Вернувшись домой, мы залезли с Руви в постель и продол-жали разговор о Томасе Манне. Ответ Томаса Манна на вопрос, в чем состоит эта немецкая вина, вроде бы не имеет ничего общего с ответами Эренбурга. Но кое-что общее в этих – очень разных – ответах все-таки есть. Оба писателя в самом, как теперь говорят, менталитете немецкого народа попытались увидеть нечто такое, что позволило этому европейскому народу соблазниться звериной, разбойничьей идеологией гитлеризма.

Я. У нас на улице Горького в Москве в начале 1950-х «Убей русского» называлась детская дразнилка с обязательным высовыванием языка. В послевоенные годы мы все играли в войну, но никто не хотел быть немцем. Нужно было уговорить или заставить. После чего начиналась игра, и детские немцы бросались на детских русских, а те показывали им язык и дразнили «Убей русского!». Этот перевертыш мысли означал в сущности «Только попробуй убить!» Детские немцы никогда не побеждали. Дразнилка их страшила и разоружала. Вот почему когда ультрапатриотическая военная команда назвала себя «Убей русского!», во мне проснулись детские воспоминания, и я оценил силу дразнилки. Конечно, подобные призывы раздавались и по другую линию фронта, но эта прогеноцидная риторика была очевидным требованием военного времени.

Мы с Руви в постели обратили также наше внимание на самую распространенную букву русского алфавита, букву П.

РУВИ: В русском языке буква П похожа на виселицу.

Не хватает только веревки с петлей. В русском алфавите, особенно к его концу, много всяких дивных букв, ни на что не похожих, но близких к ярмарочной поэтике. Ю напоминает мне юного барабанщика, Ф – даму, руки в боки, Ц и Щ – хвостатые буквы, а ближе к началу алфавита Ж – жук да и только. Ч и Я – дурашливые, перевернутые буквы, с точки зрения более сдержанного латинского словаря. Но П существует отдельно от ярмарки букв, и от П разит виселицей.

Веревку с петлей для П принесла с собой сама Руви. По ее словам, на этой виселице можно подвесить всех мужчин, одного за другим, для всех найдется место.

Я (неожиданно). Согласен.

РУВИ. Соглашатель! Вот некоторые примеры списка, который я посвятила философии и практике разумного феминизма.

Я. Как же тогда быть с этим списком в других языках, где они непременно выйдут за границы этой буквы.

РУВИ(хладнокровно). Это меня не касается, поскольку речь идет о русских мужчинах.

ПРИДУРОК – с этой виселицей я связываю вообще русских мужчин, что несколько обидно, но в общем справедливо. Только придурок может выжить в нашем государстве.

ПОДОНОК – это касается мужчин в семейной жизни.

ПРОНЫРА – я называю в качестве примера одного известного либерального деятеля, который, сохраняя либерализм, стремился к общению с властями, потому что они для него были высшей точкой тщеславного отчета.

Я. Мы с ним как-то раз побывали в гостях у Маши, бой-дипломатки, сокрушающей весь враждебный мир.

ПЕРЕКАТИ-ПОЛЕ – мужчина, заменяющий отсутствие своих взглядов присвоенными по обстоятельствам.

ПРОСТОФИЛЯ – я так определяла нашего уже покойного главного диссидента и утописта, считая, что его идеи бессознательно работали на Кремль.

Руви не называла его отвратительно «проектом Кремля», но полагала, что его наивность была на руку ушлой власти.

ПИСАКА – здесь я не знаю удержу, и почти всех журналистов и писателей без разбору считаю писаками. Убеждена, что ПИСАКА грешит всеми пороками от графоманства до дидактизма. Я порой называю ПИСАК украинским словом ПИСМЕННИК – а это распространенная ошибка, когда звучание украинского слова вызывает у русского реакцию отчуждения, от иронии до хохота, что политически вовсе не корректно.

Я. Господи, сколько же слов на П выстроила она в своей голове для определения мужчин. А ведь, когда мы с ней познакомились, она была далека от феминизма, как Луна от Земли.

О, как она гневалась! Как дрожали у нее матовые полу-прозрачные ноздри! Поэма! Загляденье! Да, я был в нее влюблен, чего греха таить.

ПРЫЩ – этим словом расправляюсь с мелкими нахалами.

Прыщ на ровном месте, говорю о самолюбивых мужиках и восточных бабниках.

ПРЕДАТЕЛЬ – это слово, как и ПОДОНОК, я использую скорее для частной жизни, впрочем, редко. Слишком пафосное слово. А что касается его политического значения, то это я отдаю на откуп пропагандистам.

РУВИ. А еще ПРОХИНДЕЙ…

Захлопывает ноутбук.