Некоторые по-прежнему думают, что Русская Вина – неодушевленное понятие. Она не бьется у вас в руках, как сибирская стерлядь, желая вернуться на влажную родину. Она не пахнет, как апельсин. Она даже не похожа на вечнозеленую лавровишню, в зарослях которой аккуратные немцы прячут баки с раздельным мусором. На самом же деле, она не только одушевлена нашими несчастьями, бедами, трагедиями и катастрофами. Она в своем одушевлении превратилась в прекрасную молодую особу, которой я предложил руку и сердце. Вы скажите, что если так, то в чем тогда разница между немецкой и русской винами, разве немецкая вина тоже превратилась в красавицу? Честно говоря, я не знаю ответа на этот вопрос. Разница между винами есть, она существенна. Немецкая вина прорастала долго, как семя на неплодородной, засушливой почве, но, когда проросло, превратилось в высокую плакучую иву. А наша вина плакучей ивой не станет, она может взгрустнуть, но тут же рассмеется, может возмутиться, но тут же одумается, я ее люблю, как взбалмошную бесстыдницу, то полоумную, то многоумную.