РУВИ (хлопая в ладоши). А теперь сходитесь!

АВТОР-1. Постой, Пустота! Дай я скажу. Почему эта дуэль? Потому что мой двойник, если так можно его назвать, захотел изобразить отвратительную сцену покаяния дипломатов всех стран. Это позор! Я тоже не всегда соглашаюсь с Западом, но, чтобы их выставить в таком свете, надо быть идиотом, который рубит сук, на котором сидит.

Я. Сук сухой, его и рубить не надо.

АВТОР-1. Я хотел написать книгу о Русской Вине. Взять за образец Ясперса с Ханной Арендт. Написать задумчиво, грустно, но с просветом надежды.

Я. Ха-ха. Это все уже обсосано сто раз!

АВТОР-1. Я ходил по полям и лесам, выходил на крутой берег Волги в волшебном Плёсе, смотрел-смотрел, как течет река, думая о новой книге, о той ответственности, которая ложится на меня как на создателя книги о Русской Вине, а этот чувак залез в другую реальность и все вывернул наизнанку, все опошлил.

РУВИ. Сходитесь!

АВТОР-1. Да подожди ты!

Я. Ну вот видишь, в критический момент ты заметил ее существование. У нас в системе народной мудрости умеют разговаривать разные неодушевленные предметы. Русская печка, например. Или река, кисельные берега. Или яблоня. Преобразившись, они умеют предупреждать или упреждать. А в недавние времена возникла и вовсе замысловатая фигура, перед которой пасуют всякие сюрреализмы. На мосту стоит прохожий, на ебену мать похожий. Вдруг откуда ни возьмись, появился В-рот-ебись. Это осмысленное явление. Так почему бы не заговорить Русской Вине, если существует В-рот-ебись?

В-РОТ-ЕБИСЬ. А вот и я. Я буду вашим гидом по небесному подземелью, как Вергилий.

РУВИ. Может, не надо?

АВТОР-1. Откуда ты взялся, нечистая сила?

В-РОТ-ЕБИСЬ. Я? Я всегда здесь был.

Я. А где тот, что на ебену мать похожий?

В-РОТ-ЕБИСЬ. Остался на мосту.

Я. Но если прохожий похож на ебену мать, то это женщина?

В-РОТ-ЕБИСЬ. Не обязательно. Мы не какие-то там Максимы Горькие, чтобы гоняться за правдоподобием.

РУВИ. Мальчики, хватит болтать, сходитесь, писать

хочется!

Я. Ну и пописай! Мы подождем.

РУВИ Где? Здесь нет кустиков.

АВТОР-1. Интересно посмотреть на писающую Русскую

Вину.

Я. Смотри-ка, он возбудился! Писай при нас.

Руви задрала платье, спустила розовые трусики, и мы увидели ее стриженый золотистый лобок.

АВТОР-1. Вау! Русская вина не бреет лобок!

РУВИ. Он стриженый, но не бритый. Я регулярно его

выстригаю.

Она, не присаживаясь, пустила в нашу сторону струю золотистой мочи.

Я. Ну прямо золотой дождь, который по слухам заказал Дональд Трамп в Москве в гостинице «Националь».

РУВИ. Не говори!

АВТОР-1. Первый раз вижу женщину, которая писает стоя.

В-РОТ-ЕБИСЬ. Ты жизни не знаешь! И смотри, как она далеко стреляет струей!

АВТОР-1. Может быть, это не русская вина, а просто лихая красавица?

Я. Здесь все в одном флаконе.

АВТОР-1. Какой ты стал вульгарный!

Руви сорвала листок подорожника, подтерлась.

РУВИ. У Ахматовой был сборник стихов «Подорожник».

В-РОТ-ЕБИСЬ. Целебный листок! У меня была бородавка, да-да, на этом самом месте, на залупе…

РУВИ. Залупа – это матерное слово или нет?

В-РОТ-ЕБИСЬ. Я сам матерное высказывание. И я не знал, как бородавку вывести, и врачи не знали, а знахарка сказала: возьми подорожник, приложи… через два дня бородавка сошла!

Руви посмотрела на использованный листок подорожника и бросила в траву.

РУВИ. Ну давайте, не тяните резину, стреляйтесь наконец… или пойдем пить чай?

АВТОР-1. И мы стали сходиться. Я, скромный русский литератор, и мой двойник, охваченный безумным пламенем войны и мира. Я принял вызов от двойника, я уже не мог терпеть его выходки. Я хотел его уничтожить как иррациональное явление, которое каким-то диким образом в результате военных событий, выпрыгнуло из меня, как жаба, и стало жить самостоятельной жизнью, смущая и отпугивая всех. Я отношусь с уважением к Русской Вине, но я понимаю, что это неодушевленный предмет.

Я. И тем не менее, ты выполняешь ее команды.

АВТОР-1. А ты не лезь ко мне в голову со своим идиотизмом. Я не хочу сходить с ума. Я честный, независимый литератор, я скорее притаюсь, чем эмигрирую. Санкции не мешают, жить можно.

Я. Конформист! Смотри, тебя еще положит спецназ мордой в пол – они не любят тех, кто хочет спрятаться.

АВТОР-1. Я тебя убью. Вот спроси Русскую Вину, разве я конформист?

РУВИ. Да стреляйтесь же вы наконец! А то вывезли за город, тут дует, а я в легком платье. Заработаю с вами цистит.

АВТОР-1. Ты клоун, двойник. И пистолет у тебя игрушечный.

Я. Ишь ты, сообразил! Да, игрушечный! Я не хочу тебя убивать. Я еще посмеюсь, поиздеваюсь над тобой вдоволь. Ты не литератор, ты бухгалтер, как наш дед Иван Петрович, с черными нарукавниками. Сидишь, корпишь…

Раздается выстрел. Автор-1 падает в снег.

Я. Ты смотри, пистолет-то оказался не игрушечным.

РУВИ. Ну вот, ты теперь виноват, что убил брата.