В другой раз Руви показала мне список у меня на даче на Истре. Просто вытащила из сумки и сказала:

– На!

Конверт, в нем сложенный в четверть лист бумаги А4. Я взял его, думая, что это письмо от ее поклонника. Впрочем, в каком-то смысле так и было. Но только в каком-то. Я развернул лист – мелким подчерком написаны фамилии, без порядковых номеров, и не в столбик, а скорее по спирали. Написано куриной лапой, мелкими буквами, но чем-то вся эта писанина притягивала.

– Кто писал?

– А что?

– Я не знаю твоего почерка, теперь вообще почерков фактически не существует, но почему-то кажется, что это ты.

Руви пожала плечами.

– Читай.

Я покрутил лист А4, увидел знакомые и незнакомые фамилии в этой раскручивающейся спирали, и где-то в глубине спирали, посрединке увидел свою фамилию. Я вопросительно посмотрел на Руви.

– Да, ты не в первых рядах на выход, – кивнула она. – Но не спеши радоваться. Они делают странную выборку.

– Кто они?

– Объединенная команда.

– Что?

– Тебя готовят на заклание.

Тут я заметил, что некоторые фамилии по всей спирали перечеркнуты крестиком.

– И что теперь? – спросил я.

– Я хочу, чтобы ты передал список тем, кто может устроить реальный международный скандал. Тогда план Убей русского будет сорван.

– Но кому передать?

– Например, в ООН.

– Да ты что! Продажная организация! К тому же трусы

несусветные!

– Ну, тогда американскому президенту.

– Это лучше. Но как до него дотянуться? Пока я буду этим заниматься, меня неприменно вычислят.

– Тогда в американские газеты.

– Ты думаешь, они поверят в русско-украинский заговор? Во-первых, он им не выгоден и, во-вторых, тоже не выгоден.

– Кто же тогда остается? – поморщилась Руви.

– Французы, британцы и немцы. Больше никого нет. Не китайцам же отдавать. – Я помахал этой бумажкой. – Наверное, более серьезно будет отдать в Лондон. Но там тоже разброд, везде разброд. Никто не поверит.

– Остались французы и немцы.

– Французы? С этим их президентом… Он голубой? Им не до этого. У них там свои проблемы. Немцы ближе, но у немцев все просвечивается со всех сторон. У них постоянно сливают секретные документы.

– Отнекиваешься, – недовольно сказала Руви. – Часто бываешь в Берлине – можешь пешком до Бундестага дойти и вместо красного флага повесить им на дверь эту беду. А если весь план будет реализован? Срежут все качество жизни. Останутся отморозки.

– Я не совсем понимаю, зачем украинцам заниматься этой мокрухой. Они идут в Европу. По крайней мере, на словах.

– У них зашкаливает коррупция. Война разбила нацию. Кто там остался? Вот и решили постричь весь газон.

– А если мы найдем кого-то из русских? Ведь остались же пара-тройка независимых изданий. Давай тиснем там.

– Мелко и глупо. Они доверяют только своей кучке людей. Варятся в собственном соку. Посторонних не пускают.

– Ну, будем думать дальше.

– Счетчик уже включен.

Я посмотрел на нее, стараясь скрыть сомнение.

– Мне кажется, это конспирологический трюк. Типа того, что американцы никогда не высаживались на Луне. Нас кто-то отвратительным образом разыгрывает. Русские ведутся на конспирологию. До сих пор верят в Протоколы сионских мудрецов и в теорию Даллеса.

– Ты лучше на крестики посмотри и сравни.

Я посмотрел на крестики. Тут был и военный летчик, угнавший истребитель, убитый в Испании из пистолета Макарова и для верности мертвым перееханный автомобилем, тут был и пропагандист, которого подорвали в Питере, и дочка философа, сама философ. Ну и много другого смешанного народа. Крестики не врали.