41. ЗАМОРСКИЕ ГОСТИ
МИНИСТР. Дорогие заморские гости! Я пригласил вас сюда в нашу прекрасную резиденцию на Поварской на званный обед с пельмешками и пирожками с мясом и капустой, чтобы заручиться вашей поддержкой. Как вы, наверное, знаете, я пишу стихи уже много лет в свободное от работы время, но теперь стихи так и льются, так и льются. Когда-нибудь, через много лет, молодое поколение заглянет в Википедию и прочтет, что я был поэтом с большой буквы, одновременно занимая пост министра. А вы почему качаете головой?
Я. Я не качаю.
МИНИСТР. Нет, я видел. Уважаемый, вы что тут вообще делаете? У меня заморские гости, званый ужин. А вы кто?
Я. Я – муж.
МИНИСТР. Чей?
Я. Русской Вины.
МИНИСТР. Вздор! Тоже мне выдумали! Ее нет и в помине.
Я. Она задерживается в туалете. Но она придет, обязательно, собиралась во всяком случае сюда заглянуть.
МИНИСТР. Черт с тобой! Дорогие чрезвычайные и полномочные. В прошлый раз вы не пришли, проигнорировали меня, заявив. что я собираюсь прочесть вам нотацию, но я передумал. Дар-Божий порекомендовал мне добиться от вас чистосердечных признаний. Ешьте-ешьте, супчик стынет. Как пирожки? Я пишу стихи. Я поэт. Извините за мой цветастый язык. Но в самом деле, наконец мы все встретились. Есть о чем поговорить. Все двадцать девять заморских гостей и два присоединившихся к ним недавно. Маша, веди себя прилично. Не держи руку в розовых трусах. (Ко мне.) Почему у вас тут в романе у всех женщин розовые трусы?
Я. Мне так нравится… Нет, не у всех.
МИНИСТР. Я знаю, Маша, что ты таким образом накручиваешь себя на праведные мысли, но сначала покушай супчику.
МАША. Я кушаю. Оближи мои пальчики.
МИНИСТР. Пусть Кирюша оближет. А где Кирюша?
МАША. Наряжается. Скоро выйдет.
МИНИСТР. Кушайте-кушайте, заморские гости! Но не забывайте, что вы обещали мне быть предельно честными. Вот ты, например, французский заморский гость. Ведь мы знаем, что ты во сне каждую ночь произносишь русофобскую гадость, как мантру: Вместо Cherchez la femme ты талдычишь Tue le Russe! Чего отвернулся, смотри мне в глаза! Ведь ты вроде как представитель Франции, а на самом деле ты яврей. Я же знаю, что ты яврей, и морда у тебя яврейская. Никакой ты не француз! Тю ле рюс! Хрен тебе в жопу, пошел на хуй! Не сметь вставать и уходить, спецназ, заходи, держи яврея.
Спецназ заходит, каждый боец с черным платком на лице встает за стулом каждого заморского гостя.
АМЕРИКАНСКАЯ ЗАМОРСКАЯ ГОСТЬЯ. Вы нарушаете Женевскую конвенцию о нашей неприкосновенности.
МИНИСТР. Нам она похуй. Мадам, вы видите железный шест для стриптиза. Исполните танец.
АМЕРИКАНКА. Но я же дама.
МИНИСТР. Потому и просим.
Спецназ волочет американку к шесту. Исландский заморский гость вскакивает.
ИСЛАНДЕЦ. Как вы можете!
МИНИСТР. Застрелите его.
МАША. Вот вам кувалда, молодой человек.
Я. Не убивайте его. У меня с Исландией особые отношения.
МИНИСТР. Вы там когда-нибудь были?
Я. Я никогда не был в Исландии, но был в самом сердце и глубоко в лоне страны.
Американку раздел спецназ догола. Она стоит в центре зала, внутри квадрата столов, прикрывая груди и пах своими жилистыми, дипломатическими руками.
МИНИСТР. Ну-ну, танцуй, а мы посмотрим. Танцуй!
Спецназ стреляет в потолок. Американка начинает крутиться вокруг шеста.
МИНИСТР. Я так и знал, она боится смерти. Вы все боитесь смерти, заморские твари! Мне от вас нужно признание…
Входит облаченный в пышные наряды Кирюша.
МИНИСТР (привстает). Здравствуйте, Алексей.
КИРЮША. Я не Алексей. Я Кирюша.
МИНИСТР. Что ты скажешь про этих гостей?
Кирюша садится, окидывает гостей православным взглядом.
КИРЮША. Вот мадам тут танцует голой. Она прислужница Сатаны. Вы думаете, Сатана один засел в Белом доме? Нет, они там все исполнители его воли. Повелитель ада, он вас всех (смотрит на гостей) там ждет не дождется.
МИНИСТР. Что, собственно, от вас требуется, дорогие гости? Все очень просто. Пишите чистосердечное признание, что вы слуги Сатаны. И ты, Мадам, пиши. Слышь, иди и пиши: «Я – прислужница Сатаны».
Тут вскакивает польский заморский гость.
ПОЛЯК. Ты сам сатана!
МИНИСТР. Ну и вали к своему покровителю.
Выстрел. Поляк падает. Шум. Крики. Новые выстрелы. Человек пять заморских гостей лежат на полу мертвыми.
МИНИСТР. А что еще ожидать от поляка, поляк он и есть
поляк!
ВЕНГР. Я предлагаю начать переговоры. Я буду посредником.
МИНИСТР. Я знаю, ты наш. Не совсем, конечно, но наш.
ВЕНГР (обращается к выжившим). Давайте напишем, что мы ставленники Сатаны. Я сам подпишу. Какая разница! Бумага все стерпит!
НЕМЕЦ. Я ничего не подпишу.
МАША. У немцев тоже посольская резиденция на Поварской. Отрежьте немцу ухо.
Отрезают ухо.
МАША. Если не подпишешь, отрежем член.
Спецназ начинает бить заморских гостей. Потихоньку в зал входят журналисты, за ними люди с камерами. Снимают.
АНГЛИЧАНИН. Вы легализовали пытки! Раньше вы пытали, но не признавались, а теперь пытаете на камеры.
МИНИСТР. Убейте его!
Убивают. Заморские гости начинают подписывать заявление, что они – слуги Сатаны. Венгр тоже подписывает и подносит министру с легким поклоном.
МИНИСТР (венгру). Ты представляешь, Гуляш, я вчера вычитал в каких-то заморских мемуарах, вроде как Иван Грозный встал перед заморским слоном на колени, на Красной площади, а когда слон в ответ не встал на колени, как ни старался погонщик, он велел тут же убить слона и погонщика.
МАША. Это поклеп на Ивана Грозного.
МИНИСТР. Я написал стихи в защиту Грозного. Ночью. Нет, Грозный ты слона не убивал. Слон – не стрелец, он боевой товарищ… ну и так далее, потом прочту тебе, Гуляш, на досуге.
Я. Утро стрелецкой казни – это при Петре.
МИНИСТР. Как будто я не знаю! 1 января 1699 года. Но для рифмы нужны стрельцы!
Выстрел. Убили голландского гостя. Он спрятался под стол и не хотел подписывать документ.
МИНИСТР (просматривая документ). А где подпись сисястой американочки? Не вижу.
ВЕНГР (жмется). Она и так голая. С нее достаточно!
МИНИСТР. Вот я и говорю, что ты не совсем наш. Нашел оправдание Госдепу! Мадам, подпиши!
АМЕРИКАНКА. Ни за что!
МИНИСТР. Отрежьте ей груди!
Спецназ отрезает американке груди. Американка кричит от боли.
МИНИСТР. Ну все, покричала и хватит. Подписывай.
Я. Она вся в крови.
МАША. Так ей и надо.
Американка падает на пол и умирает. В зал входит Русская Вина. Она в красном платье, с длинным разрезом на боку.
Я. Жена! Ты видишь, что тут происходит?
РУВИ. Вижу, конечно. Если бы меня так мучили, я бы и сама подписала. Все что угодно.
Я. И потом – после такого будет ядерная война.
МИНИСТР. Ну и что?
Вынимает из кармана телефон.
МИНИСТР. Да, Дар-Божий! Миссия выполнена. Большинство подписали. Чистосердечное признание! Кого-то пришлось ликвидировать, оказали сопротивление. Сопу́тствующий уще́рб (англ. collateral damage).
ПОНЧИК (он же, напомним, Дар-Божий, его голос из телефона). Герой!
МИНИСТР. Я тут написал стихи в защиту Ивана Грозного.
ПОНЧИК. Зачет.
Связь закончилась.
РУССКАЯ ВИНА (мне). Пойдем. Нам тут нечего делать.
Я. А кто виноват?
РУССКАЯ ВИНА. Все и никто. Никто и все.
Я. Да ладно тебе!
РУССКАЯ ВИНА. Спроси Кирюшу.
Я. Нашла кого спрашивать.
Мы уходим. По дороге:
РУССКАЯ ВИНА. Тю ле рюс – это что?
Я. Tue le Russe! – убей русского.
РУССКАЯ ВИНА (смеется). Нежно звучит, как и всё по-французски. Впрочем, они для нас неверные, как мы – для мусульманских радикалов. С неверными все можно. Режим радикализуется.
Я. Это последние дни режима?
РУССКАЯ ВИНА. Необязательно.
Я. А ты за кого?
РУССКАЯ ВИНА. Я? Отстань!
