Я проследил за ним взглядом, потом запомнил номер и личность шофера автомобиля, который сейчас стоял в пятидесяти метрах от отеля. Свет фонаря давал возможность рассмотреть плотного, широкоплечего мужчину с квадратным подбородком, который курил сигару, не отрывая взгляда от входной двери отеля.

Судя по первому впечатлению, это были местные бандиты. Вот только что могло произойти за двое суток, пока я не видел Райта? Встречаться с Томом, пока за ним наблюдают, я не хотел. Попасть под наблюдение, не зная, что происходит, это надо быть полным идиотом. Что делать дальше – мне было понятно: отследить этих парней, а затем встретиться с Райтом. Там мы уже решим, что делать дальше.

Народу на бульваре с каждой минутой становилось все больше. Оживленные разговоры, веселые крики, смех неслись со всех сторон. Наступало время другой половины развлечений, ради которых люди приезжают в Майами. Если первую часть курортной программы составляли пляжи, солнце и океан, то сейчас их ждали рестораны, ночные клубы, концертные залы и бордели. Благодаря скоплениям народа на улицах, мне не трудно было следить как за входом в отель, так и за автомобилем преследователей. Спустя какое-то время из дверей отеля вышел Райт. Постоял несколько минут, покрутил головой, на минуту задумался, затем резко развернулся и снова исчез в отеле. Бандит за рулем явно напрягся.

«Надеюсь, они не собираются устраивать стрельбу, – неожиданно в голове мелькнула подобная мысль, но я сразу себя успокоил: – Если не полные отморозки, то не будут. Во-первых, интенсивное движение, на машине не уйдешь, а во-вторых, слишком много свидетелей».

Предугадать, что произойдет в ближайшие десять минут, не составило труда. Том, не найдя меня, поедет домой, значит, мне срочно нужно было свободное такси. Быстро огляделся по сторонам – машины поблизости не было. На мое счастье, Райт задержался в отеле, что дало мне возможность найти такси. Автомобиль притормозил и остановился у бровки тротуара, высадив молодую и веселую пару. В следующее мгновение я уже стоял у такси.

– Свободны, мистер?

– Свободен, парень. А ты шикарно одет. На свидание собрался?

– Не угадали, мистер. Решил в шпионов поиграть.

– Ты мне тут шутки не шути. Мне работать… – но стоило ему увидеть банкноту в пять долларов у меня в руке, как он сразу заткнулся, потому что одна эта банкнота составляла для таксиста три поездки по городу вместе с чаевыми, а значит, с этим лощеным парнишкой надо считаться.

– Если поймаем шпиона, пять долларов будут вашими, мистер.

Таксист хмыкнул:

– Как скажешь. Пусть будут шпионы.

Только я сел на пассажирское сиденье, рядом с водителем, как из отеля вышел Том, а еще спустя пару минут показался и следящий за ним бандит. Райту в отличие от меня повезло сразу. Не прошло и двух минут, как он поймал такси. Стоило гангстеру убедиться, что его цель собирается уезжать, как он резко рванул с места, добежал до своего автомобиля и сел на переднее сиденье, рядом с водителем. Оба бандита сразу начали оживленно говорить. Стоило машине с Райтом отойти от тротуара, как я показал таксисту на автомобиль гангстеров, сказал:

– Как только машина поедет, следуйте за ней, только не сильно к ней прижимайтесь.

Водитель недовольно покосился на меня, но заветная бумажка в пять долларов позволила ему отбросить ненужные сомнения. Для того чтобы снять напряжение, возникшее между нами, я стал расспрашивать его, чисто по-детски, прямо и непосредственно, о его жизни.

Ведь каждый человек – это своя отдельная история, со своими особенностями, характерами, амбициями, поэтому надо уметь создать некую атмосферу общения, чтобы ему было с вами комфортно. Для этого много не нужно – улыбочка на лице и проявление искренней заинтересованности, поддерживаемое в нужных местах вопросами и восклицаниями.

Лицо таксиста разгладилось, и я узнал, что сам он из Айовы, но при этом служил во время войны в Европе, здесь, в Майами, где формировались и тренировались подразделения армии США, а затем, после демобилизации, остался тут. Его зовут Генри Крейг, он женат и имеет двух отличных парней, из которых старшему на прошлой неделе исполнилось четыре года. Жизнь у него неплохая, да и на заработки грех жаловаться, вот только работа немного нервная, так как время от времени больно странные клиенты попадаются. При этом, но уже с хитрой улыбкой, он покосился на меня.

Главное – найти в разговоре темы, которые будут твоему собеседнику интересны, после чего того уже не нужно подталкивать, он сам расскажет тебе все что нужно, через наводящие вопросы. Впрочем, с первых слов стало ясно, что для Генри главное в жизни – его семья, поэтому поддакивая рассказу о проделках его сыновей, я как бы отвлекал его, не давая правильно оценивать обстановку. К тому же вид пятнадцатилетнего парня никак нельзя было связать с каким-нибудь серьезным делом. Так, за живым разговором мы пересекли город и переехали на другую его сторону, где дома и бунгало выходили уже на залив Бискейн. Судя по маршруту, которым мы ехали, у меня не осталось сомнений, что мы едем к дому Райтов. Машина гангстеров притормозила метрах в пятидесяти от такси, из которого вылез Том и вошел в дом. Водитель бросил на меня вопросительный взгляд, но я прямо сейчас пытался понять, что мне делать: дождаться, пока эти типы уедут, и пойти поговорить с Томасом или последовать за ними, чтобы понять, зачем была организована слежка за Райтом. К тому же меня еще насторожило то, что машина преследователей уже несколько минут стоит на месте. Только я подумал, что те, возможно, собираются дежурить здесь всю ночь, как из одного припаркованного дальше, в пятидесяти метрах, автомобиля вылез мужчина и направился к машине с бандитами. Как только тот подсел к парочке гангстеров, мне пришлось воспринять ситуацию с Томом как некое довольно серьезное дело.

«Да его обложили, как зверя. Что же Том такое натворил за последние сутки?»

Такого продолжения вечера я точно не ожидал. Впрочем, мне давно надо было встряхнуться, поэтому я пока решил принять правила их игры, а дальше, как говорится, будет видно.

Мой шофер, стоило ему увидеть мужчину, подсевшего к бандитам, сразу напрягся. Мой сосредоточенный вид дал ему понять, что эта поездка может оказаться серьезней, чем он думал. Мне было видно, что Генри уже жалеет о том, что связался со мной. Его напряженный взгляд и нервное постукивание пальцев по рулю говорили о том, что он сейчас про себя решает: может, плюнуть на деньги и высадить мальчишку? Мне нужна была машина и не хотелось конфликтовать с шофером, поэтому я пошел на опережение событий: положил водителю на колено пять долларов. Не глядя на меня, он аккуратно сложил банкноту, положил ее в карман и стал смотреть вперед.

Стоило наблюдателю за домом Райтов выйти из машины и двинуться в обратном направлении, как машина с двумя бандитами тронулась с места.

– Поехали за ними, – сказал я.

Насколько я мог судить, мы двигались в северную часть Майами. Поинтересовался у таксиста: так ли это? После того как я получил положительный ответ, больше мы с ним не разговаривали. Еще через пятнадцать минут машина гангстеров подъехала к мотелю, стоявшему на берегу океана. Я попросил Генри остановиться и выключить фары.

У входа в мотель стояло несколько столбов, на которых висели лампочки под жестяными абажурами. Они освещали вход в здание и стоянку машин, на которой сейчас стояло три автомобиля. Света от фонарей мне вполне хватило, чтобы увидеть, как водитель и пассажир вышли, постояли, покурили, перебрасываясь словами, а затем неторопливо пошли к входу в мотель. Неожиданно хмыкнул водитель. Я вопросительно посмотрел на него.

– Да вот что мне удивительно: рекламный щит у «Русалки» не горит. Вон видишь у самой дороги… Впрочем, в темноте тут черта с два что увидишь! Только я тебе скажу так, парень, когда старик Бриксон здесь заправлял, этот щит светился не хуже рождественской елки. Издалека было видно, как переливаются цветные лампочки. Давно я здесь не был. Уж года два как. Хм, – водитель на минуту задумался, потом сказал: – Хотя, возможно, что «Русалку» продали и тут другой хозяин, но даже если так, как же без рекламы? Сейчас самый сезон. Да и народу почему-то мало живет. По прежнему времени всегда полтора, а то и два десятка машин стояло. Да и народ гулял, дети бегали…

– Этот мотель стоит далеко от города? – спросил я водителя, перебив его размышления.

– Мили три от городской черты. Кстати, очень красивое место. Года два тому назад я несколько раз возил сюда пассажиров. Зелени здесь много. Плодовых деревьев, кустов. Видно, здесь раньше дом стоял, потом его продали и построили мотель. Старик Бриксон, как мне говорили, организовал тут классную рыбалку. Но и это еще не все. Главное, парень, что здесь есть свой пляж и небольшая пристань. Мне бы такой мотель, я бы тут…

Опасность растворилась в темноте вместе с непонятными типами, похожими на бандитов, и Генри Крейг, испытывая облегчение, снимал свое напряжение болтовней.

Я же, кивая головой и таким образом поддерживая разговор, прямо сейчас решал, что мне делать. Возвращаться к дому Райтов не имело смысла, за ним следили, значит, нужно оставаться здесь и попробовать понять, что это за люди. К тому же мой основной принцип формулировался так: взялся за дело – доводи его до конца. Да и моя интуиция сделала стойку, чувствуя риск и кровь.

– Ну что, парень, поедем?

– Я подумал и решил переночевать в этом отеле.

– Да что тебе в голову взбрело? Поиграл в шпионов и хватит. Да и время позднее.

– Спасибо за заботу, – я открыл дверь и вышел. – Пока, мистер таксист. Сыновьям своим от меня привет передайте.

Шофер довольно заулыбался. Ему было приятно, что я вспомнил о его семье.

– Удачи тебе, парень, – с этими словами таксист включил зажигание, заработал мотор. Машина тронулась с места, потом медленно развернулась на дороге и поехала обратно в город.

Несколько секунд я смотрел вслед такси, а затем направился к густому кустарнику, который, по-видимому, играл здесь роль ограды. Свою светлую рубашку я снял сразу, так как она меня демаскировала. Спустя полчаса изучил (правда, только снаружи) сам мотель и близлежащую территорию. Таксист не соврал, зелени на участке вполне хватало. За время моего наблюдения от мотеля отъехала только одна машина с водителем. Судя по тому, что только четыре окна светились на первом этаже, можно было сделать два вывода. Либо клиентов в мотеле нет, либо они все разом отправились веселиться в город. Сразу напрашивался вопрос: почему рекламный щит без освещения, а мотель пустует? Причина проста: кто-то использует мотель не по назначению, а для прикрытия своих целей. Спустившись по пологому откосу к океану, я обнаружил то, о чем говорил мне водитель. Шесть домиков – бунгало, стоящие на пляже, и лодочный сарай, рядом с пристанью. Обойдя все, убедился, что все домики были заперты. Что меня удивило больше всего, так это стоявший у пристани большой катер.

«Если постояльцев нет, то что ему тут делать?»

Только я собрался осмотреть катер, как со стороны мотеля послышались мужские голоса. Трое или четверо мужчин шли в мою сторону. Оценив ситуацию, решил спрятаться за лодочным сараем, который стоял немного в стороне. Сначала хотел просто прижаться к стене, но немного подумав, стащил с себя брюки и снял туфли. Аккуратно сложив одежду у стенки сарая, я лег на землю. Сейчас мой загар являлся отличной маскировкой. Из обрывков разговора подошедших мужчин я мало что понял, за исключением того, что сегодня им придется как следует поработать.

Осторожно выглянув из-за угла сарая, я увидел, как один из троих мужчин поддернул рукав легкой куртки и посмотрел на часы. Несмотря на то, что уже совсем стемнело, луна светила ярко, давая разглядеть циферблат.

– Через пять минут. Держите, – сказал он и передал какую-то сумку одному из двоих своих подельников. – Теперь идите.

Теперь все стало на свои места. Это были контрабандисты. Правда, это никак не объясняло, что связывало их с Томасом Райтом. Я наблюдал, как двое контрабандистов ловко перебрались на катер. Один из них отвязал канат и встал у руля, а другой тем временем взял багор и стал с силой отталкивать катер от причала. Мужчина, оставшийся на берегу, снова посмотрел на часы, потом дважды включил фонарик. Я посмотрел в сторону океана. Там вдали трижды мелькнул свет. Контрабандист снова дважды мигнул фонариком, после чего негромко скомандовал:

– Пошли!

Взревел двигатель, и, сделав широкий разворот, моторная лодка рванула в темноту. В этот момент луна скрылась за облаком, и катер растворился в непроглядной тьме. Сначала громкий, потом делавшийся все тише звук двигателя, наконец, затих. Прошло около получаса, когда я снова услышал звук приближающегося катера. Даже на таком расстоянии было слышно, что мотор лодки работал натужно, с усилием.

«Лодка предельно нагружена. Интересно, что они там везут? – подумал я, вглядываясь в темноту, где постепенно из бесформенного темного пятна формируется все более четкий силуэт катера, но спустя пару минут получил ответ. – Нелегалы».

Когда до берега оставалось метров сто, один из силуэтов, стоящих у борта, резко дернулся и исчез за бортом. Я услышал громкий всплеск, взволнованные женские крики и изощренный мат контрабандистов. Через минуту все успокоились, и я смог услышать приближающийся рев мотора, шедший со стороны мотеля. К этому моменту я уже мог разглядеть большой надувной плот, на котором горой громоздился контрабандный товар, прикрытый черной прорезиненной накидкой, который тащил за собой катер. Рулевой начал маневрировать, подтягивая плот к берегу, а из подъехавшего грузовичка выскочило двое мужчин, которые сразу присоединились к общей работе. Судя по всему, они этой работой далеко не первый раз занимались, так как каждый из контрабандистов знал, что ему делать.

«Да у них все здесь по-взрослому устроено», – отметил я про себя.

Когда остальные стали заниматься отгрузкой плота, контрабандист, который оставался на берегу и подавал сигналы, получил от рулевого катера сумку, с которой сразу, торопливо, зашагал к мотелю. Вслед за ним один из его подельников повел женщин в том же направлении. Остальные быстро и слаженно принялись разгружать катер и плот, перегружая мешки и коробки в кузов «форда». В основном, как я определил, контрабанду составляли наркотики, женщины и сигары. Причем предположение по поводу сигар я сделал из легкости, с которой контрабандисты таскали объемные коробки в машину. Спустя двадцать минут водитель сел за руль, а двое его подельников залезли в кузов, застучал двигатель автомобиля, после чего машина двинулась в сторону мотеля. На берегу остался только один контрабандист, который принялся уничтожать оставшиеся следы их деятельности на берегу. Полученная мною информация ничего мне не прояснила в деле со слежкой Тома, но при этом какая-то связь между деятельностью контрабандистов и Райтом существовала.

«Разговор с Томом расставит все по своим местам», – решил я, после чего, взяв свою одежду в охапку, я осторожно, перебежками, обошел по дуге работающего на берегу контрабандиста, а затем неторопливо пошел вдоль океана по берегу. Луна, временами прячась за облаками, то окунала землю в чернильную темноту, то освещала мне дорогу.

Я уже прошел пару сотен метров по слежавшемуся, чуть влажному песку, как заметил, что в густой темноте, висевшей над океаном, появились габаритные огни удалявшейся большой яхты.

«Избавились от контрабанды – теперь можно легально плыть, – усмехнулся я, но тут же насторожился, заметив какое-то движение в темноте. – А это кто? А, понял. Это та пловчиха, что сбежала от плохих ребят».

Другого варианта и не могло быть. Кто будет болтаться на пустынном побережье ночью, далеко от города? Стоило мне определиться, как я перестал ее замечать, продолжая идти своей дорогой. У каждого своя судьба. Вот только она так не думала, когда поняла, что это совсем молодой парень, который, правда, непонятно что делает на берегу океана, причем ночью. Как бы то ни было, для нее это был шанс, и она решила его использовать.

Когда стало понятно, что кубинка меня догоняет, я развернулся, чтобы сказать: иди-ка ты, подруга, куда подальше… Вот только не сказал. Вынырнувшая луна осветила стройную фигурку девушки, стоявшей, как и я, в одних трусиках. Светлая кожа. Метиска. Большие черные блестящие глаза. Довольно крупные для ее фигуры груди, упругие на вид, нагло торчали, нацелившись на меня. В одной руке она держала мокрую тряпку – свое платье. В этой ситуации меня слегка удивило только одно: мой взгляд совсем не смутил беглянку. Сложилась пикантная ситуация: парень и девушка, увидев друг друга впервые в жизни, стоят на пляже, ночью, в полураздетом виде. Она меня заинтересовала, но инициативу в разговоре я решил предоставить кубинке, тем более что не знал испанского языка, за исключением трех десятков слов. Девушка поняла мое молчание правильно и, сделав ко мне еще несколько шагов, неожиданно заговорила, пусть с акцентом, по-английски:

– Мистер, очень прошу: помогите мне, пожалуйста.

«Так проще будет», – решил я, при этом сделав вид, что удивлен и растерян:

– Откуда вы здесь взялись?

– Я… здесь была с компанией, а потом поругалась со своим парнем и ушла. Они, видно, потом уехали, а я пошла наугад. Мне стало страшно, и я очень рада, что вас увидела.

«Ты смотри, даже легенда у нее есть. Шустрая девочка, ничего не скажешь, – промелькнуло у меня в голове. – Да и с мужиками у тебя, похоже, проблем нет, судя по тому, как ты держишься. Сейчас ты начнешь соблазнять маленького мальчика, чтобы тот ей помог».

У меня была мысль закрутить курортный романчик, но я отложил это до встречи с Томом, только сейчас передо мной стояло довольно симпатичное решение этого вопроса. К тому же у Райта проблемы, и ему, похоже, сейчас не до веселья. Дешевый отель и одежда, что еще беглянке нужно? За несколько дней она освоится в городе, а потом – пока, подруга!

Просчитать кубинку было несложно по ее поведению, поэтому я решил закончить игру и расставить все на свои места.

– Приехали отдыхать в тот мотель? – спросил я с издевкой, одновременно показывая рукой за спину девушки.

– Нет, мы приехали на машине…

– Хватит врать, – жестко оборвал я ее. – Что, на Кубе совсем плохо?

– Плохо, – ответила она тихим прерывающимся голосом, собираясь заплакать.

– Хорошо, помогу тебе, только…

Не успел я договорить, как девушка бросилась мне на шею. Отбросив мокрое платье в сторону, обхватила меня руками за шею и прижалась ко мне горячим телом. Она прекрасно знала, на что поймать пятнадцатилетнего подростка. От такого предложения я отказываться не стал и приложил все усилия, чтобы получить нам обоим удовольствие по максимуму. Для девушки оказалось новостью, что подросток, которого она собиралась соблазнить, был опытным любовником, но при этом с удовольствием включилась в любовную игру. Успокоились мы нескоро, только где-то через час, после чего какое-то время приводили себя в порядок. Когда я оделся, девушка внимательно оглядела меня, и, судя по ее повеселевшему взгляду, она решила, что ей улыбнулась удача в лице этого подростка. Самое интересное, что я был такого же мнения о своей симпатичной находке на берегу океана.

Мы так и продолжили идти дальше, вдоль побережья, так как кубинка являлась поводом держаться как можно дальше от автострады. Из разговора я узнал, что она родилась в небогатой семье лавочника, у которого было четверо детей. Три девочки и мальчик. Оливия Вальдес была старшим ребенком в семье. Сначала помогала отцу в лавке, затем работала на табачной плантации, потом по счастливой случайности (она любила и умела танцевать) в одном баре ее заметил управляющий одного из ночных клубов. После трех месяцев обучения (это были самые счастливые месяцы в ее жизни) она начала танцевать и петь в ночном клубе. Такая работа приносила стабильный доход, и она могла помогать, пусть немного, своей семье. Вот только Оливия была девушкой с характером, что не нравилось ее боссам, которые требовали от нее беспрекословного подчинения. Спустя полгода перед ней встал вопрос: или она становится профессиональной проституткой, или вылетает с работы. В этот переломный момент ее жизни одна ее подруга поделилась с ней секретом: некто набирает танцовщиц для работы в Америке. Так она оказалась на яхте контрабандистов. Ее уверили, сказав, что Америка – страна широких возможностей, а значит, у нее может появиться шанс стать знаменитой танцовщицей.

– Танцы – это моя жизнь, Майкл. Поверь мне, я стану знаменитой и сама буду определять свою жизнь, – это было сказано твердо и с такой убежденностью, что я ей в этот момент даже поверил.

– Откуда английский знаешь?

– В клубе был бармен-американец, бывший учитель английского языка. Вот он и научил.

– Вроде взрослая девушка, а поверила каким-то бандитам. Несерьезно как-то все.

– Просто… наступает момент, когда надо решиться. Бросить все и уехать. Не знаю, поймешь ли ты это…

– То есть тебе надо было срочно бежать с Кубы. Так?

– Можно сказать… и так. Попав на борт яхты, я только утвердилась в том, что все сказанное вербовщиком является наглым враньем. Не для этого я бежала с Кубы, чтобы здесь стать проституткой. Я неплохо плаваю, поэтому хотела прыгнуть за борт, как только яхта встанет на якорь, но потом услышала из разговоров матросов, что придет катер, и решила подождать. Когда катер стал подходить к берегу, я сразу прыгнула в воду.

Некоторое время мы шли и молчали, потом девушка неожиданно спросила:

– Майкл, а ты кто?

– Кто-кто, Дед Пихто, – по-русски буркнул я, после чего добавил по-английски: – Маленький мальчик, который любит гулять по ночам. И давай без лишних вопросов.

– О′кей. Как скажешь, Майкл.

– Тебе сколько лет?

– Девятнадцать.

Я задумался. У меня из знакомых в городе было только семейство Райтов, для которых я никто. Правда, как я понял из обрывков разговоров во время нашего знакомства, Адель, младшая сестра Тома, владела сувенирным магазинчиком, а ее муж – шеф-повар и управляющий семейным рестораном.

«Вот только как будет выглядеть моя просьба? Возьмите к себе девушку, сбежавшую с Кубы. Ну, не знаю. Я бы десять раз подумал».

– Что ты умеешь делать?

– Могу работать в магазине. Могу готовить, стирать…

– Все-все. Я понял.

Разговор сам собою заглох, а спустя какое-то время я заметил, что Оливия идет из последних сил. Тревожная ночь, бегство, секс с незнакомым парнем – все это сказалось на девушке.

– Идем к шоссе, а то ты прямо на ходу свалишься и уснешь.

– Майкл, давай просто полежим, а уже утром пойдем дальше.

– Мысль неплохая, но дело в том, что мне нужно как можно раньше быть в городе.

Какое-то беспокойство поселилось в моей душе. Я очень не любил такие ощущения, поэтому хотел как можно быстрее поговорить с Томом.

Выйдя к дороге, я стал голосовать, а девушка села на землю и закрыла глаза. Не прошло и двадцати минут, как рядом со мной остановился автомобиль. За рулем сидел пожилой мужчина, рядом с ним сидела женщина.

– Ты чего здесь, парень, делаешь? – спросил меня водитель.

– Я бы сказал, что грибы собираю, так вы же мне не поверите, – пошутил я.

В этот самый момент с земли поднялась Оливия, сонно щурясь.

– Хороший грибок ты нашел, парень. Ха-ха! – засмеялся мужчина. – Место не подскажешь, где такие растут?!

– Замолчи, Фред! – прикрикнула на него жена. – Девушка с ног валится, а ты только зубы скалишь.

– А я что? Да садитесь, не стойте, детки, довезем вас до города.

Пожилая пара, мистер и миссис Мартин, оказались довольно деликатными людьми и не стали нас спрашивать, что мы делали за чертой города в ночное время. Впрочем, такой вопрос они могли задать только мне, так как Оливия, стоило ей сесть на сиденье, почти сразу заснула. К тому же миссис Мартин оказалась настолько любезной, что стоило ей увидеть босые ноги Оливии, как она выудила из багажника кожаные сандалии и подарила их девушке. Я попытался дать деньги, но супруги только возмущенно замахали руками. Они высадили нас на Бискайском бульваре, после чего уехали. Я посмотрел на часы. Четыре часа тридцать пять минут. Надо было устраивать Оливию и решать вопрос с Томом. Спустя десять минут блуждания по пустым улицам мы наткнулись на небольшой отель.

Разбуженный портье, мужчина лет сорока пяти, с невыразительным лицом и громадными залысинами, разглядев нас, хотел выразить свое недовольство, но я положил на стойку десять долларов и жестко сказал:

– Мистер и миссис Смит. Завтра утром мы съедем. Сдачи не надо.

Цена за номер в таком дрянном отеле, насколько мне было известно, не превышала трех с половиной долларов, поэтому портье пришлось захлопнуть рот и выразить свое неудовольствие злым взглядом. Он взял деньги, достал ключ и протянул мне со словами:

– Номер шестнадцать.

Поднявшись на второй этаж, мы открыли дверь и вошли в номер. Я огляделся. Кровать. Шкаф. Небольшой круглый стол. Два стула. Все старое, ветхое. На подоконнике лежала пыль, в углу висела паутина.

Со словами «Санта Мария, как я устала» девушка, не стесняясь, скинула свое платье и направилась в душ. Я сел в ожидании ее на стул. Спустя какое-то время она вернулась, завернутая в два полотенца, и села на кровать.

– Отдыхай. Мне надо сейчас уйти, – при моих словах девушка, несмотря на усталость и слипающиеся глаза, напряглась, а в ее больших черных глазах появился страх.

– Ты надолго уйдешь?

– Не знаю. Это тебе, – на стол легли две банкноты по двадцать долларов. – На еду и одежду. По городу не болтайся.

– Майкл, погоди. Я очень благодарна тебе, – кубинка порывисто вскочила, сделала шаг ко мне, замялась. – Я… все для тебя сделаю. Ты только скажи.

– Разберемся. Пока.

Спустившись вниз, я прошел мимо стойки. Портье проводил меня удивленно-злым взглядом, в котором явственно читалось: какого черта ты тут туда-сюда бегаешь, сволочь малолетняя.

Первым делом я нашел такси и отправился в свой отель – принять душ, сменить одежду и позавтракать, после чего собирался позвонить Тому и предупредить его о слежке. Только я вошел в фойе, как вскинул голову дремавший за стойкой Сэм:

– Майкл, ты где был?!

– Где был – там меня нет. Меня кто-то искал?

– Вчера вечером приходил мужчина, назвался Томом. Очень ему хотелось тебя видеть. Если я правильно его понял, то у вас должна была быть встреча. Но это еще не все. Был еще один тип, который интересовался, к кому приходил этот Том. Предлагал мне десять долларов. Еще угрожал, сказал, что свернет мне шею, как цыпленку, если я что-то скрою, – я выжидающе смотрел на портье. – Я не сказал. Вернее сказал, что человека, о ком спрашивал Том, в нашем отеле нет. Я все правильно сделал?

Достав десятку, я положил банкноту на стойку. Глаза Сэма радостно вспыхнули.

– Послушай, Майкл, я не ради денег. Чисто по дружбе.

– И я по дружбе. Что-то еще?

Сэм замялся, а потом с неловкостью в голосе спросил:

– Ты никуда не влез, Майкл?

– Ты не моя мать, Сэм. Если есть что – говори.

– Этот мужчина незаметно скинул мне записку и негромко сказал: для Майкла. Держи, – и он протянул мне маленький комочек бумаги. Я развернул его. Прочитал, но понял написанное только наполовину.

«Что за ерунда? Мне-то это зачем?»

Поднял голову и увидел полные любопытства глаза Сэма. Что там?!

– Спасибо, друг, – поблагодарил я его.

– Майкл! – услышал я уже за спиной окрик портье, но оглядываться не стал, а только помахал рукой в воздухе.

Освеженный, но толком не отдохнувший, через час я спустился вниз. В фойе сразу увидел оживленную группу туристов, которые с утра пораньше ехали на какую-то экскурсию. Сэма уже не было, а за стойкой стоял его сменщик, Карл. Мы вежливо поздоровались друг с другом. Позавтракав в ближайшем кафе, я поехал к Тому. Загадку нужно было решить как можно быстрее, чтобы знать, куда двигаться дальше. С самого утра на улицах было не так много народа. Большинство туристов отсыпалось после ночных похождений, другие только садились завтракать, чтобы затем пойти на пляж, третьи, самые малочисленные группы, ждали, когда им подадут экскурсионные автобусы.

Без труда поймав такси, я уже спустя двадцать минут вышел за квартал до дома Райтов и пошел по улице, ища глазами телефонную будку. Здесь, в жилых кварталах, за деловой частью Майами, даже не пахло ленивой изнеженностью побережья. Тут жили трудовые люди, у которых сейчас начинался обычный рабочий день. Отцы едут на работу, дети идут в школу, а матери и жены их провожают.

Телефон-автомат я нашел на перекрестке, рядом с газетным киоском и универсальным магазином, напротив которого на другой стороне улицы расположились аптека и овощная лавочка. Перед тем как зайти в телефонную будку, бросил взгляд на дом Райтов, расположенный в ста метрах. Картинка мне не понравилась с первого взгляда. Перед входом на тротуаре стоял полицейский автомобиль. Несмотря на то, что на нем не было никаких опознавательных знаков, я знал это точно. Автомобиль был марки «форд», а этот автомобильный гигант, как мне уже было известно, являлся на то время основным поставщиком полицейских машин.

«Что-то явно случилось. Но что? Если полиция в доме, думаю, пока не стоит звонить Тому».

Только я успел так подумать, как из дома вышли два копа в цивильной одежде и остановились у автомобиля, начали о чем-то оживленно говорить, время от времени бросая взгляд на дом. Может, для кого-то другого они и выглядели обычными людьми, но только не для моего профессионального взгляда. Быстро пробежал по ним обоим глазами, чтобы запомнить обоих детективов. Один из них был одет в светлый легкий костюм и такую же светлую шляпу. Костюм был явно пошит у хорошего портного, потому что пистолет в подмышечной кобуре с левой стороны практически не выделялся. Он был среднего роста. Имел сухое костистое лицо и рыжие волосы. Коп остановился у машины и о чем-то спросил своего напарника, плотного мужчину в помятом светло-сером костюме за тридцать долларов. В Лас-Вегасе у меня было время разобраться в здешней моде, и теперь я на глазок мог определить стоимость той или иной вещи. Кожаные туфли ручной работы рыжего детектива тянули на сотню долларов, тогда как давно нечищенные туфли второго детектива хорошо, если стоили двадцать пять – тридцать долларов. Темно-серая шляпа, надвинутая на глаза, не дала толком рассмотреть его лицо, но аккуратные усы я отметил. Чтобы не привлекать излишнее внимание идущих по улице людей, я зашел в телефонную будку и сделал вид, что звоню, но только когда детективы сели в машину и уехали, я набрал номер, который мне дал Райт. Мне пришлось ждать секунд двадцать, когда на другом конце телефонного провода сняли трубку.

– Здравствуйте, мистер. Мне нужен Том.

– Хелло, парень, – ответил мне чуть хрипловатый мужской голос. – Он сейчас не может подойти к телефону, но если ты скажешь, что тебе нужно, я ему обязательно передам.

– Передайте, что звонил Майкл. Мы с ним летели из Лас-Вегаса. Вы не скажете, когда он будет?

– Погоди немного, – полицейский, а это был он, явно с кем-то консультировался, после чего продолжил: – Майкл, ты не мог бы подъехать к дому Тома?

– Сейчас не могу. Собираюсь ехать на экскурсию. Пусть Том зайдет ко мне в отель после пяти. Спасибо. До свидания, – выдал я все это скороговоркой, не дав полицейскому вставить хоть слово, после чего повесил трубку.

Насчет полиции в отношении себя у меня не было ни сомнений, ни волнений. Родные Тома подтвердят насчет подростка, с которым Том к ним приходил, сразу после приезда из Лас-Вегаса. Естественно, что детективы захотят со мной поговорить, но только для того, чтобы поставить очередную галочку в опросе свидетелей.

«Тома нет. В квартире полицейская засада. Значит, он исчез… или убит. Скорее всего, второе, иначе бы полиция так быстро не подключилась. Дела-а. Тут еще и связанные с ним каким-то образом контрабандисты».

Вспомнив о контрабандистах, я сразу вспомнил о кубинке. Честно говоря, была большая вероятность, что я ее больше не увижу. Кубинская диаспора в Майами довольно многочисленная, к тому же девушка жизнь знает, а теперь и деньги у нее на первое время есть. Встретит своих соотечественников и растворится на просторах Америки. Впрочем, не до нее пока сейчас. Если с Томом случилось что-то серьезное, то в какой-то мере здесь есть моя вина. Возможно, если бы я с ним тогда встретился, то все пошло по-другому, а возможно, и нет. Вопрос, влезать в эту историю или не влезать, передо мной не стоял. Любое дело надо доводить до конца, и я решил поиграть в частного детектива.

«Хоть какое-то применение моим способностям», – с определенной долей сарказма подумал я и принялся за дело.

Строить какие-то планы, пока собираешь информацию, нельзя, иначе ты сам того не замечая, можешь пойти по ложному пути. Именно сбором информации я сейчас и собирался заняться.

Перейдя улицу, я зашел в аптеку, где купил шоколадное мороженое, после чего пошел по улице, медленно облизывая холодный и сладкий шарик, с выражением явного удовольствия на лице. Каждый, кто шел мне навстречу, косился на меня с улыбкой. С каким наслаждением паренек ест мороженое! А паренек, между прочим, внимательно сканировал улицу на предмет подозрительных лиц. На всякий случай. Вот только моя интуиция молчала. Уже заворачивая за угол, я заметил, как из дома вышла семейная пара, сестра Тома со своим мужем. Сев в машину, они уехали. Лица, как я успел заметить, были у обоих мрачные и напряженные. Вспомнив, что у нее есть сувенирный магазинчик на набережной, который назывался «Три попугая», я решил туда наведаться за информацией. Найдя телефонную будку, стал листать телефонный справочник до тех пор, пока не нашел адрес сувенирной лавки, после чего отправился искать такси.

Адель появилась за пятнадцать минут до открытия магазина, который уже отперла, как видно, продавщица, пришедшая ранее. Через стекло витрины, на которой красовались три ярких цветных попугая, сделанных из папье-маше, были видны многочисленные полки сувенирного магазинчика, уставленные шкатулками, статуэтками, чучелами крокодильчиков и морскими раковинами, а стены увешаны многочисленными картинами – в основном акварелями с пальмами и морскими пейзажами. Я перехватил хозяйку магазина перед самой дверью.

– Здравствуйте, миссис Вернер.

– Майкл, мальчик, у нас такое горе! Ты не представляешь! Какие-то бандиты вчера вечером убили Тома! – ее глаза наполнились слезами.

– Вон как…. – я изобразил на лице крайнюю степень удивления. – Теперь понятно. Примите мое глубочайшее сожаление, миссис Вернер. Но как это случилось?

– Мы не знаем, – она вытерла глаза платком. – Кто-то выстрелил несколько раз в него на улице.

– Это было ограбление?

– Нам ничего не говорят! Похоже, полиция сама ничего не знает. Милый брат. Господи, за что нам такие муки?! Он только приехал к нам после долгих лет… – ее голос прервался, а на глазах снова появились слезы.

В этот самый момент из магазина вошла девушка, которая, видимо, увидела нас через стекло витрины. Увидев свою хозяйку в слезах, она сразу спросила:

– Миссис Вернер у вас все в порядке?!

– Все плохо, Марша. Я пришла сказать, что ты сегодня будешь работать одна. Вот держи ключи от конторки.

– Что у вас случилось? У вас слезы…

– У меня брат умер.

– Ой! Святая Мария! Какое несчастье! Что с ним случилось?!

– Потом, Марша. Все потом. Ты справишься?

– Не волнуйтесь. Все будет хорошо, миссис Вернер.

Когда мы отошли от магазина, Адель спросила:

– Как ты оказался здесь? Ты что-то хотел узнать?

– Понимаю, что не вовремя, но мне очень нужно поговорить с вашим отцом.

– Зачем тебе это? Мой брат был для тебя чужой человек.

– Это не простое любопытство, поверьте мне.

Женщина посмотрела на меня, словно увидела впервые.

– Ты очень странный мальчик. Тебе сколько лет? Пятнадцать? Шестнадцать?

– Пятнадцать. Вы не ответили на мой вопрос.

– Я так понимаю, что это не праздный интерес, – она на несколько секунд задумалась, при этом смотрела мне прямо в глаза: – Хорошо, поговори с отцом, Майкл. Ты ему в прошлый раз понравился. Теперь мне надо бежать.

Проводив глазами такси, увозившее сестру Тома, я медленно пошел по улице, пытаясь понять, что это за дело, в котором сплелись воедино контрабандисты, смерть Тома и записка, которую он мне оставил. Можно было предположить, что Тома застрелил съехавший с катушек грабитель-наркоман, вот только записка, которую мне передал портье, говорила о том, что он что-то положил в ячейку банка. Возможно, именно в этом были заинтересованы контрабандисты. Правда, пойти и узнать, что там лежит, у меня не было возможности. В ней не было названия банка, которое он, видимо, хотел мне сказать при личной встрече. Обдумав все, я решил, что отдам эту записку отцу Тома, поговорю с ним, а там как получится.

Выйдя из такси, которое остановилось у дома Тома, подошел к двери. Помедлив, я нажал кнопку звонка. Спустя пару минут на пороге показалась женщина, далеко за пятьдесят, круглолицая, с крепкой фигурой. В прошлый раз, когда я был в этом доме, ее не видел.

– Тебе кого, мальчик?

– Мне нужен мистер Райт.

– Он болен и никого не принимает, – строго заявила женщина, готовясь закрыть дверь.

– Я говорил с миссис Вернер, и она разрешила мне навестить ее отца. Мне нужно поговорить с ним о его сыне. Это очень важно. Да, я знаю, что Том умер, и все же доложите обо мне. Меня зовут Майкл, – твердо сказал я.

Женщина заколебалась, не зная, что делать.

– Передайте ему это, – и я подал ей аккуратно сложенный кусочек бумаги. – Если он не захочет меня принять, я пойму.

Я ждал у двери минут десять и был уже готов принять отказ, когда входная дверь открылась, и женщина предложила мне войти. Она проводила меня на второй этаж, где находились спальни. Зайдя в комнату отца Тома, я незаметно поморщился. Это ударил в ноздри специфический запах спальни тяжелобольного человека, прикованного к кровати.

Подойдя к кровати, я сказал:

– Здравствуйте, сэр. Приношу вам свои соболезнования. Извините меня за то, что осмелился вас побеспокоить в такой день, но мне очень нужно с вами поговорить.

В ответ я получил легкий кивок головой, после чего больной тихо сказал, с трудом выталкивая из себя слова:

– Садись, Майкл. Ты… иди, Сара.

Женщина, до этого стоявшая в двери, тихо вышла. Я сел на стул. Хозяин дома какое-то время смотрел на меня, потом спросил:

– Откуда… у тебя эта бумажка?

– Мне передал ее Том, через портье.

– Ты понял… что там написано?

– Не трудно догадаться.

– Спасибо, что принес ее, Майкл. Тебе шестнадцать?

– Пятнадцать, сэр.

– Совсем молоденький. Ты хочешь что-то спросить у меня?

– Понимаю, сэр, вам больно об этом говорить, но мне хотелось бы знать причину смерти Тома. Неужели из-за этой бумажки?

– Иди в свою гостиницу, мальчик. Тебя ждут девочки, пляж, океан. Уходи.

– Неужели вы не хотите узнать, почему умер ваш сын?

– Тебе пятнадцать лет. Что ты можешь сделать, кроме как натворить глупостей? Посмотри на себя. Ты смешон, мальчишка. Для этого есть полиция. Это их дело, а не для малолетнего молокососа.

– Сэр, мне очень понравился ваш сын. Он был прямым и открытым человеком. Мне хотелось бы, если вам не трудно, чтобы вы рассказали о нем.

Старик с минуту смотрел на меня, пытаясь понять, чего добивается этот парень, потом тяжело вздохнул и медленно сказал:

– Хорошо. Давай поговорим. Очень тяжело лежать одному и думать… Так что ты хотел узнать?

Старик оказался сильным человеком. Даже сейчас, когда ему было плохо, а в голове бродили черные мысли о смерти сына, в нем чувствовалась твердость духа, а в глазах – вызов судьбе.

От отца Тома мне стало известно, что его сын не всегда был благонамеренным гражданином Америки. Будучи совсем молодым человеком, он подпал под влияние Микки Кинли, главаря банды малолетних преступников в их районе. Спустя какое-то время они даже стали приятелями, хотя и расходились во мнении по многим вопросам. Том, насколько было понятно из рассказа его отца, представлял себя этаким Робином Гудом.

– Их обоих взяли во время ограбления квартиры одного ростовщика, довольно гнусного типа. Несмотря на то, что обоих взяли на месте преступления, Кинли на допросах заявил, что Райт не знал, что происходит, и оказался там случайно. Хотя такое признание звучало довольно глупо, мой старый приятель, будучи тогда лейтенантом полиции, сейчас он уже капитан, сумел вытащить моего сына. Вот только мой мальчик сделал одну большую глупость. Вместо того чтобы понять все правильно, он, как норовистый жеребец, закусил удила и сделал новую, еще большую ошибку. Поругавшись со мной, он назло нам поехал воевать за океан. Ты, парень, еще ничего не знаешь о жизни, поэтому тебе не просто понять, что произошло на самом деле. Стоило мне узнать об этом, я сгоряча заявил, что отрекаюсь от сына, а моя дочь, не подумав о последствиях, сообщила ему об этом в письме. Цепочка человеческих глупостей… и вот к чему она привела. У моего Тома характер, как у меня, именно поэтому он после того, как война закончилась, не приехал домой, а оказался в Лас-Вегасе. Он пошел работать именно в полицию, тем самым говоря, что понял свою ошибку и раскаивается в том, что в свое время сделал. Я думал, что он сделает первый шаг, но теперь понимаю, что это мне нужно было пойти ему навстречу. Вот такой я старый и упрямый дурак, парень. Что мне стоило написать ему письмо?

После этой длинной для умирающего старика речи он некоторое время просто лежал, тяжело и хрипло дыша, глядя куда-то в пространство. Когда он отдохнул, мы снова продолжили нашу беседу.

История с запиской, которую передал мне тем вечером Том, была бы завершением занимательного авантюрно-приключенческого романа, если бы в ней не было убийства.

История, которая завершилась столь печально, началась еще в далеком детстве отца Томаса. У него в детстве был друг, Мартин Эшли. Помимо крепкой дружбы, которую они сохранили на всю жизнь, их объединяла детская мечта о том, что, когда они повзрослеют, то обязательно станут миллионерами, затем купят себе отель на берегу океана и будут целыми днями лежать на пляже в шезлонгах, попивая холодный лимонад. Если со временем у отца Тома эта мечта превратилась в детское воспоминание, то для Мартина она постепенно превратилась в навязчивую идею. Он хотел стать миллионером во что бы то ни стало и поэтому влезал в разные авантюры. То купит акции компаний, обещавших суперприбыль, то нефтеносные участки, то земельные участки в горах, где вот-вот найдут золото.

– Мартин как-то рассмешил меня до слез, вложив десять тысяч долларов в поиски многомиллионных сокровищ, которые собиралась извлечь с морского дна одна компания. При этом скажу тебе так, парень, Эшли умел считать деньги и знал, как их выгодно вкладывать. К тому времени, когда я окончательно расплатился с банком за ресторан, у него уже имелось три магазина по продаже одежды.

Дальше я узнал, что Мартин Эшли дважды был женат, но развелся, а детей так и не завел. Последний год, он, как и отец Тома, тяжело болел, что очевидно и окончательно превратило его в тихого сумасшедшего.

Время от времени Мартин звонил своему старому приятелю, но при этом все его разговоры сводились к одной теме: миллион долларов и что он будет с ним делать. Недели за три до приезда Томаса он снова позвонил и радостно заявил, что своего добился и теперь он почти миллионер. Райту уже давно было ясно, что за словами Эшли ничего нет, только мечты выжившего из ума больного старика, поэтому спокойно пропустил весь этот бред мимо ушей. Вот только после этого разговора вечером следующего дня пришел посыльный и принес пакет, в котором были документы на участок земли, расположенный где-то в горных отрогах Колорадо. В пакете лежала записка, написанная рукой Мартина, в которой говорилось, что эти бумаги необходимо хорошо спрятать и никому не отдавать. Отец Тома собирался позвонить своему приятелю и потребовать объяснений, но в тот день он чувствовал себя плохо и отложил звонок, а потом просто о нем забыл. Вспомнил только спустя два дня, когда его официально известили, что Мартин Эшли умер.

– Приехал нотариус и официально заявил, что Мартин умер, а я теперь являюсь его наследником. Поговорить с ним толком мы не успели, так от этого известия мне стало плохо, и нотариус, видя, что разговора не получается, уехал. Еще через сутки раздался звонок. Трубку взяла дочь. Сказала, что это хотят поговорить со мной. Звонивший неизвестный мне мужчина предложил отдать бумаги на участок за вознаграждение в пятьдесят тысяч долларов. Этот разговор мне не понравился, но с ходу отвергать это предложение не стал, сказав, что подумаю. Затем пришла мысль: а что если Мартин прав насчет своего миллиона долларов? Тогда я решил посоветоваться с дочерью и ее мужем, но что они могли сказать? Продай, сказали они, деньги хорошие. Я сказал им, что еще подумаю. Мне хотелось понять, что за всем этим стоит, и тут неожиданно приехал Том, которому я все рассказал. Сын сказал, чтобы я не волновался, он все сделает сам. Если бы я знал…

Неожиданно он хрипло закашлялся, при этом лицо старика покраснело и напряглось. Я подождал пару минут, пока его дыхание выровнялось.

– Как вы себя чувствуете?

– Лучше не будет, а к смерти я уже давно готов. Что ты еще хотел узнать?

– Человек, который вам звонил и предлагал деньги за участок, не назвался?

– Нет. Он сказал, что принесет деньги, заберет документы, и больше я его никогда не увижу. Ах да, он еще сказал, что позвонит через сутки.

– В таком случае у вас дома должна быть организована засада. Вы приглашаете его к себе домой, а полицейские тут его – раз и схватят! – я изобразил речь пятнадцатилетнего паренька, чтобы хоть как-то замаскировать серьезность вопросов, которые я задавал.

– Они сказали, что как только я договорюсь о времени и месте встречи с незнакомцем, то сразу должен был им позвонить. Даже два номера телефона мне оставили. Вот только… он тогда не перезвонил.

– Тогда? Значит, позвонил позже?

– За сутки до приезда моего сына. Теперь я все время думаю, что не может ли смерть Тома как-то быть связана с этими звонками. Если это так, то надо искать того, кому нужен этот проклятый участок! Это он убийца! Он!

Старик снова захрипел и стал задыхаться. Я вскочил, готовый бежать за Сарой, но старик слегка помахал рукой. Жест, по которому я понял: никуда не ходи, останься. Снова сел на стул. Мне чисто по-человечески было жаль смертельно больного старика и очень не хотелось, чтобы он умер в результате моих расспросов.

– Сэр, может, я все же схожу за…

– Не… надо. Все… пройдет.

Еще несколько минут хрипы рвались из его горла, но потом затихли. Сошла багровая краска с лица, глаза ожили. Несколько минут прошли в тишине. Старик приходил в себя, а я обдумывал следующие вопросы.

– Вы сказали об этом детективам?

– Сказал. На что они мне ответили, что будут рассматривать и эту версию.

– Как-то все это странно.

Я на минуту задумался. Меня удивила непонятная для меня реакция полицейских на слова старика. С другой стороны, я никогда не занимался расследованием убийств, да и толком не знаю всех фактов. Вот только мне что-то подсказывало, что здесь не все чисто.

– Чего замолчал? Или мысли уже какие-то пришли в голову? – неожиданно спросил меня старый Райт.

– Да нет. Ничего такого. Я вот что хотел у вас узнать: не подскажете, где мне найти Мика Кинли?

– Не надо тебе с ним говорить, паренек. Гнилой он человек. Когда-то этот бандит сбил с пути моего Тома, за что я буду проклинать его до самого последней минуты своей жизни. Вот только, правда, на суде, он не потащил его за собой, взял все на себя. Том тогда много говорил мне про Мика. Что он верный товарищ, что у него принципы, кодекс чести и все такое, я ему не верил и ругал его последними словами. Вот тогда мы с ним сильно разругались. Все мой характер… Да и у сына он был не сахар…

Старик замолчал, задумался, что-то вспоминая. Я молчал, ожидая, когда он обратит на меня внимание.

– Эх, сынок, сынок… – отец Тома тяжело вздохнул и, вынырнув из своих мыслей, посмотрел на меня. – Говорили, что у него ночной клуб есть. «Синяя сова». Только не связывайся с ним, парень. Я тебя прошу.

– Как скажете. А кроме Кинли, у него друзья были? Или враги? Может, тут дело в старой вражде? Если с Микки они были хорошими приятелями, так может, кто-то из бывших врагов затаил на него обиду? Случайно встретились…

– Про врагов сына ничего не скажу, а вот друзья… Дай подумаю, – старик прикрыл глаза и несколько минут молчал, вспоминая. Только я подумал о том, что он заснул, как он снова открыл глаза: – Карл Мозе и Джозеф Шпиц. Где Карл – не знаю, а Джо, журналист, работает в «Майами ньюс».

– Спасибо большое, мистер Райт, что уделили мне время… – Я встал.

– Для своего возраста ты очень разумный и рассудительный мальчик, поэтому, мне так кажется, ты не позволишь себе совершить глупость, о которой потом пожалеешь. И еще. Ты мне нравишься, Майкл. Будет время, приходи навестить старика.