67. ПРАВДОИСКАТЕЛЬНИЦА
Вот и начальница местной полиции оказалась гнойным коршуном с нечеловеческой головой майора и его погонами, она лапами стала прикладываться к Русской Вине, когтями принимать Русскую Вину в птичьи объятия.
– Нам без Пушкина нигде не обойтись, – сказала коршун-майор с большими сиськами донецкой женщины. – Дай я тебя приму.
– Женщина женщине глаз не выклюнет, – повеселела Русская Вина.
– Раздевайся, милая!
– Как?
– Догола.
Она рванула платье на Руви, платье порвалось, полосатое, красно-серое красивое платье, она разорвала ей лифчик и схватила Руви за левую сиську.
НИНА. Отрежу! Снимай трусы, сука!
Русская Вина разделась.
– Дай я тебя рассмотрю. Какие у тебя сисечки аккуратные, с розовыми сосочками.
Коршун-майор немножко поцарапала Русской Вине
сисечки.
– Ты там чего делала в наших опоках?
– А это что?
– Милая моя, будто не знаешь! Меловой известняк, он используется для обмазки щелей.
Коршун-майор с полицейской форме немножко поцарапала Русской Вине нежную белую шейку с голубыми прожилками. Начальница полиции нажала на курок, но выстрела не было: «Тебе повезло. Давай еще раз. Пока не скажешь, что ты – укропная шпионка». Руви не шелохнулась. Полицейская Нина, у нее муж остался в Твери, она с ним переписывается каждый вечер, и дочке уже десять лет. Нина достала из-за пояса палку-дубинку:
– Что ты делала в наших блиндажах?
– Искала правду, – призналась Руви.
– Правду? – глаза у начальницы полиции сузились и развеселились.
– Да, – подтвердила свое признание Руви. – Вот враги говорят, что русские воюют за деньги, ходят на передовую, как на работу, грубо поступают с пленными, глумятся, отрезают яйца и головы. А как на самом деле?
– На самом деле, – застеснялась Нина, – мы самый гуманный народ на свете. Гуманнее не бывает. Мы гуманнее всех относимся к пленным, не унижаем, не оскорбляем их. Там у них в камерах всё нормально: десять человек на пяти двухъярусных койках, туалет и вода, лавка у стола.
РУВИ. Невероятно! Прямо санаторий.
НИНА. Но работа есть работа. С подъема в шесть утра до отбоя в десять вечера запрещается сидеть, только стоять. Ходить по камере запрещено. Запрещается пить, ходить в туалет, хотя он в камере. Глазок поднимается: «Пять минут – пить», – и все бегут. «Пять минут на туалет». И все десять человек наперегонки бегут, в позе (смеется) раком!
РУВИ. А если покакать?
НИНА. Покакать? Надо успеть. Если правила кто нарушит, бьют всех. Пойми, когда отдельный садист действует –
это одно. Но тут налаженная система пыточных условий для военнопленных. Красота!
РУВИ. Да уж в самом деле…
НИНА. На допросах применяют «умные» пытки…
РУВИ. Ну да, это же враги.
НИНА. Каждое утро – физкультура: бьют деревянными молотками, используют электрошокеры.
РУВИ. Удивительно. Кто ж после этого захочет сдаваться? Тысячи российских военнопленных находятся в Украине. Но нет, зачем-то запустили «умные» пытки.
НИНА. Никакого террора! Это они – террористы! Переговоры Американца с Пончиком. Что ждать от них?
РУВИ. Американец не занимает ничью сторону. Он за себя! Но, по сути, ласкает Пончика.
НИНА. А дальше что? Вы, кажется, прорицательница.
РУВИ. Пончик получит все призы. Будет беспредел. Новое
варварство.
НИНА. Это что такое, новое варварство?
РУВИ. Ну, например, это ты. Но буду искать способы на тебя влиять. Это моя философия.
НИНА. Чтобы принять вас в СИЗО, философ ты сраный, прошу раздеться.
РУВИ. Я и так голая. Может, мне до скелета раздеться?
НИНА. Как тебя звать?
РУВИ. Никак.
НИНА. Понятно. Мы – добрые, мы всем помогаем, всех любим. На нас напали – мы вынуждены обороняться. Как раздеться? Догола. Чего застыла?
– Да я уже все сняла.
– Волосы везде натуральные?
– А что?
– А то, что, если ты сбежишь, цвет волос пригодится для поимки. Правда, у нас тут быстро седеют. Подойди ближе. Разворачивайся. Нагнись. Разведи жопу руками. Шире!
Руви развела, оглянулась с усмешкой.
– Зачем?
Начальница, не отвечая, засунула палец в очко.
– Ой! – невольно вскрикнула Руви. – Что вы там делаете?
– Ищу правду, – сказала Нина и стала теребить ей пизду. – Вот тебе палка. Сядешь на нее до конца, останешься жива. Если нет – то нет.
Руви взяла в руки полицейскую палку.
– Давай! Быстро! – рявкнул Нина.
Руви стала насиловать себя палкой. Палка была толстой. Было больно и стыдно. Начальница полиции налилась возбуждением и покраснела шеей. Руви впустила в себя половину палки, дальше палка не шла. Нина снова потянулась к пистолету. Руви закусила губу от боли. Палка не шла. Нина нацелила пистолет прямо на лоб Руви.
– Давай, сука! Двигай палку туда-себя. Еби себя!
Руви задвигала палкой.
Ночью пришли четверо солдатиков. Они молча повалили Руви на кровать.
– Насилия нет, – сказала Руви солдатикам. – Просто вместо близости астрономические величины.
Они не поняли. В четыре часа утра ушли. Между собой не разговаривали. Просто обзывали хохлушкой, бандеровкой. И потом сказали: «Ладно, всё, нам на пост заступать».
– Как спалось? – спросил утром начальница полиции. – Смотри мне в глаза!
РУВИ. Несколько дней меня пытали. Посадили на офисный стул, примотали руки скотчем к ножкам стула. Били пластиковой двухлитровой бутылкой по голове, надевали пластиковый пакет на голову. Заставляли учить гимн России. На слова Михалкова. Дубинками забили до полусмерти. Ломали ребра, отбивали почки.
Нина выстрелила Руви мимо уха.
– Я не шпионка, – содрогнулась от выстрела Руви.
– А кто же ты, сука?
– Я, – призналась Руви, – Русская Вина.
– Что? Какая еще Русская Вина? – заорала Нина. Она схватила Руви за волосы, развернула, наклонила к столу и принялась бить коленом по промежности.
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ. В топографической анатомии промежностью называют область выхода малого таза. Промежность представляет собой участок тканей между передним краем заднего прохода и задним краев наружных половых органов (у корня мошонки у мужчин, заднего края половой щели у женщин).
А дальше Нине вдруг стало что-то мерещится. Она осознала, что женщина, которую она насилует, не похожа на всех тех, кого она мучала, терзала, убивала раньше. Что-то в ней было другое, от нее веяло смутной угрозой, чем-то немыслимым и непредставимым. Нина бросилась к телефону.
– Товарищ полковник! – доложила она в телефон. – У меня в кабинете задержанная Русская Вина.
– Меньше надо пить! Гони ее в шею! – полковник стал буйным. – Русская Вина! Тоже мне выдумала, сука ты ебаная.
– Я не выдумала, – сказала Нина. – Вот она, Русская Вина, собственной персоной!
– Кончай мне мозги ебать. А что, собственно, ей от нас надо? Мы люди подневольные, так ей и скажи.
– Вы свободны, – сказала начальница полиции. – Я сама хохлушка. Нина Щерба. Но так сложились обстоятельства, ну ты понимаешь…
Она вышла в подсобку, вернулась с красным махровым мужским халатом и баяном.
– На, прикройся.
У Руви по ногам и из носа текла кровь.
– Хочешь сыграю? «Амурские волны»? Хочешь?
Нина наклонилась. чтобы поднять свою палку с запекшейся кровью, лежавшую на полу. А потом, не дожидаясь ответа, стала играть «Амурские волны».
