Глава 35

…Встретили нас… шумно, радостно, весело и ни разу не вдвоем — рядом с ангаром собрались все домочадцы, за исключением личного состава двух дежурных смен. И поздравляли. Долго и упорно. Сначала с прошедшим днем рождения, а затем с пожалованием «сумасшедшего» титула.

Я тоже поздравил. Всех сразу. А потом оценил настроение Юрки Бажова — единственного мага рода, пролетевшего мимо этого титула — и расслабился: парень искренне радовался за старших «коллег» и нисколько не сомневался в том, что тоже станет боярином. Потом я «включил» чувство Огня и приятно удивился, обнаружив, что адепты этой стихии уже «согревают» Таню и Петю. Так что к особняку пошел, никуда не торопясь. А в холле первого этажа выпал в осадок, обнаружив, что он почти целиком забит коробками в подарочной упаковке!

— Это еще не все! — хохотнула матушка, правильно интерпретировав мое зависание. — Тебе подарили и десятка полтора единиц техники. Но поднимать сюда квадроциклы, снегоходы и автомобили мы поленились, поэтому, как появится время и желание — спустим в гараж.

— Договорились… — покладисто сказал я, был подхвачен под локотки и отконвоирован в спортзал. А там… там меня опять завалили подарками. Но уже члены рода.

Скажу честно — я получил море удовольствия как от эмоций взрослых, так и от непосредственности мелочи, незаметно просочившейся в помещение и очень быстро добавившей «объема» звуковому фону. Впрочем, отомстить — отомстил: дождавшись завершения… хм… процесса, произнес достаточно долгую благодарственную речь, отправил Пришвиной-младшей пятьдесят процентов от суммы, зачисленной на мой счет во время перелета из Белоярска, и ошарашил народ по полной программе:

— Сумму, вырученную за иномирных животинок на вчерашнем аукционе, я называть не буду: вы наверняка видели репортажи и представляете ее не хуже меня. Поэтому поделюсь более интересной информацией: Белосельские оставили себе всего десять процентов от выручки, половину от перечисленной ими суммы удержал я, соответственно, Нина вот-вот распределит между участниками Большой Охоты аж двести семь с лишним миллионов рублей…

Пока домочадцы переваривали эту новость, я раскидал целую «пачку» платежей и озвучил еще несколько предложений:

— А это — «боевые» и премии участникам командировки во Владимир. Причем не столько за два боестолкновения, сколько за правильное поведение с первой и до последней минуты пребывания в столице. На этом, пожалуй, все: до празднования Нового года осталось всего ничего, а мы все еще тут…

— Ты нас недооцениваешь… — «обиженно» выдохнула матушка. — К празднованию Нового года все давным-давно готово. Поэтому мы и встречаем главу рода так, как требует душа!

Я капитулировал. В смысле, пообщался с народом еще несколько минут, потом поручил Дашу заботам Нинки, к Таньке приставил Катю Чекменеву, а к Петьке — Веньку Яшина. А после того, как моя родительница подхватила под локоток Янину Павловну, «отжал» Наташу и Аню, поднял их на второй этаж, «сбросил захваты» и ушел к себе.

Не успел раздеться и добраться до душевой кабинки, как в личный канал «постучалась» родительница и задала вопрос на засыпку:

— Денежки, прилетевшие от Нинки, видел?

— Неа… — честно ответил я. — Оставил телефон в гардеробной, а сам нахожусь в ванной.

— А ее сообщение в общем канале «Паутинки»?

— Тоже нет: слышал, что пискнуло, но читать поленился…

— Зря: девочка сочла, что ей, Кате Спицыной, тебе и мне полагается по тридцатке, Вале, Варе, Лешке, Игнату и Юрке — по десятке, а всем остальным магам рода — по миллиону. И написала, что обратно эти деньги не примет. Ибо ее мнение именно такое и не изменится.

Я включил голову и пришел к выводу, что Пришвина права:

— А что, логично: Нина предложила идею, я посоветовал не мелочиться, ты подключила Белосельских, а Екатерина Олеговна приручала, учила зверей реагировать на команды и переносила импринтинг, значит, должны получить больше всех. Валя, Варя, Лешка, Игнат и Юрка выкладывались на куда менее серьезном уровне ответственности, но целыми днями. А весь остальной народ помогал эпизодически — во время «охот». В общем, я доволен. Так что похвали Нинку при первой же возможности. В том числе и от моего имени…

…К сожалению, голубой портал, появившийся в зоне ответственности Восточного в районе двух часов дня, пропадать не спешил, поэтому в двадцать три тридцать я приказал Ивану Борисовичу оставить в Форте двух дроноводов и одну боевую двойку, а остальной народ загрузить в «Исеть» и привезти к нам. В том же стиле снял с постов и половину дежурной смены усадьбы. Так что без десяти двенадцать в зал для приемов вбежала последняя группа магов, попадала в свободные кресла за здоровенным столом и превратилась в слух.

К этому мероприятию я готовился без дураков, поэтому поднял бокал с морсом, оглядел шесть с лишним десятков лиц и произнес заблаговременно написанную и добросовестно «вылизанную» речь. Начал, как полагается, с подведения итогов не самого простого года и не поленился похвалить народ за конкретные достижения. Потом переключился на настоящее — поделился кое-какой информацией из категории «не для всех», чтобы дать возможность увидеть наш род со стороны — и заглянул в будущее. А после того, как коротко изложил «общую» часть своих планов на ближайшие месяцы, сделал паузу и добавил еще несколько фраз:

— Впрочем, Эпоха Магии только начинается, и вполне возможно, что мои нынешние представления о будущем развеются, как туман на ветру. Но меня это нисколько не пугает. Ведь род уже сплотился, встал на ноги и научился противостоять как иномирным, так и нашим, земным угрозам. И, что тоже немаловажно, заставил себя зауважать всю планету. А значит, гарантированно справится и с теми проблемами, о которых мы пока даже не догадываемся. В общем, у нас с вами есть все основания смотреть в будущее с оптимизмом и со спокойной душой провожать уходящий девятьсот девяносто шестой год…

Пока домочадцы чокались бокалами, Наташа врубила большой экран и вывела на него трансляцию Первого Имперского канала для жителей нашего часового пояса. Так что две из трех последних минут Старого года мы слушали запись обращения государя к подданным. Кстати, повторившего почти все мои тезисы. А потом канал показал циферблат Золотых Часов Владимирского Кремля, секундная стрелка описала последний круг, и мы поднялись на ноги. Чтобы прослушать гимн Российской Империи.

Следующие минут двадцать тоже прошли в «официальном режиме»: как только я поздравил народ с новым, девятьсот девяносто седьмым годом и пожелал всякого-разного, слово взяла матушка, как старшая хозяйка рода. За ней «отметились» Наташа, Аня, Мария Тарасовна и все четыре командира смен. А самыми последними высказались Даша — как старшая из моих родичей, Янина Павловна — как единственная гостья, и Танька. По личной инициативе. И закончила эту часть празднования на чертовски интересной ноте:

— С Новым годом, родичи моего горячо любимого братика и союзница единственного боярского рода Империи! Да, я еще не Одаренная, но уже считаю вас примером для подражания, горжусь тем, что лично знакома со многими из вас, и жду не дождусь инициации. Чтобы начать развиваться под вашим чутким руководством. Желаю каждому из вас всего наилучшего и… абсолютной уверенности в том, что никто, кроме боярина Олега Леонидовича Беклемишева, не приведет вас в самое светлое и счастливое будущее…

Что самое забавное, не улыбнулся ни один взрослый. Хотя, по логике, могли. Наоборот, поаплодировали предельно серьезной девице, дали понять, что служат мне не за страх, а за совесть и ни за что на свете не уйдут ни к кому другому. Ну и, конечно же, заявили, что почтут за честь помогать Татьяне с тренировками. Вот она и склонила голову в знак благодарности ко всем сразу.

В этот момент ожили первые телефоны, и я поднялся из-за стола в знак того, что официальная часть мероприятия закончена, и можно расслабиться. А через считанные мгновения ответил на звонок Анатолия Игоревича и выпал из реальности на добрых полчаса.

Так как поймал в личку список лиц, которых, по мнению матушки, был обязан поздравить сам, и включился в работу.

Кстати, трубки вибрировали практически у всех. Поэтому в зале стало шумно. Но я не обращал на этот шум внимания. Впрочем, серию излишне резких движений Наташи все равно засек. Чувством Воздуха. Вот и напрягся — перестал вслушиваться в поздравления Константина Антоновича Силина, оценил выражение лица подруги и влил в нее Огонь с Жизнью.

«Бодрил» секунды три. А потом уронил в личный канал расстроившейся женщины сообщение из двух утверждений:

И попал в точку:

Аналогичное «счастье» чуть было не испортило настроение и Ане. Но я вовремя заметил, что ее плющит, подошел, приобнял за талию и вправил мозги в том же стиле:

— Выруби телефон: все, кто тебя любит, находятся в этом зале. А тратить душу на кого-либо еще — редкое извращение.

— Спасибо, мой господин… — так же тихо ответила она, в стиле Наташи погладила Воздухом по предплечью и ускакала к матушке…

…Без двадцати два Антон Макаров обнаружил в зоне ответственности усадьбы синий портал и здоровенную стаю «чертей», ломившуюся по следам какой-то земной мелочи. Да, они были «всего-навсего» зверьем пятого класса опасности, но «делились» достаточно солидными посмертными импульсами и могли помочь перейти в девятый ранг тем рядовым магам рода, которым это еще не удалось. Поэтому я разрешил народу сделать себе «лишний» подарок, и почти треть празднующих унеслась пинать доноров халявной энергии. Чуть позже начали клевать носом самые младшие дети, и то ли три, то ли четыре женщины увели укладывать их спать. А в половине третьего я по совету мамы поднялся из-за стола, пожелал «родственникам» приятного празднования и в сопровождении членов семьи, Даши, Таньки, Петьки и Янины Павловны ушел «заниматься своими делами».

На втором этаже родительница включила режим Старшей Хозяйки и разогнала мелочь по покоям. А затем вполголоса поинтересовалась у гостьи, как она себя чувствует после бессонной ночи в Кремле и долгого перелета.

Как ни странно, женщина не стала строить из себя героиню — призналась, что засыпает на ходу и держится бодрячком за счет вливаний Жизни.

— Что ж, значит, отдыхать будем после того, как вернемся в сознание… — на правах главы рода заявил я, пожелал женщинам добрых снов и ушел к себе.

Пока принимал душ, решил, было, воплотить в жизнь еще одну мечту — заснуть, обнимая Наташу — но вовремя сообразил, что она может мечтать о нормальном отдыхе, и заставил себя переиграть планы. В общем, лег в гордом одиночестве, закрыл глаза и отключился. И пребывал в черном безвременье до тех пор, пока не услышал голос матушки.

В сознание возвращался тяжелее некуда, поэтому не сразу вник в суть того, что произносилось раз за разом. Зато после того, как начал соображать, не на шутку разозлился. Поэтому набрал Ильину-младшую, дождался, пока она примет звонок, проигнорировал радостный щебет и задал первый вопрос:

— Арина Кирилловна, скажите, пожалуйста, вы в курсе того, что всю ночь с тридцатого на тридцать первое декабря я провел на Предновогоднем Приеме во Владимирском Кремле?

— Да, конечно: я видела репортажи, страшно вами горди— …

— А о том, что ночь с тридцать первого декабря на первое января обычно празднуется наступление Нового Года?

— Естественно: я сама пра— …

— Так какого, извините, черта вы приехали к моим владениям в полдень, зная, что я НЕ СПАЛ ДВОЕ СУТОК, а значит, НАВЕРНЯКА ОТДЫХАЮ⁈

— Ну-у-у, я думала, что…

— Безусловно, вы имеете право и думать о чем угодно, и надеяться на все, что угодно… — в третий раз перебил ее я и поставил точку в этом разговоре ни разу не галантным рыком: — Но раз вы живете исключительно в своих мечтах и плевать хотели на то, что чувствую я, значит, нам с вами не по пути. Причем во всех смыслах этого выражения. Говоря иными словами, вы меня очень обяжете, если перестанете звонить и, тем более, приезжать в гости. На этом у меня все. С Новым годом…

Эта вспышка ярости напрочь отбила всякое желание спать. Поэтому я натянул шорты и футболку, вдел ноги в шлепки, спустился в спортзал, надеясь попинать любимую «подушку», и обломался, обнаружив, что там тренируется Аня.

Не знаю, как она определила, что меня трясет от бешенства, с первого взгляда, но переместилась ко мне рывком, вцепилась в предплечье, увела к матам, заставила снять футболку и лечь, опустилась на колени и… отправила в целительский сон. Но помять — помяла. Ибо, проснувшись в четыре часа дня, я почувствовал себя заново родившимся, обнаружил, что лежу на покрывале, укрытый пледом, и «засек» самостоятельно включившимся чувством Воздуха два хорошо знакомых «силуэта».

— Яниной Павловной занимается твоя матушка, Даша валит крокодилов на пару с Нинкой, а Таньку с Петькой тренируют Катька с Веней… — деловито сообщила Наташа, лежавшая слева. А Аня, зеркалившая ее положение справа, сдала подругу по полной программе:

— … поэтому главу рода Ильиных, примчавшегося извиняться за глупость внучки и потребовавшего тебе об этом сообщить, «воспитала» твоя верная напарница — сгоняла к дальнему КПП вместе с тревожной группой, постучала бестолковкой старого интригана по капоту его же лимузина и заявила, что не намерена будить любимого господина из-за визитов клинических идиотов, отказывающихся понимать, что люди иногда устают. Сергей Александрович слегка поломался. В прямом смысле этого слова. Поэтому толпа доблестных, но тупых телохранителей попробовала за него заступиться. И тоже огребла. В общем, Ильиных закидали в наименее пострадавший внедорожник, посадили за руль самого целого бойца и отправили восвояси. Настоятельно посоветовав не возвращаться. Ибо их навязчивость настолько надоела, что пробудила желание наведаться с ответным визитом, который однозначно не обрадует…

Не знаю, почему, но этот монолог меня развеселил. И я поблагодарил «защитницу» в альтернативном режиме:

— Наташ, каяться будешь?

— Неа.

— И правильно. Ибо заслужила поощрение…

— О-о-о… — сладострастно застонала она и вызвала две разные реакции — я представил сразу несколько вариантов… хм… поощрений и еле удержал лицо, а целительница жизнерадостно рассмеялась, шлепнула подругу по попе каким-то заклинанием Воздуха и… ляпнула:

— Не шали. А то я вспомню, что тоже заслужила поощрение, и задурю, как выражается наш господин, напрочь!

— С удовольствием на это посмотрю. И даже поучаствую… — хихикнула Наталья, «вернула» Ане шлепок и собралась продолжить шуточную грызню, но целительница вдруг «выстрелила» собой к дальнему мату, вернулась к нам с «глушилкой» наперевес, врубила, посерьезнела и поймала мой взгляд:

— Прошу прощения за то, что усыпила вас без разрешения, за то, что во время массажа использовала взгляд не в себя, и за то, что «увидела» вашу энергетическую систему. Но теперь я понимаю, почему вы держитесь на расстоянии, не позволяющем ее «рассмотреть», и обещаю, что все ваши тайны, включая эту, умрут вместе со мной. И последнее: пока вы спали, я не отходила от вас ни на шаг…

— Ань, я не сомневался в твоей верности и до этой клятвы… — мягко сказал я, почувствовал, что не успокоил, и продолжил в том же духе: — Да, пока ты жила только моей матушкой, держался чуть отстраненно. Так как знал, что у тебя есть причины ненавидеть нас, мужчин. Тем не менее, шарахаться — не шарахался: вкладывался в тебя в меру своих возможностей и потихонечку завоевывал доверие. А мять себя не просил по вполне прозаической причине: до тех пор, пока ты ощущала себя зависимой от меня, главы рода, подобная просьба вынудила бы тебя делать мне массаж каждый божий день. Причем не в удовольствие, как моей матушке, а через силу. Дальше объяснять?

Целительница отрицательно помотала головой и грустно усмехнулась:

— Да уж, дура я непроходимая…

— Ты была ею… — уточнила Наташа. — Не от хорошей жизни. Но та жизнь — в прошлом. А в этой… в этой ты, помнится, обещала задурить…