Выходя, поинтересовался у портье, в какой стороне находятся пляжи и океан, добавив еще один штришок в образ малолетнего туриста. Сделал удивленно-глупое лицо, когда узнал, что я поселился в Майами, который расположен на берегу залива Бискейн, а также, что Майами-Бич и Майами – это не одно и то же. Как видно толстяку понравилось поучать подростка, который с большим вниманием смотрит ему в рот, поэтому он довольно доходчиво объяснил, как лучше добраться до набережной в Майами-Бич. Я вежливо поблагодарил толстого портье, после чего вышел на улицу. Первым делом я добрался до отеля Оливии, а когда узнал, что девушки нет на месте, оставил для нее записку, затем, найдя телефон-автомат, позвонил в редакцию, где мне сказали, что Шпица здесь ждут к четырем часам. Причем приедет он обязательно, так как ему надо сдать материал. До четырех часов еще было много времени, поэтому я занялся основательной подготовкой к встрече с сыном Вонга. Приехав к отелю, я исходил из того, что представитель гонконгской Триады появился на выставке не просто так, а значит, будут вести переговоры о возможных закупках или продажах драгоценных камней. Даже для предварительного разговора деловым людям понадобится немало времени, чтобы согласовать хотя бы общие вопросы.

Великан швейцар, при виде моего дешевого наряда, не стал торопиться открывать дверь, с явным сомнением глядя на меня. В его взгляде читалось: иди-ка ты, паренек, мимо. Вот только когда пятерка, которую я небрежно ему протянул, мгновенно исчезла в его лапище, внешность цербера мгновенно преобразилась. Широкая улыбка, легкий полупоклон и мгновенно распахнутая передо мной дверь.

Отель «Эльдорадо» оказался заведением высшего класса. Солидные швейцары, дубовые двери со сверкающими медными ручками, ковровые дорожки, мягкие диваны, вышколенная прислуга. Да и посетители под стать дорогому отелю. Мой вид явно не соответствовал имиджу отеля, что отражалось в презрительных взглядах и улыбках, как гостей отеля, так и обслуживающего персонала. Единственный, кто поддержал меня, это был мальчишка в униформе отеля. Когда я скользнул по нему взглядом, он подмигнул мне: дескать, не робей, парень. Подойдя к стойке, я вежливо поздоровался с портье, предварительно бросив взгляд на стоявшую перед ним табличку с завитушками с надписью «Мистер Роберти»:

– Здравствуйте, мистер Роберти.

Он не торопился отвечать мне, поэтому я успел рассмотреть прилизанные черные волосы мистера Роберти, разделенные пробором посредине, гладкое, словно выутюженное личико, ослепительно белый воротничок и бледно-голубой галстук, заколотый позолоченной булавкой. Наконец, прикрывшись служебной улыбкой, он решил мне ответить:

– Здравствуйте. Чем могу быть вам полезен?

– Мне угодно снять у вас номер, – в тон ему ответил я.

– Вы в этом уверены? – при этом его голос был приправлен большой дозой ехидства.

– Так у вас есть свободные номера, или мне пойти в другой отель? – глядя ему прямо в глаза, поинтересовался я.

– Есть. Вас устроит двухкомнатный люкс на четвертом этаже, с видом на океан?

– Устроит. Двое суток.

– Восемьдесят долларов. Плата вперед… – называя сумму, он уже предвкушал, как этот парнишка в дешевой одежде замнется, покраснеет, будет неловко извиняться, а затем уйдет как оплеванный. За этой сценой сейчас наблюдало несколько пар глаз. Как служащие, так и проживающие здесь люди, вроде хорошо одетой молодой пары, стоявшей у стойки и до этого разговаривавшей со вторым портье, но сейчас они с нескрываемым любопытством наблюдали за нами. Всем было интересно, чем это все закончится. Вот только невзрачно одетый паренек сумел всех удивить. Небрежным движением он достал из кармана портмоне, причем демонстративно раскрыл его так, чтобы портье увидел стопку денег.

– Сколько ты там сказал? Всего восемьдесят долларов? – при этом я придал своему голосу капризно-небрежное отношение к такой маленькой сумме.

Портье растерялся и испугался до такой степени, что на лбу и верхней губе появились мелкие бисеринки пота. Малолетний сволочной шутник! Сынишка какого-то миллионера, который решил его разыграть! Ах ты, сучонок! Злоба и страх промелькнули в глазах бледного, словно простыня, портье, после чего он, вытянувшись по стойке «смирно», отчеканил:

– Да, сэр. Восемьдесят долларов. Но это очень хороший номер, он стоит этих денег, вы не пожалеете.

Сейчас он ел глазами малолетнего паршивца, который только и умеет, что тратить папашины деньги, и пытался понять, как он так промахнулся с богатым клиентом. Он прекрасно знал, что о его промахе будет доложено начальству, и сейчас страшно боялся допустить новую ошибку.

– Держите, – и я небрежно кинул две бумажки по пятьдесят долларов на стойку.

– Сэр, – портье придал голосу торжественность, – добро пожаловать в наш отель! Мы надеемся, что у нас вам будет так же хорошо и уютно, как в родном доме!

Я небрежно кивнул головой на эти слова, краем глаза отметив, как удивленно переглянулись стоявшие недалеко от меня мужчина и женщина.

– Сэр, ваша сдача.

Я сгреб банкноту и небрежно засунул ее в карман. Портье, понимая, что у него был шанс получить хорошие чаевые, проводил ее грустным взглядом, затем спросил:

– Как вас записать, сэр?

– Дик Данди.

После того, как портье записал мое имя, он подал мне ключи от номера и крикнул:

– Фредди, живо сюда! Возьми сумку нашего уважаемого гостя!

Ко мне подскочил мальчишка, который подмигнул мне, схватил сумку, затем с легким поклоном головы и отработанным движением показал рукой в сторону лифтов:

– Прошу вас, сэр.

Я внутренне усмехнулся и торжественно зашагал в указанном направлении, провожаемый любопытными и непонимающими взглядами. Лифтер, в свою очередь, удивленно поглядел на меня, но после того, когда Фредди сказал: «Четвертый этаж», – нажал на кнопку.

Войдя в номер, я вышел на балкон. Действительно, вид на океан был великолепен. Вернувшись в комнату, сказал:

– Мне нравится. Держи, парень, – и я дал доллар обрадованному парнишке, для которого перестал быть своим парнем, а стал богатым клиентом, которого надо уважать и угождать. – Надеюсь, в вашем отеле приличная публика?

– Да, сэр.

– Ты уверен? А вот мне сказали, что у вас остановились узкоглазые. Это так? – я нахмурился.

– Все верно, сэр, – паренек смутился, – только вы зря волнуетесь. Их номера на третьем этаже и в другой части отеля.

Я саркастически хмыкнул, тем самым показывая, что врать нехорошо. Посыльный, которого только что уличили в обмане, сразу постарался исправить положение. Сделал он это, как свойственно подростку, решив поделиться со мной секретами.

– Господин Ван Донг – очень богатый человек, – я посмотрел ему в глаза, и он сразу поправил себя: – Мне так сказали. Клянусь! Он один занял трехкомнатный люкс. Номер триста три. У него есть два охранника, которые живут в триста четвертом номере. Когда он выходит из своего номера, они везде его сопровождают. Сам видел.

– Два телохранителя?

– Ага.

– Откуда он?

– Говорят, из Гонконга. Рядом с ним живут еще два китайца. Один из них переводчик. Он тоже из Гонконга, а вот второй – мистер Вонг. Он говорит по-американски. Я с ним разговаривал, когда нес его вещи в номер.

– Так он тоже из Гонконга?

Парень обрадовался, что у меня больше нет повода сердиться, с удовольствием начал мне рассказывать про китайцев.

– Нет. Он в Америке живет. Приехал на день раньше всех остальных китайцев. Сначала внимательно осмотрел номера и только потом дал подтверждение, что они заселяются. При этом произошло нечто странное, – и он посмотрел на меня таинственным взглядом. Вернее всего, это он так думал. – Мистер Вонг остался ночевать в номере господина Ван Донга, хотя у него был свой собственный номер. Мы все недоумевали: зачем?

– Очень интересно. А действительно зачем? – я придал лицу крайний интерес.

– Сами не знаем, но Сэмми… Это наш бармен… предположил, что это было сделано для того, чтобы тому в номер чего-нибудь не подложили.

– Точно! Этот богатый китаец опасается… мести. Я читал такое в одном из комиксов о Черном плаще!

– Так и есть! – глаза мальчишки восторженно засверкали. Судя по его виду, он являлся большим поклонником подобной литературы.

– Тогда получается, что Вонг его первый помощник? Ну, если он ему так сильно доверяет, – продолжал я раскручивать паренька.

– Не могу сказать, но у него тоже хороший номер. Такой же, как у вас, сэр. Триста седьмой.

– Да и черт с ними, узкоглазыми! – узнав все, что мне нужно, я свернул тему, показывая, что мне они не интересны, и перевел разговор на комиксы, изобразив любителя дешевых журнальчиков. – Слушай, а ты не читал комикс с душителями из Индии? Там еще есть богиня Кали. Они душили людей цветными платками, которые носили на шее.

Изучение комиксов в то время, когда мне пришлось пару дней пожить в Китайском квартале, сейчас принесло свою пользу.

– Да! Это было здорово! Я его тоже читал! Тогда копы никак не могли определить орудие убийства. А Черный плащ…

Оживленно переговариваясь, мы спустились вниз. Я даже не взглянул в сторону стойки, откуда на меня виноватым взглядом смотрел портье.

– Еще увидимся, поговорим, – я подмигнул парнишке. – Передай этому надутому индюку ключ, а я пока пойду, погуляю.

Выйдя из отеля, я принялся за изучение близлежащих улиц, не забывая незаметно оглядываться по сторонам. Находясь рядом с отелем, я вдвое усилил осторожность.

Мои отношения с китайцами можно было назвать нейтральными. В свое время я их устраивал как наемник, но если они вдруг посчитают, что я представляю угрозу для их организации, то обязательно постараются меня ликвидировать. Вот и сейчас, когда мне предстоит встреча с представителем Триады, мне нужно было принять все меры к своей личной безопасности. Вот только, к сожалению, предусмотреть все невозможно, даже при моем богатом профессиональном опыте, но насколько было возможно, я внимательно изучил близлежащие улицы и заведения рядом с отелем.

Определил для себя пару мест, подходящих для разговора с китайцем, с возможностью отсечь слежку, затем нашел недалеко от входа в «Эльдорадо» итальянское кафе, из которого можно было наблюдать за входом в отель, сел за столик и заказал пиццу, решив таким образом совместить приятное с полезным. Мне повезло, всего спустя полчаса перед «Эльдорадо» остановилось два автомобиля, из которых вышли китайцы и проследовали в отель. Спустя минуту, после того как последний китаец скрылся за дверью, я увидел торопливо переходящего улицу молодого мужчину в темно-сером костюме. Вот он вошел в отель. Откуда он взялся, я не мог видеть из-за ограниченности своего обзора, но, судя по первому впечатлению, он сильно походил на полицейского агента. Мысль о том, чтобы навестить Вэя в номере, у меня был такой вариант встречи, увяла сама собой. Обдумав сложившуюся ситуацию, я решил, что если о приезде представителя гонконгской Триады стало известно в полиции, то это автоматически означало проведение какой-то спецоперации.

«Погоди-ка. Насколько я знаю, все зарубежные преступные группировки относятся к делам ФБР. То есть это был ”федерал”. Хотя, с другой стороны, эта слежка может быть простой формальностью. Может, местным агентам просто нужно поставить галочку в отчете, показав своему начальству, как они хорошо работают».

Рассчитавшись за пиццу, я посмотрел на часы, затем подошел к телефону-автомату, висящему недалеко от стойки, и набрал номер редакции. Пришлось перезванивать еще раз, через пять минут, так как журналист все еще сидел в кабинете редактора.

Мы встретились в том же скверике, где разговаривали вчера. На этот раз встреча оказалась малоинформативной. Ответ по мотелю «Русалка» ему обещали дать только завтра, а автомобиль, на котором ездили бандиты, следившие за Томом, был куплен человеком по имени Бред Салливан.

– Съездил я по адресу этого парня. Это небольшой магазин бакалейных товаров, а человека по имени Бред Салливан никто из них не знает. Ни хозяин, ни его продавец.

– Спасибо, мистер Шпиц. Как говорится, отрицательный результат – тоже результат.

– Интересное выражение. Надо будет запомнить. М-м-м… Тут такое дело. Тебя ищет Эрл Уолш. Он уже приходил в бар и грозился переломать кости человеку, который избил его брата.

– Вот же хулиган. Куда только полиция смотрит?

Журналист никак не ожидал такого хладнокровия от подростка. Майкл вообще не выразил никаких эмоций, а в голосе была только одна издевка. Перед его глазами неожиданно встало хрипящее и дергающееся на земле тело младшего Уолша. Ему довелось слышать рассказ своего собрата-журналиста, которому представился случай видеть драку братьев с пятью матросами – англичанами в портовом баре. Так они уложили всех островитян и при этом остались стоять на ногах. А этот паренек в одиночку избил одного из громил, чему он стал свидетелем. Он просто не понимал, как такое может быть, и это его сильно интриговало. Ему хотелось понять этого странного подростка.

– Тебе что, совсем не страшно?

– Страшно. Вы же видите, у меня уже даже коленки дрожат.

Несмотря на то, что Шпиц понял мою шутку, он при этом все равно мазнул взглядом по моим коленям. А вдруг? К тому же сам он прекрасно знал, если бы за ним вот так вот стал охотиться Эрл, у него бы точно колени дрожали. Потому что это не заказ на сломанную руку, а месть полного психа с тяжелыми кулаками.

– Вижу, что ты большой шутник, Майкл.

– Какой есть. Когда завтра встречаемся?

– Погоди. Я сейчас прикину по времени.

Журналист, раскладывая в уме расписание своего рабочего дня, одновременно умудрился вывалить на меня кучу новостей. Так я узнал про выставку драгоценных камней и дикую цену за билет в семьдесят пять долларов, про скачки на ипподроме и о возможном фаворите, на которого у журналиста есть наводка, о том, что в городе ждут сенатскую комиссию во главе с председателем, сенатором Генри Вильсоном.

Еще раз прошелся мимо отеля, оценивая обстановку. Роскошные автомобили, дорогие меха и бриллианты, пошитые на заказ костюмы – всего этого было в избытке возле элитного отеля «Эльдорадо». Вместе со стоящим у входа швейцаром-великаном я увидел дежурившего рядом с ним отельного детектива. Атлетически сложенный мужчина, лет сорока пяти, в строгом темном костюме, внимательно и настороженно разглядывал входящий и выходящий из отеля народ.

Зная пунктуальность китайца, я рассчитал свой маршрут таким образом, чтобы в девять часов проходить мимо входа в «Эльдорадо». Неторопливо идя по улице в толпе народа, я вертел головой, беззаботно глазея по сторонам, как обычный подросток, которому все интересно, все хочется увидеть: рассмотреть поближе дорогой автомобиль, оглянуться на яркую рекламу, остановиться у освещенной витрины, а затем идти дальше.

Вот широкая дверь отеля открылась, пропуская сразу нескольких гостей. Вместе с ним спустились по ступеням молодая семейная пара и плотно сложенный молодой мужчина в черной шляпе и темно-сером костюме. Вэй должен был заметить меня и пойти следом. Пройдя метров сто, я сделал вид, что засмотрелся на ярко освещенную витрину магазина, пропустил китайца вперед и пошел за ним по улице, вертя головой, как обычный мальчишка, полный любопытства. Пройдя еще какое-то расстояние, я «засмотрелся» на припаркованный у кромки тротуара дорогой и роскошный автомобиль какого-то миллионера. Мой взгляд второй раз засек мужчину в сером костюме, чуть позже мне удалось перехватить его взгляд и обнаружить второго агента, который сейчас медленно ехал по улице. Разобравшись в ситуации, я обогнал неспешно идущего китайца, а через два десятка метров, дойдя до перекрестка, резко свернул за угол. Пройдя мимо парочки домов, зашел в кафе. Народу здесь было немного. Это было маленькое кафе, куда приходят выпить чашку кофе и съесть пару бутербродов рабочие и служащие. Подойдя к стойке, я положил двадцать центов на стойку, попросил стакан яблочного сока, после чего поинтересовался: есть ли в заведении туалет? Получив положительный ответ и направление куда идти, не торопясь выпил сок, забрал сдачу и направился в сторону туалета. Я уже днем был в этом кафе, поэтому мне было известно, что туалет в этом кафе соседствует с черным входом. Теперь нужно было, чтобы Вонг понял, в чем заключается мой план. Китаец, войдя в кафе, увидел меня, подходящего к туалету, затем подошел к стойке и о чем-то негромко спросил бармена. В это время я уже открыл дверь черного хода, а затем, широко распахнув, спрятался за ней. Вонг все понял правильно. Спустя пару минут он подошел к распахнутой двери. Он не мог меня видеть, зато мог слышать.

– Иди налево, мимо мусорных баков. Выйдешь на параллельную улицу, там уличный киоск с мексиканской едой. У него жди меня.

Только китаец окончательно растворился в полностью сгустившихся сумерках, как к двери подбежал «серый костюм». Не рискнув безоглядно броситься в темноту, он резко затормозил, сунув руку за борт пиджака, и в этот самый миг, шагнув из-за двери, я оказался за его спиной. Он только успел почувствовать кого-то за своей спиной, но ничего сделать не сумел.

Саданув преследователя ребром ладони по шее, в последнюю секунду я чуть смягчил удар. У того подогнулись колени, и он упал через порог, на ступени. Быстро перешагнув через тело, я торопливо зашагал в темноту. На агента я даже не посмотрел, прекрасно зная, что тот жив и придет в себя минут через десять. Еще раз проверившись, я прошел немного вперед и остановился у уличного киоска, торгующего мексиканской едой.

Подойдя, купил себе завернутый в бумагу тако с мясом и овощами, а к нему лимонад, после чего присоединился к китайцу, который уже что-то жевал. Теперь мы ничем не отличались от полудюжины клиентов, жующих жгучую мексиканскую еду и запивающих ее пивом. Пару минут мы просто ели, бросая время от времени друг на друга взгляды. Я ждал, что мне скажет китаец. Аккуратно доев, он сначала вытер руки салфеткой, потом достал из кармана платок. Я уже ощупал взглядом его фигуру и убедился, что у него нет огнестрельного оружия, если он, конечно, не носил с собой, как и я, карманный кольт. Только когда второй раз он вытер руки, китаец поздоровался со мной:

– Хелло, Майкл.

– Хелло, Вэй.

– Давно тебя не было видно, Майкл.

– Дела, Вэй. Как отец?

– Хорошо, – затем китаец сделал длинный глоток из бутылки, после чего спросил: – Кто это был?

– Я его не разглядывал, но он не больно похож на полицейского агента.

– Так я и думал, – буркнул китаец, но ничего объяснять мне не стал. А больше мне ничего и не надо было, он только что подтвердил то, о чем я уже почти догадался. За Триадой следят федералы.

Какое-то время он молчал, о чем-то думая. Я за это время дожевал тако, вытер руки и мелкими глотками стал допивать лимонад. Неожиданно он поднял на меня глаза и сказал:

– Я так и знал, что ты знаешь китайский язык.

– Немного.

– Ты сам понимаешь, что я тебя попросил прийти не потому, что по тебе соскучился. Мне нужна твоя помощь, Майкл. Причем прямо сейчас. Поможешь?

– Сразу говорю: я тут никого не знаю. Так что вряд ли смогу тебе помочь.

– Мне нужно встретиться с одним человеком. У меня есть номер его телефона, который никто из посторонних людей не знает. Ты позвонишь по нему и назначишь встречу. Сразу объясню: есть шанс, что телефон прослушивается, а у меня, несмотря на то, что долго живу в Америке, остался акцент. Думаю, ты знаешь, что сейчас есть аппараты, которые записывают звук. А это улика. Именно поэтому я хочу, чтобы ты договорился с ним о встрече. Мы с тобой приезжаем, я с ним какое-то время говорю, потом уезжаем. За это я заплачу тебе тысячу долларов. Это честная цена, Майкл.

– Все это выглядит заманчиво, только мне не подходит. У меня здесь есть своя работа, и я не хочу ей рисковать.

– Хорошо, я удвою цену.

– Дело не в деньгах, Вэй, а в ненужном для меня риске.

– Для меня эта встреча очень важна, Майкл. У меня намечается большая сделка с человеком по имени Кинли, но так получилось, что мне, кроме тебя, больше не на кого положиться. О слежке за собой мы узнали только сутки назад, поэтому не можем воспользоваться полезными знакомствами.

«Кинли. Хороший способ завести знакомство».

В душе я уже был согласен поехать вместе с китайцем, но вместо этого покачал головой, показывая тем самым, свои сомнения:

– Ну… даже не знаю. – А этот Кинли… Ты в нем так уверен? Он не может привести за собой агентов?

– Я уже с ним встречался… Раньше. Ему не меньше, чем нам, нужна эта сделка.

– Он будет один?

– С шофером и телохранителем. Как и я. Так ты согласен?

– Хорошо, но только из уважения к вашей семье.

– Отец будет рад, когда я ему расскажу о нашей встрече.

– Теперь еще вопрос: место встречи. Или есть договоренность?

– Есть. Просто скажешь: дядя Микки, встретимся на прежнем месте, там, где яма. Через час.

– Если его нет на месте?

– Он ждет моего звонка.

Выкинув бутылки и мусор в урну, мы отправились к телефону-автомату. Остановившись, я выжидающе посмотрел на него: где бумажка с телефоном? Ничего не объясняя, Вэй сам прошел в будку, сняв трубку, набрал номер. Говорил он по-китайски. Он вызвал машину для поездки, которую мы ждали около двадцати минут, и только когда она остановилась рядом с телефоном-автоматом, дал мне бумажку с номером. Я набрал номер. Услышав на другом конце провода грубый мужской голос, сказал:

– Здравствуйте, мистер. Мне нужен мистер Кинли.

– Сейчас будет, – буркнул чей-то грубый голос. – Жди.

– Да, – раздалось в трубке спустя несколько минут. – Кто говорит?

– Это я. Дядя, давай встретимся на прежнем месте. Там, где яма. Через час.

– Как скажешь, парень. Через час, – повторил тот и повесил трубку.

Я пытался запомнить дорогу, хотя знал, что в данном случае это бесполезно. Во-первых, я практически не знал города, а во-вторых, было уже темно. Там, где улицы были освещены, можно было отметить только общие признаки: деловая часть, центр, залив, но чем больше мы приближались к окраинам, тем меньше становилось освещенных улиц.

Китаец-водитель, видимо, неплохо знал этот маршрут, так как в нужном месте свернул с трассы на грязную дорогу.

Место, куда мы приехали, было похоже на заброшенную стройку или нечто похожее, о чем говорили два барака с выбитыми окнами, остатки забора и гора песка. Нас уже ждали. Как только наш автомобиль подъехал, фары машины Кинли вспыхнули, осветив наш «форд».

– Выходим, – бросил нам с китайцем-водителем Вонг.

Стоило нам выйти, как фары «паккарда» погасли, дверцы распахнулись и из машины вышли четыре темные фигуры. Лунного света не хватало их рассмотреть, поэтому под шляпами были видны только неясные бледные силуэты лиц. Правда, Кинли мне уже приходилось видеть, хотя и мельком, потому что прибежавшие на выстрелы охранники чуть ли не на руках утащили своего босса обратно в клуб. Теперь он, широко шагая, направился к Вонгу, а двое других, разойдясь в разные стороны, последовали за ним. Вонг сделал несколько шагов навстречу Кинли и остановился. Член китайской триады и американский гангстер встретились. Поздоровались, после чего гангстер задал странный вопрос:

– Все в силе?

В этот самый миг моя интуиция взревела тревожной сиреной. Что-то не так, но что именно?! В эту секунду за моей спиной послышался легкий шорох, и я наполовину обернулся. За моей спиной стоял четвертый гангстер с пистолетом в руке. Краем глаза я уловил новое резкое движение. В руке водителя-китайца появился направленный на меня пистолет. О том, чтобы достать из брюк карманный кольт, даже думать не приходилось, как и бежать. Пытаться понять, что происходит, не имело смысла, поэтому я стал разыгрывать свой один-единственный козырь – образ испуганного пятнадцатилетнего паренька.

Китаец знал, что я опасен, а вот гангстеры понятия не имели, кто попался им в руки, значит, ему надо противопоставить тот образ, что сейчас видят головорезы. Испуганное и растерянное лицо подростка, хнычущий голос, взгляд, полный страха. Надо заставить их потерять бдительность, а там посмотрим…

– Э-э… Мистер Вонг! Что происходит?! Почему со мной так?! Я же ничего не сделал!

Я сделал первый ход, и он оказался удачным, на лицах бандитов появились брезгливые ухмылки. Только по губам китайца скользнула холодная усмешка.

– Карл, разберись, – отдал приказ Кинли.

После этих слов ко мне подошел верзила, до этого стоявший по правую сторону от своего босса. Крепкий тип, с физиономией классического громилы. Квадратная челюсть, перебитый нос и острая, режущая глаз жестокость в его взгляде. Это был не человек, а самый настоящий зверь. Он быстро провел руками по моим карманам, вытащил карманный кольт, буркнул: «Бабская пукалка», – после чего сунул его себе в карман. Когда он достал из моего другого кармана портмоне с деньгами, заглянул в него, после чего довольно осклабился и забрал его себе.

Мощный удар в живот согнул меня пополам. Несмотря на то, что я уловил движение его руки и попытался его ослабить, удар выбил из меня воздух. Схватившись за живот, я застонал, затем упал на колени, всем своим видом показывая, как мне плохо.

– За что? Я не сделал…

Мое нытье прервал удар по голове, бросивший меня на землю. Гангстер бил без особой силы, только для острастки.

– Пасть закрыл, сучонок, – с ленцой в голосе бросил мне бандит. – Говорить будешь, когда спросят.

Так я лежал минут десять, всем своим видом показывая, как мне страшно, и только время от времени всхлипывал. Все это время Вонг и Кинли, отойдя в сторону, о чем-то тихо говорили. Закончив беседу, оба подошли и встали в трех метрах от меня. Теперь я мог более внимательно рассмотреть лицо гангстера. В его чертах было что-то жесткое и непреклонное, а глаза смотрели холодно и безжалостно.

– Мистер Вонг, вы будете с ним говорить? – поинтересовался гангстер.

Тот кивнул головой.

– Джо, иди в машину, – скомандовал босс бандиту, стоявшему за мной с пистолетом в руке.

Бандит спрятал оружие, затем, обойдя меня, пошел к «паккарду». Карл, уже без приказа, вернулся и встал по правую сторону от своего хозяина. Китаец сделал ко мне пару шагов и остановился.

– Если чужак знает о Триаде, значит, работает на нее. Если нет, умирает. Так было всегда. Ты, американец, знаешь о нас, так почему ты еще живой?

Он это сказал по-китайски, что Кинли не понравилось. Он был бандитом с большими амбициями и считал, что все должны проявлять к нему уважение. Только как можно говорить об уважительном отношении, если с ним никто не считается, вот как этот узкоглазый, который при нем трещит на своем дурацком языке.

«Нет, крыса китайская, так не пойдет».

– Извините, мистер Вонг, но у нас так не принято. Хотите что-то сказать: говорите по-американски.

Китаец холодно кивнул головой на эти слова, показывая тем самым, что приносит извинение, и без перехода продолжил говорить уже на английском языке:

– Мы тебе помогли в большом деле, а ты после этого вдруг внезапно исчез. Так не поступают со своими друзьями. Подними голову. Посмотри мне в глаза, Майкл.

«Вэй, зря ты считаешь себя умным, так как прямо сейчас сделал большую ошибку», – подумал я, автоматически проанализировав его слова, после чего скорчил плачущую физиономию, поднял голову и противно заныл:

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Мне всего пятнадцать лет. Я ничего плохого не сделал в своей жизни. В чем моя вина?

Неожиданно я заметил нечто странное. Один из бандитов Кинли, одетый так, словно собрался на великосветский прием, стоявший слева от гангстера, чуть наклонив голову к боссу, что-то негромко ему сказал. Не знаю, что было сказано, но Кинли сразу бросил на меня взгляд. В нем читался откровенный интерес. Китаец, похоже, ничего не заметил. В данную минуту в глазах Вэя светилась неприкрытая радость от того, что его враг сейчас умрет.

Мне очень не хотелось умирать. Сердце резко зачастило, горло пересохло.

– Дай! – требовательно обратился Вэй к своему шоферу.

Китаец подошел и с легким поклоном передал ему пистолет, затем отошел обратно на свое место. Вонг снял пистолет с предохранителя и начал медленно поднимать оружие. Чувство самосохранения рвало мозг на части, но я, хоть и с трудом, сумел подавить приступ паники, продолжив играть роль насмерть перепуганного паренька. Только теперь в моем голосе не было ни малейшей фальши.

– Нет. Нет! Я не хочу умирать! Пожалейте меня! Это только деньги, мистер Вонг! Я отдам!

– Ты просто жалкий клоун, Майкл. Мой отец почему-то считает, что в тебе заключен дух воина. Так вот, я решил выпустить его на свободу, – он поднял пистолет и направил ствол мне в голову.

– Погодите, господин Вонг! – голос гангстерского босса звучал решительно и напористо.

– В чем дело, мистер Кинли? – тон китайца был предельно холоден.

– Красавчик только что сказал, что видел этого щенка, когда тот выходил из одного дома. Мне обязательно нужно знать, что он там делал.

– Так спросите его сейчас! – в голосе Вонга послышалось раздражение.

– Красавчик, это точно он? – повернул к нему голову Кинли.

Стоило тому подойти ко мне, как я сразу почувствовал исходящий от него липко-сладкий запах какой-то парфюмерии. Какое-то время тот внимательно на меня смотрел. Только сейчас я обратил внимание на внешность гангстера, из-за которой он видно и получил свою кличку. Прилизанные усики, костюм, пошитый на заказ. Из верхнего кармана его пиджака торчал конец белого платка.

– Да он это, конечно он! – уверенно ответил бандит.

– Мистер, вы меня с кем путаете! Я никогда вас не видел! Чем хотите поклянусь!

При этом я еще больше ссутулил плечи, сжался, прижимаясь к земле, показывая всем своим видом, как мне страшно. Нетрудно было заметить брезгливость, проступившую на лице Красавчика.

– Уважаемый господин Вонг, мне нужно кое-что узнать от этого щенка, но так как мы с вами оба торопимся, предлагаю сделать все для нашего обоюдного удовлетворения. Я оставлю здесь пару своих парней, которые не торопясь с ним поговорят, а потом тут же зароют.

– Вы не понимаете! Он опасен!

– Хорошо. Тогда для вашего спокойствия, господин Вонг, я оставлю здесь трех парней. Поверьте мне, они отлично знают свое дело.

– Его нельзя оставлять в живых! Он только выглядит мальчишкой! Он опасен! – продолжил настаивать Вэй.

Чтобы сгладить впечатление от его слов, я снова заныл:

– Я ничего плохого не сделал! За что со мной так?!

В ответ я получил от стоявшего рядом Красавчика удар ногой по ребрам и окрик:

– Заткнись, сучонок!

– Красавчик, забирай его! – последовал новый приказ гангстера. – Карл! Вытряси из него все! Все! У него должны быть деньги! Ты меня понял?

– Понял. Сделаю, босс.

При этих словах у китайца что-то дрогнуло в лице. Похоже, он только сейчас понял, какую совершил ошибку, сообщив, пусть невольно и образно, гангстеру о деньгах, которыми с ним не поделились. Мне только и осталось ему подыграть. Затем вместо того чтобы сразу нажать на спусковой крючок, он вступил в разговор с гангстером, тем самым окончательно упустил свой шанс лично убить меня, зато у Кинли теперь было две причины, чтобы настоять на своем решении.

– Идемте, господин Вонг. Мои парни знают свое дело, – это было сказано таким тоном, что сразу становилось ясно, это его окончательный ответ и никаких возражений он больше не примет. Китаец понял, что настаивать на своем уже бессмысленно, отдал своему шоферу пистолет, после чего зашагал к машине. Кинли, в свою очередь, развернулся и пошел к «паккарду». Заработали двигатели, и машины, одна за другой, медленно развернулись и уехали. Шансы мои выросли, но не настолько, чтобы сильно радовать, поэтому я поднял голову и снова заныл:

– Отпустите меня, пожалуйста. У меня мама больная, ходить не может. Без меня она умрет. У меня еще дома деньги есть. Три тысячи. Я их скопил. Все отдам…

– Вот же врет, мелкий паскудник. Смотри, как на жалость давит, гаденыш, – усмехнулся Красавчик, поглаживая пальцем свои аккуратно подстриженные усики.

– Эти три тысячи мы оставим твоей больной маме на лекарство! Цени нашу доброту, сосунок! – впервые высказался до этого молчавший третий бандит.

Их тупой юмор говорил о том, что они расслабились, и я уже собрался выдать им новую порцию своего нытья, как вдруг неожиданно Карл скомандовал:

– Гвоздь, возьми его на мушку!

Гангстер, ни слова не говоря, достал пистолет и направил его на меня, а я уже был готов встать на ноги и поделиться с бандитами своим богатым опытом ведения рукопашного боя, только теперь мне нужно было менять свою линию поведения.

– Вставай, крысеныш! – скомандовал Карл.

– Эй! Ты там еще не обоссался? – снова проявил своеобразное чувство юмора Гвоздь.

Красавчику шутка, по-видимому, понравилась, потому что он весело рассмеялся, а вот Карл только скривил губы в ухмылке. При этом он не отводил от меня внимательного взгляда, вероятно, пытаясь понять, что такого опасного нашел во мне китаец.

– Из-за чего этот узкоглазый тебя ненавидит? – наконец спросил он меня.

– Какое-то время я жил рядом с Китайским кварталом. Там познакомился с его дочерью…

Теперь бандиты засмеялись все вместе. Они мне не поверили, просто посчитали за грубую шутку, которая им была понятна.

– Ну и как девка?! – поинтересовался Красавчик.

– Отпустите меня, дяденьки! Ну, пожалуйста! – снова заныл я.

– Заткнись и вставай! – скомандовал Карл.

Поднялся я на ноги с самым понурым видом, который смог себе придать. Плечи опущены, руки висят. Я ждал момента, когда расслабится Гвоздь, который не только не опустил пистолет, а наоборот, еще более напрягся и отступил на шаг.

– Пошел. Туда! – снова скомандовал Карл и мотнул головой в сторону груды песка.

Подволакивая ноги, я медленно пошел, одновременно пытаясь всесторонне проанализировать сложившуюся ситуацию. Как Карл, так и Красавчик, они оба не представляли для меня особой опасности без оружия в руках, а вот бандит с пистолетом, шагавший за моей спиной, сводил мои шансы к нулю.

«Так вот что это за яма», – определил я место, когда мы остановились на краю.

Это была действительно яма, глубиной шесть-восемь метров, точнее не определишь из-за царившего там сумрака. Ее противоположный край был скошен и более полог. Я даже смог рассмотреть подобие дороги, которая вела к яме.

«Сколько в диаметре? Метров пятьдесят-шестьдесят», – автоматически прикинул я.

Темнота и отвалы песка сглаживали расстояние, не давая точно определить размеры ямы.

К моему сожалению, Гвоздь занял очень правильную позицию: достаточно далеко от меня, чтобы я не смог выбить у него оружие, и в то же время достаточно близко, чтобы среагировать на любое мое движение даже в темноте. Этот тяжеловес с квадратной челюстью был просто громилой, который, похоже, всего лишь делает, что ему говорят. Именно поэтому он будет стрелять не задумываясь. Лицо у Карла было одутловатым, поэтому глаза, прятавшиеся в складках мясистого лица, в тусклом свете луны походили на пару больших стеклянных бусинок.

– Скажу сразу и больше повторять не буду, – начал говорить Карл. – Если будешь врать, Гвоздь прострелит тебе твои вонючие кишки. Ты будешь корчиться от боли, кричать и очень долго умирать, а мы будем смотреть на тебя и смеяться. Будешь умницей, все закончится мгновенно и не больно. Ты меня понял, парень?!

– Да. Да! Мне все понятно, но я не хочу умирать. У меня действительно есть деньги…

– Что за дело, которое ты там провернул с китайцами?!

– Это было в Лос-Анджелесе. Чисто случайно узнал про сейф с деньгами у одного богатого человека. Так как я действительно жил рядом с Китайским кварталом, у меня были там знакомые мальчишки. Я рассказал им об этом… Потом вдруг неожиданно появился мистер Вонг. Он меня заставил все ему рассказать, а затем пойти с ними в этот дом ночью. Китайцы вскрыли сейф, но в доме неожиданно оказался вооруженный охранник. Он начал стрелять. Все это время я лежал на полу. Когда стрельба кончилась, китайцы и охранник были мертвы. Я взял, что было в сейфе, и убежал. Это все.

Мое вранье было чистой импровизацией, но слова китайца о большом деле, а главное – желание отомстить, придавали ему подобие правды.

– Сколько взял? – первым спросил меня Красавчик.

– Чуть больше ста тысяч, – тихо сказал я.

– Где деньги? – резко спросил Карл.

– Если вы меня отпустите, я отдам вам эти деньги. Я только немного из них потратил. Две тысячи долларов.

– Я спросил: где деньги, сучонок?! – повторил свой вопрос Карл.

– В банке. Я положил их в банковскую ячейку.

Какое-то время бандиты будут заворожены суммой, но через минуту уже поймут, что все, сейчас рассказанное мною, наглое вранье. Стоит им сообразить, что китаец не требовал вернуть деньги, а просто хотел убить этого парня. Какой ему в этом смысл? Мне надо было сбить их с мысли.

– Поехали прямо сейчас, я все отдам. Честно! Честно все! Только жизнь сохраните! Я жить хочу! Жить! – затараторил я.

– Куда сейчас? Ты же, падла, сказал, что они лежат в банке, а сейчас ночь! Или ты…

Не дав договорить Карлу, я снова зачастил:

– Часть их лежит в моем номере. Отдам! Прямо сейчас отдам! Я не вру! Только отпустите! Сразу уеду домой, и вы меня больше никогда не увидите!

– Сколько там?

– Пятнадцать тысяч. Я все отдам! Все! Только не убивайте меня! Я умоляю вас!

– Живо заткнулся!

Спокойно обдумать ситуацию бандитам мешали мои истеричные выкрики и названные мною большие суммы. Они сбивали их с толку, мешая логично думать. Они грабили и убивали людей ради денег, и вот прямо сейчас им предоставлялась возможность хорошо набить свои карманы. Никто из них полностью не поверил моему рассказу, но при этом они имели частичное подтверждение этих слов китайцем, а также у них был приказ босса.

– Не мешало бы для начала проверить его номер. Там сразу станет ясно, есть у него бабки или нет, – как бы между прочим сказал Красавчик.

– Какой отель? – спросил Карл.

– «Эльдорадо». Номер четыреста шестнадцать. Деньги лежат под матрасом.

– Ну, ты и идиот. Нашел где их прятать, придурок, – высказался Красавчик насчет моих умственных способностей.

– Так как насчет него? – поинтересовался Гвоздь.

– Прострелим ногу, потом отвезем к себе. Пусть пока в подвале у нас посидит, – ответил ему Карл.

Развести гангстеров мне не удалось, они оказались недоверчивыми и по-своему хитрыми, но даже сейчас у меня был шанс.

«Ладно. Придется решать проблему здесь и сейчас».

– Теперь рассказывай, что делал у Райтов? – неожиданно спросил меня Карл.

– У Райтов? – удивленно переспросил я.

«Так это они следили за домом Райтов?! Получается…» – но додумать мне не дал новый вопрос Карла:

– Чего замолчал?

– Так я это… Тома просто так знаю, – постарался я изобразить крайний испуг. – Вместе летели сюда из Лос-Анджелеса, вот и познакомились. Он сказал, что сам из Майами и все знает, что покажет все мне здесь. Договорились встретиться, а он не пришел. Тогда я пришел к нему домой, а там сказали, что он убит. Ну я и ушел. Это все.

– Точно все? – спросил меня Карл, когда я закончил говорить. – Не крути, сучонок, а иначе плохо будет.

– Все так, как рассказал. Мы с ним в самолете познакомились. И все! Я правду говорю! Спросите его сестру! Я с ней разговаривал! Как ее зовут… Адель? Или Абель! Нет, точно Адель.

– Похоже, не врет, – поддержал меня Красавчик. – Да ты не ссы, парень! Если что, лежать здесь будешь в хорошей компании. Рядом с «федом».

– Заткнулся, кретин! – неожиданно накинулся на него Карл.

– Пошел на хрен! Ты мне что, босс?! – зло и напряженно оскалился в ответ бандит.

Гангстеры сцепились друг с другом яростными взглядами, невольно отвлекая на себя внимание Гвоздя. Вот он мой шанс! Я упорно насаждал в мозгах бандитов образ трусливого подростка, который виноват лишь в том, что украл деньги у китайцев. Именно это они и смогли понять. Узкоглазый из мести оговорил его перед ними. Даже оружие играло в мою пользу, говоря головорезам о том, что перед ними сосунок, который выбрал пистолетик чуть лучше детского пугача. Все это работало на меня, ослабляя их бдительность и снимая настороженность. Вот и Гвоздь, до этого не сводящий с меня глаз, невольно бросил на них взгляд и зло процедил:

– Чего сцепились, как собаки? Сначала дело надо…

Договорить он не успел, как я, извернувшись, боком нырнул в карьер. Упал на песок, какое-то время катился, пока не остановился. Гвоздь среагировал на мое движение и выстрелил, вот только не успел, опоздав на секунду. Пуля пронзила воздух там, где я только что стоял.

Запоздавший выстрел стал неожиданностью для бандитов, заставив тех дернуться и разразиться руганью. Неожиданный прыжок мальчишки и внезапно прозвучавший выстрел дуплетом ударили по сознанию расслабившегося Карла, заставив его на мгновение растеряться, но уже спустя пару секунд он принялся командовать:

– Красавчик, заходи с другой стороны! Гвоздь, не стой, прыгай за ним!

Гангстер не сумел правильно оценить обстановку и совершил ошибку, которой я не замедлил воспользоваться. Прыгнувший следом за мной Гвоздь скользнул по песку, отчаянно взмахнул руками, пытаясь утвердиться на ногах, но оказался сбит с ног, а уже в следующее мгновение ребро моей ладони перерубило ему трахею. Стоило пистолету оказаться в моей руке, как я сразу почувствовал уверенность, которая у меня всегда возникала при ощущении рубчатой рукоятки. Несмотря на полную луну, светившую в небе, на шестиметровой глубине царил сумрак, и сразу разобрать, что происходит в глубине, было непросто, чем я решил воспользоваться.

Карл мгновенно сообразил, что произошло, и принялся стрелять в глубину ямы, вот только я сумел воспользоваться парой секунд задержки, приподняв над собой хрипящего бандита. Пули с глухими шлепками врезались в тело Гвоздя, оборвав его хрип. Взбешенный гангстер высадил остаток обоймы, затем отскочил от края карьера, понимая, что сейчас, при свете луны, он представляет четкую мишень для хорошего стрелка. Мне было слышно, как он, ругаясь, сейчас перезаряжал пистолет.

– Красавчик, – неожиданно закричал он, – этот гаденыш Гвоздя завалил!

Бандит в это время обегал карьер по большой дуге, стараясь держаться от края подальше, понимая, что край ямы может осыпаться. Вот только крик Карла его не столько насторожил, сколько подстегнул к действию. Подбежав к краю ямы, гангстер замер, пытаясь отыскать меня глазами в глубокой тени. Держа пистолет обеими руками, я вскинул оружие и дважды выстрелил в четко освещенный силуэт. Бандит вскрикнул, пошатнулся, сделал подгибающимися ногами неровный шаг вперед, затем другой… Неожиданно край земли осел под его весом, и он, глухо вскрикнув, кувыркаясь, полетел по откосу. Карл правильно рассчитал, что, стреляя, я должен был повернуться к нему спиной, поэтому решил использовать свой шанс. Над краем ямы показалась верхняя часть туловища бандита, который сразу принялся стрелять в темную глубину. Я быстро нырнул в сторону, прижавшись к слежавшемуся песку. Стоило двум пулям впиться с глухим чмоканьем в тело Гвоздя, как я застонал. С надрывом, как положено. В той жизни меня дважды ранили, поэтому я умел качественно стонать. Стоило бандиту услышать стон, как стрельба прекратилась, и голова Карла исчезла из моего поля зрения.

– Красавчик! – вдруг закричал он. – Эй! Ты как?!

Подельник ему не ответил, а я изобразил давящий кашель, снова перешедший в стон, который резко оборвался. Пару минут ничего не происходило, потом над обрывом снова появилась верхняя часть силуэта Карла. Чувствовалось, что он напряжен и готов при малейшей опасности отпрянуть. В тот самый миг, когда он нащупал меня взглядом, я вскинул пистолет, держа его обеими руками, и начал стрелять. Гангстер успел нажать на спусковой крючок только раз, потом фигура бандита словно переломилась, и он рухнул с откоса. Какое-то время мертвое тело скользило по песку вниз, потом замерло. Он только один раз то ли судорожно вздохнул, то ли всхлипнул, после чего затих навсегда.

Я встал на ноги. Сердце колотилось как сумасшедшее, горло пересохло, а ноги были словно ватные. Спустя минуту меня начало потряхивать из-за бурлившего в крови адреналина.

«Ушел. Снова ушел от смерти».

Так я простоял несколько минут и только тогда, когда окончательно пришел в себя, подошел к телу Карла. В карманах бандита нашлись ключи от квартиры, платок, бумажник с тремя сотнями долларов и мое портмоне с карманным кольтом. Забрал только свое. Развернувшись, подошел к телу Красавчика, который лежал, уткнувшись лицом в песок. Перед тем как проверить карманы покойника, постоял, прислушиваясь и просеивая сквозь себя звуки окружающего меня пространства. Бумажник, настоящая кожа, приютил внутри себя триста пятьдесят долларов. Перевернув тело, нашел подмышечную кобуру, из темной грубой кожи, а рядом лежащий на песке немецкий «Вальтер П38».

«Серьезное оружие», – отметил я.

Трогать ничего не стал, оставив лежать. Единственное, что я забрал у мертвеца, так это был ключ зажигания от автомобиля. Именно он был целью моих поисков, поэтому тело Гвоздя обыскивать не стал, а вместо этого тщательно вытер пистолет, из которого стрелял, и вложил его в руку бандита. Сделал из него уже бандитской рукой два выстрела в сторону тела Карла. Полицейские без труда определят, что на месте перестрелки был четвертый человек. Вот только четвертого преступника надо еще искать, а так дело можно сразу закрыть, представив отчет начальству, что один бандит убил двух своих подельников, а потом сам умер от смертельных ран. Причем я исходил не столько из своих фантазий, сколько из рассказов Макса Ругера о полицейских расследованиях подобных перестрелок между бандитами. Восемьдесят процентов таких дел, как мне рассказывал бывший полицейский с более чем двадцатилетним стажем, даже не рассматривалось, а сразу закрывалось, чтобы затем лечь на полку в архиве.

С некоторым трудом выбравшись из ямы, я пошел искать машину Красавчика. Долго ходить не пришлось: бандитский кадиллак стоял сразу за бараками. Перед тем как сесть, попытался почиститься, но скоро понял, что это пустой труд. Сел в машину, вставил ключ, повернул. Зажглись фары, взревел мотор. Объехав бараки, я отправился в обратный путь, но так как направление помнил только по тем пометкам, что остались в моей голове, времени на дорогу у меня ушло в два раза больше. Сделал только одну остановку, возле телефона-автомата. Вылез. Кинул монету, набрал номер.

– Полиция. Дежурный слушает, – раздалось в трубке.

– В карьере за городом валяются три трупа. Найдете – будут ваши.

Уже вешая трубку, расслышал крик дежурного:

– Кто говорит?! Кто…

Приехав в «Николь», я поднялся в номер. Первым делом забрался в душ, затем переоделся, после чего, не теряя времени, нашел такси и поехал навестить китайца. Почему сразу к нему? А потому, что уже утром он будет знать, что я выжил, и сразу исчезнет из отеля. Этого нельзя было допустить. Во-первых, мне не хотелось портить отношения со стариком Вонгом, значит, с Триадой, а во-вторых, мой жизненный опыт о подобных случаях говорил так: нельзя оставлять врага за своей спиной.

На часах было начало второго ночи, но постояльцев в фойе оказалось достаточно, чтобы не привлекать излишнего внимания. Кто-то возвращался из ресторана, другие – из концертного зала или ночного клуба, но были и такие, кто выходил из отеля, собираясь окунуться в ночную жизнь Майами. Поднявшись лифтом на свой этаж, я открыл дверь и зашел в номер. Судя по моему опыту, обретенному в Лас-Вегасе, к двум часам ночи все гости утихомирятся – и тогда мне можно будет навестить китайца. Спустя час я покинул номер и по лестнице спустился на этаж ниже. Нашел триста седьмой номер и постучался. Спустя минуту раздался сонный голос:

– Кто там?

– Это я, Вэй. Не ждал?

Какое-то время за дверью стояла тишина, потом щелкнул замок и дверь открылась. Надо было отдать должное китайцу: при виде меня на его лице ничего не отразилось. Почему он открыл дверь? Ему было лет сорок пять, а значит, он был человеком старой закалки, членом Триады, что автоматически подразумевало почитание старых традиций. Он не мог «потерять лицо», выказав страх перед каким-то паршивым американским мальчишкой.

– Не ждал, но все равно заходи, – негромко сказал китаец, затем повернувшись ко мне спиной, пошел в комнату. Закрыв дверь на замок, я быстро прошел вслед за ним. Вонг остановился у стола, повернулся ко мне. С минуту мы смотрели друг на друга. Мы оба следовали основным традициям своего народа. Он как китаец «не мог потерять лицо», а как член Триады выказать трусость, я же исходил из русского правила «око за око, зуб за зуб». Я пришел, чтобы его убить, но при этом у меня не было к Вэю ненависти. В отличие от меня, в сыне Вонга клокотала ярость. Другой человек ничего не сумел бы прочитать на его неподвижном лице, но хорошо зная китайцев, я сумел уловить ее тень.

– Американские тупоголовые придурки… – вдруг неожиданно сказал он, и только сейчас в его голосе прорвались яростные нотки.

– Больше ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил я его.

– То, что хотел, я тебе уже сказал, – ответил он, несколько секунд помолчал и вдруг неожиданно спросил: – Деньги возьмешь?

– Сколько?

– У меня здесь, с собой, четырнадцать тысяч. Остальные тридцать шесть тысяч отдам завтра.

– Ты себя совсем не ценишь, Вэй.

– Хочешь больше?

– Ты же понимаешь, Вэй Вонг, я не за этим сейчас пришел.

– Понимаю, Майкл Валентайн, – этими словами он поставил в нашем разговоре точку.

Несколько секунд мы мерили друг друга взглядами, пытаясь высмотреть в глазах противника направление первого удара. Потом китаец слегка выставил вперед левую ногу, и его руки медленно, словно две клешни, поднялись на уровень груди, а в следующую секунду Вэй подпрыгнул вверх и в прыжке выбросил ногу, метя прямо мне в челюсть, но на какую-то долю секунды запоздал. Я резко откинул тело влево и ответил ударом ногой, но, как и Вонг, промахнулся. Мы снова замерли, оценивая и анализируя возможности противника. Глаза китайца едва заметно прищурились, он был готов атаковать, только я не стал ждать, а напал первым. С силой толкнув тело вперед, нанес китайцу удар в плечо. Мой кулак достиг цели, но только наполовину, так как Вэй, пусть в последний миг, но попытался вывести тело из-под удара. Когда китаец отскочил назад, я хотел продолжить атаку, но тут же пришлось отступить назад, уходя от удара ноги Вэя. Мы замерли в очередной раз, пытаясь разгадать очередной ход противника, заодно я отметил, что лицо Вэя излишне напряжено и побледнело, видно мой удар в плечо хорошо его достал. В следующую секунду Вонг глухо, гортанно вскрикнул и, с силой толкнув тело вперед, попытался нанести мне удар кулаком в грудь. Отскочив в сторону, я в свою очередь бросился вперед и попытался нанести китайцу удар в пах, но тот сумел частично увернуться: удар скользнул по левому колену. При этом он оказался для Вэя достаточно болезненным, о чем мне сказала скользнувшая по его лицу гримаса боли, но он сумел преодолеть боль и снова бросился на меня. Его напор и решительность говорили о том, что он решил сделать ставку на один мощный, сокрушительный удар, который даст ему возможность завершить схватку. При этом я даже не почувствовал, а понял, что в китайце вместе с болью и яростью родился страх. Именно это сочетание дало мне возможность предугадать направление атаки. Парировав кулак своего противника левой рукой, я тут же правой нанес ему сокрушительный удар в живот.

Китаец даже не вскрикнул. Чуть откинув тело назад, он несколько секунд стоял с открытым ртом, словно пытаясь вдохнуть воздух, потом его руки упали вниз, а в следующую секунду Вонг ничком упал на пол. Его тело, словно вытащенная на берег медуза, дрогнуло один, другой раз, но это были уже посмертные сокращения мышц. Наконец, оно замерло.

Я стоял, тяжело дыша, и бездумно смотрел на лежащее на полу тело Вэя. Сердце бешено колотилось в грудной клетке. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Эта ночь выжала меня, как лимон, поэтому даже ощущение победы было не пьяняще острым и ярким, а смазанным и невнятным. Когда напряжение ушло, я достал из кармана тонкие перчатки и принялся за обыск номера. Мне хватило часа, чтобы найти деньги и понять, что больше ничего интересного здесь для меня нет.

Осторожно приоткрыв дверь, я какое-то время прислушивался к тишине, потом вышел, пройдя по коридору, поднялся на свой этаж и незамеченным вошел в свой номер. На часах было около трех часов утра. Посмотрел на кровать, но понял, что спать мне не хочется. Я вышел на балкон, сел в легкое плетеное кресло и стал отрешенно смотреть на мерцающую серебром в лунном свете гладь океана.