«Ты меня никогда не забудешь…» – вспомнились мне стихи. В конце концов наступил день, когда мы, измученные друг другом, сказали «хватит!»

Я. Я не могу жить с тобой, не могу без тебя. Когда-то Сартр говорил что-то подобное о взаимодействии с французскими коммунистами. С ними ничего нельзя сделать вместе, без – тоже ничего не сделаешь.

РУВИ. Вот ведь куда тебя занесло, прямо к Сартру! Но, если честно, я привыкла к тебе и не хочу расставаться. Но жить вместе мы не можем. Ты видишь, я плачу. Жизнь из меня уходит. Я так не могу. С кем я буду ругаться до помрачения? Мы с тобой на одной волне, но эту волну штормит.

Я. Мы изведем друг друга, если останемся вместе, но очень больно сказать тебе пока.

РУВИ. Может быть, мы сможем видеться время от времени? Станем друзьями?

Я. Какие мы с тобой друзья? Не получится.

РУВИ. Я давно спрашивала тебя, помнишь? У тебя есть друг-биолог, который на кафедре МГУ занимался ядами. Я помню, он говорил, что у него есть формула чудесного самоубийства. Две таблетки. Одна убивает. Другая не дает возможности откачать самоубийцу. Ты знаешь эту формулу?

Я. Зачем тебе яд?

РУВИ. Ты знаешь эту формулу?

Я. Я не помню ее.

РУВИ. Врешь!

Я. Молчи.

РУВИ. Сейчас мы подеремся!

Я. Постой, мы расстаемся. Зачем нам драться? Давай напоследок займемся любовью?

РУВИ. Тебе нравятся мои маленькие сиськи? Чего молчишь? Я помню, как ты сказал, когда первый раз их увидел: маленькие сиськи – это к дождю!

Я. Да, конечно!

РУВИ. Скажи формулу и делай со мной что хочешь.

Я. Зачем тебе яд? Ты собралась травиться?

РУВИ. Ладно, пока!

Я. Стой. Не уходи. Давай все-таки попробуем жить

вместе.

РУВИ. У тебя жена. Я больше так не хочу.

Я. Ты – моя жена!

РУВИ (хватается за голову). Ах, это какой-то несчастный узел!

Я. О чем ты? О том, что трещина у нас возникла на нашей свадьбе, когда ты, пьяная, понесла бред о Буче.

РУВИ. Ай, мне так хотелось, чтобы русские оказались правы! Ну что поделать. Я виновата, что напилась. Но и ты, мой друг, хорош. Изменил мне в ночь свадьбы с профессоркой психологии. И даже не признался!

Руви вогнала меня в краску. Я хотел было спросить, откуда она узнала об измене, то это означало бы, что я признался в измене. Я молчал.

РУВИ. Кстати, почему у тебя в этой книге все женщины носят розовые трусы? И я, и профессорка Нина, и многие другие. Да и на тебе сейчас надеты розовые…

Я. Грязно-розовые (уточнил я).

РУВИ. Неважно.

И вдруг я почувствовал, что своим вопросом Руви вывела нас из книги, и мы отлетели от нее, и стали ее спутником, и стали вращаться вокруг нее, созерцая нашу голубую планету. Завораживающее чувство выхода в космос. Руви это тоже почувствовала и пропиталась этой эмоцией. Книга, населенная героями и антигероями, морями переживаний, пустынями сухого гнева. Мы замерли в своем спутнике. Видение кончилось.

РУВИ. Пока, дорогой. Пока, любимый (целует меня в губы, уходит, тихонько прикрывая за собой входную дверь).