинли, которые всегда действуют чужими руками, а когда их пытаются прижать, выкручиваются с помощью продажных адвокатов.

– Время, – напомнил ему Фред Адамс.

– Держите его, парни! – тут же скомандовал Бигли.

Агенты, уже стоявшие по обеим сторонам от бандита, сразу прижали того к креслу, не давая ему возможности пошевелиться. Бигли, подойдя, наклонился над предплечьем гангстера, затем быстро вонзил иглу и нажал на поршень. Спустя минуту все трое отошли от гангстера, который замер, прислушиваясь к ощущениям.

– Сколько ждать? – спросил Тони Романо.

– Двадцать минут, – ответил Бигли, укладывая шприц в металлическую коробку, в которой лежала еще одна ампула. – Так что устраивайтесь поудобнее, парни.

Допрос длился около получаса и окончился, когда глаза гангстера закатились и он потерял сознание. Пока Адамс и Романо отвязывали его от кресла и переносили в спальню, старший агент Бигли прослушивал запись, время от времени удовлетворенно кивая головой.

– Ну, как запись? – спросил Адамс, подходя к нему.

– Хорошая запись, качественная, – Бигли на несколько секунд задумался. – Я тут вот еще о чем подумал. Почему Майкл Вильсон нам ничего не рассказал?

– Тут все просто, – усмехнулся Адамс. – Мы как-то с ним сидели в баре. Он немного перепил и признался мне, что все сделает для того, чтобы отец им гордился. Он просто хотел быть героем, Фрэнк.

К ним подошел Тони Романо:

– У меня вопрос к тебе, Фрэнк. Кто такой Томас Райт? Мы не имеем к нему никакого отношения, так зачем надо было выяснять обстоятельства его смерти?

– Это была личная просьба сенатора, которую мне было нетрудно выполнить.

– Сколько Кинли будет так валяться? – снова спросил Адамс. – Может, нам стоит поспешить?

– Как соберешь свою технику, так сразу и поедем.

Собрав магнитофон и тщательно запаковав кассету с записью, федеральные агенты покинули дом Кинли. Стоило им выйти, как охранник, стоявший во дворе, окинув их недобрым взглядом, сразу кинулся в дом. Агенты переглянулись, усмехнулись и пошли к калитке. Они прекрасно сознавали, что гангстеру, когда тот окончательно придет в себя, будет не до того, чтобы предъявлять кому-либо обвинения. Ему еще очень сильно повезет, если он доживет до сегодняшнего вечера.

По дороге автомобиль федеральных агентов останавливался дважды, и каждый раз у телефона-автомата. К тому моменту, когда Микки Кинли очнулся и делал безуспешные попытки вспомнить, что он наговорил, он уже был приговорен к смерти.

Этим утром, после зарядки, пробежки и купания в океане, я сидел в кафе, расположенном в ста метрах от своего отеля, и с аппетитом завтракал. Доев яичницу с ветчиной, я только собирался вонзить зубы в тост с маслом и американским сыром, как передо мной неожиданно появилась пропавшая Оливия Вальдес. Честно говоря, я уже и не рассчитывал, что она когда-то появится в моей жизни. Как говорится: «Баба с возу – коню легче», но при этом не мог признать, что за ее взбалмошностью и взрывной энергией у девушки сильный и жесткий характер.

– Майкл…

– Привет, Оливия.

– Майкл, ты мне нужен! Кроме тебя, у меня никого нет в этом городе. Ты мне должен помочь! Тут случилась такая история… – зачастила она.

– Если ты куда-то спешишь, то я тебя не задерживаю, – перебил я ее. – В следующий раз расскажешь.

– Да. Да. Да! Я виновата. Я знаю, что ты приходил в отель, и я тебе не позвонила, но ты должен понять…

– Успокойся. Я не обижаюсь на тебя. Ты вполне самостоятельная девушка и идешь куда хочешь. Ради бога! Вперед и с песней! Но ты почему-то сейчас стоишь передо мной. Опять куда-то влезла?

Мне никогда не нравилось, когда кто-то пытался на меня давить, какие бы причины для этого ни были. Вот и сейчас кубинка зашла не с той стороны. Единственная правда, прозвучавшая в ее словах, так это та, что ей, кроме меня, здесь никто не поможет.

– Майкл, пожалуйста, выслушай меня. Ее там сейчас, возможно, убивают…

– Кого?

– Фиби Кэтли, мою подругу.

– Это кто?

– Это я тебе и пытаюсь сказать: Фиби – моя единственная подруга в этом дурацком мире! Она замечательная девочка! Никто мне не хотел помочь, а она мне помогла! Теперь я должна ей помочь!

– Успокоилась. Говори, что случилось.

– Майкл, это у тебя чай?

Я кивнул головой.

– Можно я сделаю несколько глотков? В горле пересохло.

Я еще не успел ничего сказать, как она в три глотка допила мой чай, потом довольно внятно рассказала, что с ней случилось за то время, пока мы с ней не виделись. После того потрясения она не могла спокойно смотреть на мужчин, а поэтому решила со мной больше не встречаться. Для начала решила найти работу и отправилась в кубинский квартал – Маленькую Гавану, где познакомилась с Фиби, которая работала вместе с матерью в цветочной лавке. У Фиби был парень, Роландо Мигес, который ей не особенно нравился, хотя бы потому, что имел отвратительный запах изо рта и кривые ноги, но при этом у него всегда были деньги. Из того, что он был грабителем, он не делал особой тайны. Оливии он не понравился, но тот пообещал ей поговорить с приятелем, который был управляющим одного ночного клуба. Она не сильно поверила этому обещанию, так как обошла уже четыре подобных заведения, и ей кроме как посудомойкой и проституткой работы не предложили. Вот только день тому назад Мигес пришел пьяным в цветочный магазин и стал хвастаться, что Фиби станет самой богатой девушкой, если согласится лечь с ним в постель. Она даже не успела хорошенько его выругать, как Роландо, взяв с нее клятву, отвел девушку к месту, где она увидела сумку с ювелирными изделиями.

Роландо хотел там же овладеть девушкой, но был слишком пьян, поэтому Фиби удалось убежать. После чего она прибежала к Оливии и все ей рассказала. Кубинка соотнесла ее рассказ с ограблением ювелирного магазина, о котором она случайно прочитала в местной газете, в которой говорилось, что три дня назад трое налетчиков ограбили ювелирный магазин и вынесли оттуда драгоценностей на шестьдесят восемь тысяч долларов. Это такая большая сумма! Эти деньги помогут ей осуществить ее мечту! План в голове кубинки созрел сразу: украсть у грабителей сумку с драгоценностями, а затем уехать с ними в другой штат. Она рассказала об этом Фиби, та, немного подумав, согласилась. Ей тоже хотелось красивой жизни! Сумку они нашли на том же месте, в тайнике. Забрав ее, они поехали к Оливии в отель. Вот только Фиби перед самым отъездом забежала попрощаться с матерью, но там ее уже поджидали бандиты. Не дождавшись подруги, Оливия долго кружила около дома Кэтли, но не рискнула зайти, зато нашла мальчишку, который за двадцать центов передал матери Фиби вопрос: где ее дочь? Парнишка спустя десять минут принес ответ: ее девочка в руках бандитов, которые вернут ее в обмен на сумку с драгоценностями. Другая бы девушка, возможно, плюнула бы на подружку, с которой знакома несколько дней, и уже ехала бы рейсовым автобусом к границе штата.

Ее твердый характер не позволил бросать свою подругу на произвол судьбы.

– Я звонила тебе вчера дважды в отель, поздно вечером. Просила передать тебе записку, чтобы ты мне перезвонил. Ты не получил?

– Нет.

– Ну и ладно. Ты мне поможешь?

– Для начала скажу, что вы две тупые дуры. Почему твоя Фиби сразу не попрощалась с матерью?

– Ну… Мы хотели сначала посмотреть, что лежит в сумке.

– Потом вы два часа примеряли сережки и браслеты. Так?

Девушка ничего не сказала, только потупила глаза.

– Так я не понял, почему ты пришла ко мне, а не пошла еще вчера в полицию? Или уворованное жалко отдавать?

Мне очень хотелось выругаться матом, и я уже собрался это сделать, как Оливия вдруг заплакала. Навзрыд, как ребенок. Бросил взгляд по сторонам. Естественно, народ, сидящий в кафе, сейчас смотрел на нас. Я оттолкнул тарелку с тостами. Аппетит пропал.

– Официантка!

Когда та подошла, я рассчитался с ней.

– Идем.

Когда мы вышли на улицу, я сунул ей платок в руку.

– Чего ревешь?

– Ты плохо обо мне подумал. Я не за драгоценности испугалась, а за себя. Меня не просто за решетку посадят, а просто выкинут из страны. И Фиби не помогу, и сама…

– Ну, если только так, – я вздохнул, глядя на ее заплаканное личико. – Так что мне с тобой делать, уголовница?

– Майкл, я больше тебя никогда ни о чем не попрошу! Клянусь! Я знаю, ты настоящий мужчина! Помоги Фиби! Пожалуйста!

Пока девушка пыталась меня раскачать на очередной подвиг, я, в свою очередь, попытался проанализировать сложившуюся ситуацию. Три грабителя, сумка с драгоценностями, девушка в заложниках. Проще было решить этот вопрос с полицией, так как я никогда не был рыцарем, тем более по вызову. Вот только пока эти копы раскачаются… А у меня под ухом девчонка ревет, которой страшно за подругу. И опять она права. Кроме меня, у нее никого нет.

– Грабителей точно было трое?

– Так написали в газете.

– То есть ты ничего толком не знаешь, – констатировал я. – Где они сейчас?

– Мать Фиби сказала мне адрес, по которому я должна прийти и принести драгоценности. Это бар.

– Сколько времени находится девушка у них?

– Всю ночь. Майкл, я прошу тебя. Пожалуйста, помоги!

– Жди здесь. Я в отель и обратно.

Стоило мне подойди к стойке, чтобы забрать ключ от номера, как Сэм сделал большие глаза и негромко сказал:

– Тебе звонили двадцать минут тому назад. Секретарь сенатора Вильсона. Она просила, чтобы ты был у себя в номере в два часа дня. Обязательно. Она это подчеркнула.

– Это все?

– Все. Это тот самый сенатор Генри Вильсон?

– Тот, не тот, какая разница, – я взял ключ и пошел к лифту, провожаемый удивленным взглядом портье.

Спустя пятнадцать минут, переодевшись и вооружившись, я спустился вниз. Захватив Оливию, которая нетерпеливо топталась у входа, я поймал такси, и мы поехали по указанному адресу. Что это бар, нам сообщил таксист еще по дороге. Я попросил высадить нас за двести метров от заведения. Машина остановилась, после того как я расплатился, таксист нас оглядел, потом сказал, что таким подросткам, как мы, лучше туда не соваться.

– Вы хороший человек, мистер, поэтому возьмите, – я протянул ему пятидолларовую банкноту. Он взял деньги и вопросительно на меня посмотрел. – Пусть девушка посидит с вами. Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

Оливия на мои слова жалко улыбнулась, а водитель кивнул головой:

– Надеюсь, что так и будет, парень, но если что не так, мчись сюда, не жалея ног.

Это даже был не бар, а паршивая забегаловка с признаками питейного заведения. Это была поцарапанная стойка, за которой стоял обритый наголо бармен, стойка с бутылками за его спиной и музыкальный автомат, а вот само помещение требовало капитального ремонта. Потеки на стенах, трещины на потолке, скрипучий пол. Здесь царила атмосфера безнадежности и бедности. Сделав пару шагов от входной двери, я остановился, затем быстро огляделся. В баре сидело четверо клиентов. Один из посетителей сидел на табурете и до моего прихода что-то рассказывал бармену. Теперь он смотрел на меня. Взгляд был вызывающим и наглым. Такие, как этот кубинец, часто лезут в драку, не задумываясь о последствиях. Компания из трех человек, сидевшая за столиком, до этого громко болтала на испанском языке, теперь молча смотрела на меня, пытаясь угадать, сколько денег у меня в карманах.

Единственное, что пока сдерживало всех четверых кубинцев, так это непонятное им спокойствие подростка. Оно не было показным, так как трусость и неуверенность они бы распознали сразу. Здесь было что-то другое. Но что? Они пока этого не знали, но при этом в любом случае эта троица не собиралась так легко упускать свою жертву. Единственный, кто на меня смотрел с каким-то отрешенным спокойствием, был бармен.

«Пара косячков травки, не меньше, курнул», – подумал я, глядя на его безмятежное лицо.

Что без драки в таком месте мне не обойтись, было ясно с самого начала. Я уже собрался ускорить процесс знакомства, как за моей спиной сначала заскрипела, а потом хлопнула входная дверь.

– Мне нужен Роландо Мигес! – громко произнес я. – Надо поговорить.

– Я Мигес, – раздалось за моей спиной.

Я неторопливо развернулся к вошедшему мужчине. Прямо передо мной стоял кубинец, лет сорока, жилистый. Он разглядывал меня, явно пытаясь понять, что это за наглый белый мальчишка пришел сюда, куда даже полицейские стараются не заглядывать.

– Ты сам кто? – спросил мужчина, сделав правой рукой пренебрежительный жест в мою сторону.

Ни слова не говоря, я ухватил его за правую кисть, одним движением заломил кубинцу руку, а затем с силой впечатал его физиономией об стену. Тот что-то закричал по-испански и попытался выхватить нож из правого кармана брюк. Я дал ему эту возможность, после чего резко дернул вверх заломленную руку бандита, послышался хруст, и сломанная рука кубинца повисла плетью. Он резко побледнел, его вырвало, затем спиной съехал по стене на пол. В следующую секунду на меня, вполне предсказуемо, бросился любитель подраться, сидевший у стойки. Щелкнула кнопка выкидного ножа. Прыгнув ко мне, он пытался с ходу им меня достать, но уже через минуту оба валялись на полу, только в отдельности друг от друга – воющий от боли кубинец и его нож. Я посмотрел в сторону сидевшей за столиком компании. Теперь на их лицах читалось явное нежелание связываться с сумасшедшим белым подростком.

Подобрав нож, я подошел к сидевшему на полу кубинцу:

– Мигес, для начала я отрежу тебе уши и нос.

– Я не Мигес! – истерически заорал кубинец, ни секунды не сомневаясь в словах «белого дьяволенка», так он уже называл его в мыслях. – Я Гонсалес!

Я посмотрел на бармена.

– Гонсалес, – меланхолично подтвердил бармен.

– Где Роландо Мигес? – схватил я за ухо самозванца и занес нож. – Или прощайся с ухом.

В баре наступила тишина, только с надрывом стонал, свернувшись в виде человеческого эмбриона, кубинец, решивший изобразить крутого парня. Гонсалес был далеко не трусливым человеком, но сейчас скорее звериным чутьем, чем разумом, понял, что этот «белый дьяволенок» сделает то, что сказал.

– Он сейчас у тетушки Вегеты.

– Далеко?

– Нет. Тут совсем близко.

– Если соврал, то ко всему остальному прибавлю еще твой член, – пообещал я ему. – Вставай.

Когда тот поднялся на ноги, я толкнул кубинца к двери, затем неспешно обвел взглядом помещение бара. Ни малейших признаков агрессии. Ничего не отражающий взгляд бритого наголо бармена и прячущие глаза трое кубинцев, не желавших встречаться взглядом с маленьким сумасшедшим гринго.

За то время, пока мы шли, я вытряс из Гонсалеса все, что тот знал об ограблении. Правда, вначале он попытался отмолчаться, но я прекрасно знал, что боль очень хорошее средство для установления истины. Главное, не переусердствовать в этом деле.

Идти действительно пришлось недолго. Пять минут, и мы остановились у двери жилого дома. Висевшее над головой в несколько рядов сохнущее белье, мяукающая где-то кошка, доносившийся из соседнего окна плач маленького ребенка и полтора десятка пар любопытных глаз, наблюдающих за нами из окон. Это были женщины, старики и дети.

– Этот?

– Этот.

Удар ребром ладони по шее отправил грабителя в беспамятство. Сомнений, после короткого допроса, у меня уже не было. Он был один из тех трех грабителей, что взяли ювелирный магазин. Дверь была открыта. Я вошел. Бедность жила в каждом сантиметре этой комнаты, выглядывала из щелей на полу, отдавала сыростью от большого пятна на стене, растекалась трещинами по потолку. Железная кровать, стол, разнокалиберные стулья, старый, рассохшийся шкаф – все это составляло отдельные фрагменты представшей моим глазам картины откровенной нищеты.

За столом сидели двое мужчин. Они играли в карты и пили ром. На столе стояла бутылка темного стекла с желтой наклейкой и три стакана. На кровати сидели полная, неряшливая на вид, старуха и девушка.

– Hola, amigos! – поздоровался я со всеми присутствующими в комнате людьми, при этом сразу исчерпав пятую часть своего словарного запаса испанского языка.

– Demonio! Ты кто такой?! – вскакивая из-за стола, вскрикнул один из налетчиков. Другой грабитель, до этого сидящий ко мне спиной, только начал разворачиваться в мою сторону, как ему в висок уперся мой карманный кольт. При виде оружия все в комнате замерли.

– Это карманный кольт калибра 0.25, – проинформировал я всех находящихся в комнате. – Сейчас я нажму на спусковой крючок, и этот amigo станет трупом. Ты хочешь стать трупом?

– Нет. Не хочу.

– Кто из вас Роландо Мигес?

– Я, – глухо ответил мне кубинец, у виска которого я сейчас держал свой кольт.

– А ты, значит, Анхело, – я посмотрел на стоявшего в некоторой растерянности налетчика. – Вот я и познакомился со всеми вами.

– А где Гонсалес? – наконец сообразил поинтересоваться Анхело.

– Он тут у входа, на улице, валяется. Не волнуйтесь, я его не убил. Теперь я вам скажу, зачем пришел. Мне нужна эта девушка. Кстати, как тебя зовут?

– Фиби.

– Ты мне и нужна. Я ее забираю и ухожу, а вы остаетесь здесь. Ты согласен со мной? – спросил я уже у грабителя.

– Нам нужна сумка! – в голосе мужчины было полно решимости, он уже был готов броситься на меня, но опоздал. В ту самую секунду, когда в руке Анхело оказался нож, моя рука с пистолетом взметнулась вверх и тут же рухнула на шею незадачливого воздыхателя Фиби, погрузив того в беспамятство. Не успела звонко щелкнуть кнопка, выбрасывая острое лезвие, как ствол маленького пистолета, который держал белый подросток, смотрел в лицо кубинца. Бандит замер, причем дело было здесь не в оружии, а в холодно-равнодушном взгляде убийцы, который принадлежал мальчишке, сейчас державшем почти игрушечный пистолетик.

– Тебе куда всадить пулю? В правый или в левый глаз?

Это было сказано с такой холодной уверенностью, что тридцатипятилетний Анхело, который ни одного дня своей жизни не прожил честно, почувствовал, как по его спине заскользили капли холодного пота.

– Не надо. Уходи, – хрипло и глухо сказал бандит.

– Брось нож под стол. Теперь сядь и положи руки на стол.

Когда налетчик выполнил то, что ему было сказано, я обратился к уже вскочившей на ноги девушке:

– Пошли.

Когда мы вышли из дома, я спрятал в карман свой кольт, после чего сказал:

– Веди короткой дорогой к бару. Там недалеко стоит такси.

Фиби была чуть ниже своей подруги, да и кожа у нее была на порядок темнее, но при этом она была весьма приятной девушкой с большими карими глазами. Что еще было интересно, так это то, что похищение никак не отразилось на настроении девушки. В ней не было подавленности и страха, которые появляются, когда против человека применены насильственные действия.

– Страшно было? – спросил я Фиби.

– Сначала да. Они хотели меня избить. Если бы они были пьяные, то так бы и случилось, но Анхело, а он мой двоюродный брат, сказал, что сначала им надо получить сумку, а потом они придумают, как меня наказать.

– Ясно.

– Ты же Майкл? Да? – спустя минуту спросила меня девушка.

– Да, – недовольно буркнул я. – У твоей подруги слишком длинный язык.

– А где сейчас Оливия?

– Сидит в такси.

– Ой, Майкл, спасибо тебе большое! – вдруг неожиданно поблагодарила меня Фиби. – Как-то сразу не сообразила это сказать. Я сегодня какая-то замороженная, наверно, потому, что ночь плохо спала.

Мы подошли к такси, из которого тут же стремительно вылетела Оливия и обняла подругу.

– Садитесь быстрее. Потом обменяетесь новостями.

Когда мы все сели в машину, водитель бросил на меня вопросительный взгляд: как все прошло? Я только пожал плечами, на что тот хитро усмехнулся и завел машину.

Когда спустя пятнадцать минут мы проезжали мимо сквера, в котором я встречался с журналистом, я попросил таксиста остановить машину. После того, как я тепло распрощался с водителем, Оливия, посмотрев по сторонам, с некоторым удивлением спросила меня:

– Почему здесь? Мы бы сейчас сразу сели на автобус и уехали.

– Садитесь, – я показал на скамейку. Когда подруги сели, я спросил: – Ты хотела сказать, что вы собираетесь уехать с крадеными брюликами?

Обе девушки потупились, а Фиби даже покраснела. Я ждал ответа. Ответила мне, как я и ожидал, Оливия.

– Что тут такого? Не мы их украли, и ты это знаешь! Да, мы поступили плохо, но это наш шанс начать новую жизнь!

– Нет, милая, это ваш шанс сесть в тюрьму. Поясню. Вы приезжаете в город, где вас не знают. Денег у вас нет, на работу без документов устроиться сложно, поэтому вы начнете сбывать драгоценности, и очень скоро на ваш след встанут гангстеры и полицейские. Что произойдет потом, я думаю, вам объяснять не надо. Я доходчиво изложил?

– Мы и не собирались их так просто продавать, а стали бы закладывать в ломбард. Пришли бы сначала в один, потом в другой…

– А в третьем вас бы уже ждали, – закончил я фразу за нее. – Хозяева ломбардов, все как один, стукачи, которые работают или на бандитов, или на полицию. У вас есть только одна возможность легально получить деньги от ворованных драгоценностей. Если они застрахованы, то есть возможность получить четверть страховой суммы или выйти на владельца и предложить ему выкупить драгоценности. Думаю, если эта сумма соответствует действительности, то тысяч на десять вы можете рассчитывать.

Услышав мои слова, лица у девушек вытянулись. Мечты о больших деньгах в их воображении вдруг неожиданно съежились до небольшой кучки.

Фиби была еще совсем молоденькой девчонкой, лет шестнадцати-семнадцати, и, судя по всему, подпала под влияние более твердой и энергичной подруги. Именно поэтому она молчала, полностью отдавая кубинке инициативу в разговоре.

– Майкл, а ты не можешь нам совсем немножечко помочь? – решила надавить на жалость Оливия, при этом скривив губки, словно собиралась заплакать.

– Конечно. Обещаю, что буду вам слать посылки в тюрьму.

– Тьфу на тебя, Майкл! Только я начала мечтать о красивой жизни, а ты взял…

– Майкл, я еще раз хотела бы поблагодарить тебя за помощь, – неожиданно вклинилась в наш разговор девушка.

– Мне вполне хватило одного «спасибо».

– Извини, Майкл, но когда Оливия говорила о тебе, то я представляла мужчину, а не подростка.

– Если быть справедливой, подружка, я говорила тебе о моем маленьком мужчине. Не так ли?

– Ладно. Об этом можете поговорить в другой раз, а сейчас поговорим о деле. Но для начала вопрос. Фиби, ты не боишься за свою мать?

– Она мне не мать, а тетка, а ее двоюродный брат работает у большого босса. Он как-то приезжал к сестре на большом красивом автомобиле с шофером-охранником. Вся улица сбежалась на него посмотреть. Так что ее и пальцем никто не тронет.

– Тогда сделаем так. Фиби, ты поедешь к Оливии и будете сидеть там вместе тихо, как мыши под веником, – я строго посмотрел на обеих девушек. – Предупреждаю сразу: если попробуете удрать с крадеными драгоценностями, считайте, что дальше по жизни плывете сами. И еще. Попробуете часть драгоценностей присвоить – подставите меня. Не советую.

Девушки переглянулись, потом опустили глаза. Похоже, такие мысли у них в головах уже начали бродить.

– Так как? – спросил я их.

– Сделаем все так, как ты сказал, – ответила мне Оливия, глядя мне прямо в глаза.

– Так ты нам поможешь? – почему-то спросила Фиби.

– Попробую. Держите, – я достал из кармана и протянул сидевшей рядом со мной Оливии пятьдесят долларов.

У Фиби при этом удивленно округлились глаза. Она взглянула на меня как-то по-другому. Сейчас в ее глазах читался интерес женщины, причем уже не как к подростку с крепкими кулаками, а как к мужчине с толстым кошельком.