Все очарование немецкого языка в том, что он мне непонятен. Со временем, правда, я стал что-то разбирать. Это все равно как в тумане вдруг видишь очертания каких-то стволов деревьев. В Рио я видел на горе Христа в туманный день. У него то проявлялась голова, то распахивались руки. Но когда вдруг на минуту показался весь Христос, это была встреча с каким-то чудовищем.
Конечно, Москва в сто раз лучше Берлина. Но и Берлин в сто раз лучше Москвы.
