ЛЕВА. Население РСФСР относилось к УССР и ее жителям вполне добродушно, но слегка иронично – существовал фольклорный украинец, герой анекдота. Он был таким «плохим русским». Думаю, корни того, что сейчас называют имперством, конечно, идут оттуда.

Ненависти не было, скорее легкое пренебрежение – фольклорные украинцы были хитроватыми, жадноватыми и глуповатыми. «Провинция, которая толком и по-русски не умеет говорить». Все это происходило и в самом Киеве – город был преимущественно русскоязычным, интеллигенция тоже, а к говорящим на украинском относились как к неграмотной деревенщине. А когда такое презрительное, немного смешливое отношение к украинцам сменилось на враждебное? Это началось с первого Майдана, когда украинцы захотели независимости и двинулись в сторону Европы. Такой «побег из семьи» в логике российских властей не прощается – ведь к Украине всегда было отношение как к младшему брату или сестре. «Такие же, как мы, только чуть хуже, дурашливее и глупее».

Разумеется, любые дискриминационные разговоры казались отвратительными, сами мы их никогда не вели. Но важно помнить про один аспект: многие из нас думали, что именно Украина и Киев – это оплот советскости. На самом деле так и было, потому что руководство УССР, пресловутой Советской Украины, очень старалось максимально придерживаться курса партии. Соответственно, неприязнь к этому у нас невольно переносилась на всю Украину и украинскую речь.

Я со стыдом признаю, что подобная внутренняя имперскость в нас сидела – несмотря на то, что мы не были имперцами. Потребовалось время и усилие, чтобы это преодолеть в себе. Сейчас, разумеется, и у меня, и у моих друзей это максимально искоренено. Хотя, конечно, имперские дрожжи существуют и просто на уровне повседневной речи – об этом надо постоянно помнить и пресекать. Власть пыталась создать Советскую Украину, но это такая же туфта, как и советское шампанское. Оксюморон.