Глава 13. I wanna be your dog
1 декабря, 08:55
Лоб разламывался, будто меж бровей вбили двухсотку. Боль сейсмическими толчками разбегалась по телу. Я лежал на чем-то мягком. Солнце обжигало веки. Одежды, кроме трусов, на мне не было.
С трудом открыв глаза, я увидел потолок с причудливой геометрией и светло-бежевые стены. На стенах висели интерьерные абстрактные картины. На полочках стояли книги Берроуза, Уэлша и Буковски, изящные каменные фигурки и белые вазочки с колосками и оранжевой листвой.
Я смог сесть. Шея не поворачивалась, словно голову прикрутили к непослушному телу болтами. Нос заложило, присохший к нёбу язык можно было отломить и растереть между пальцами. Во рту растекся омерзительный вкус консервов из человечины.
Подо мною была просторная круглая кровать, почти заполнявшая собой небольшую комнату. Места осталось лишь для пары плетеных стульев да овального журнального столика, на котором лежала опрокинутая фоторамка и стоял стакан с водой.
Восход, наполнявший спальню, оказался искусственным: занавески плотно смыкались, а сделанные из матового пластика стены мягко светились изнутри, изображая солнечные блики.
Заиграла громкая музыка.
From the dusty mesa
Her looming shadow grows…
Я застонал: невидимая рука схватилась за невидимый гвоздь в моей голове – и как давай его дергать!
And when I touched her skin
My fingers ran with blood…
Кубарем скатившись с кровати, я наступил на какую-то твердую штуку на полу, подпрыгнул от боли в ноге и грохнулся на пол. Музыка затихла.
Рядом со мной валялся будильник, стилизованный под половинку кокоса. Его деревянные стрелки показывали девять утра.
Борясь с тошнотой и головокружением, я поднялся, подошел к окну и просунул лицо между штор. Прищурился: еще чуть оранжевое солнце пуговицей висело на голубом лоскуте неба, натянутом между двух высоток. Пятью-шестью этажами ниже раскинулся пасторальный двор, какие бывают лишь на буклетах про выгодную ипотеку. Разрисованный жирными тенями качелей, горок и беседок, ощетинившийся карликовыми деревьями со взорванными зеленью кронами, он лелеял внутри себя острова ярких клумб, разделенные тропинками, по которым сновали мамы с колясками.
В футбольной коробке дети гоняли мяч.
Я прислонился лбом к стеклу, чтобы чуть остыть. Мельтешащая палитра футболок и шорт игроков в похмельном неподвижном взгляде распадалась на мелкие точки – красные, зеленые, синие, – похожие на пиксели.
Стоп! Это же и вправду пиксели!
Дрожащими руками я повернул ручку и открыл створку, разломив красивый двор пополам. Меня обдало ветром и обсыпало мелкими снежинками. За окном был все тот же двор, но безжизненный, покоящийся под снегом и накрытый непроглядным куполом сизого неба. Я безуспешно пытался выцепить хоть один цвет, отличный от оттенков серого. В домах напротив не было ни огонька, людей и машин внизу тоже не было. Лишь круглый шар, робот-дворник «Снеговик-3010», как Джон Уэйн, вооруженный двумя тепловыми пушками, гонял по насту, пропаивая в нем дорожки.
– Странно все это, – пробормотал я.
Город обожал изображать фейковое лето, причем в самых отвратительных местах – что в атриуме ГосПАПИКоконтроля, что в джунглях пневмотрампарка. Но куда меня занесло на сей раз? Я неплохо ориентировался в областной столице, но этот район был мне незнаком. Два исполина передо мной явно были новостройками, так что, скорее всего, какой-то совсем свежий ЖК.
В ушах зашумело. От холодного воздуха пробрала дрожь. Зато отложило нос, и я почуял запах кофе, сливок и жареного бекона.
Звук шагов за дверью заставил меня задернуть шторы, сделать огромный прыжок и рыбкой нырнуть в кровать. Я накрылся тяжеленным одеялом с головой и замер, ощущая, как колотится сердце. Тихо щелкнул замок. На лбу выступила испарина – воздуха в моем коконе отчаянно не хватало.
– Шими, ты чего спрятался? – донесся ласковый женский голос. И тут же перешел в раздраженный: – Вылезай, пожалуйста, мой хороший. Я не сержусь. Почти.
Одеяло медленно сползло на уровень глаз, и я увидел возле кровати обладательницу голоса – высокую худую блондинку в красном шелковом халате, держащую в руках поднос. Она приземлила его на кровать, вихрем подошла к окну, закрыла створку и раздернула шторы. Как по планшету, провела пальцем по стеклу, и псевдосолнце взметнулось вверх, озарив спальню. Я застонал от рези в глазах. Девушка ойкнула и потерла ладошкой «Ярило». Тут же небо заволокло облаками, приглушившими свет.
– Тебе нужно покушать, – сказала блондинка.
Я вылез из-под одеяла. Девушка ловко разложила поднос в столик и водрузила мне на колени. На нем стояла широкая каменная тарелка с глазуньей, тостом и горсткой чипсов из бекона, а еще пиала с какой-то намазкой. В прозрачной чашке с толстыми стенками плескался кофе с молоком.
Мой живот отозвался голодным урчанием, и я шало набросился на еду. Хозяйка села рядом на кровать, подобрав ноги под себя.
Работая челюстями, я украдкой поглядывал на незнакомку. Кудрявые локоны медового цвета ниспадали на высокий лоб. У нее были острые скулы, маленький острый подбородок, а еще острый, как лезвие, взгляд небесно-голубых глаз, устремленный в меня.
Когда Бог создал Адама и тому наскучил Рай – появилась Ева. С той поры не придумали лучшего способа начать беседу с женщиной, которая так поджимает свои пухленькие губки.
– Прошу прощения, – изрек я, проглотив последний кусочек яичницы и вылизав пиалу.
Именно так. Не «извини», не «извините» – я не знал, на «ты» я с этой девушкой или на «вы». Но, клянусь, где-то я уже видел этот немного вздернутый носик. Вот только где? Я провел пальцами по напряженному лбу и облизнул губы, нервно теребя салфетку.
– Ничего страшного, милый, – ответила блондинка, вздохнув. – Я всего лишь расслабилась в СПА и хотела переночевать после симпозиума в шикарном номере «Москва-Сити», а вместо этого посреди ночи сорвалась домой.
Она встала, подняла будильник с пола и приземлила на журнальный столик, поставила фоторамку, а в стакан с водой кинула какую-то шипучую таблетку, окрасившую жидкость в оранжевый.
– Пей. – Она вручила стакан мне и постучала ногтем по нему. У нее был модный маникюр: с установленными под слой розоватого лака NFC-чипами, которыми можно было расплачиваться или разблокировать всякое. Правда, на безымянном и среднем пальцах маникюр отсутствовал, ногти были коротко подпилены.
Вспомнилось: «Два пальчика заменяют мальчика». Я хихикнул и послушно припал к стеклу. С каждым глотком мне становилось значительно лучше! Мгновенно прошла голова, приятное тепло разлилось в груди, постепенно напитав каждый атом. Внутри меня словно взошло солнце.
– Шикарная штука! – вырвалось у меня.
– Пожалуйста, Шими. Спасибо нашей кафедре за этот чудесный антипохмельный напиток. – Голос незнакомки варьировался от визгливо-тонкого до какого-то гортанного, будто дверь скрипит. – А еще спасибо Марте, что она тебя пьяного привезла из бара домой. Шимон, ну ты же знаешь, как я отношусь к тому, что ты уходишь гулять, когда меня нет в городе!
Девушка села рядом со мной и начала гладить по голове.
– Пару дней меня не было, а ты уже усищи отпустил, дурачок, – ласково проговорила она, игриво дернув за усы. И тут же строго добавила: – Сбрей.
Я кивнул и посмотрел на журнальный столик. На фотографии в рамке хозяйка, источая абсолютное счастье, обнималась с моим безусым двойником, ныне выпотрошенным в застенках ГПК. Вот где я ее видел – на заставке его телефона! Жаль, что я не сохранил телефон бедняги и не забрал его тетрадь из портфеля – так хотя бы знал контекст. Одно точно: у меня – точнее, у Шимона – явно была любовная связь с этой девушкой. Я присмотрелся к ней пристальнее, уже оценивающе. Пожалуй, ее нельзя было назвать в классическом смысле красивой. Длинные тонкие брови с изломом делали выражение ее лица недовольным, а само лицо было несколько угловатым и обтянутым тонкой кожей – из-за худобы. У девушки были длинные стройные ноги и маленькие ухоженные ступни с аккуратным педикюром и цепочкой на щиколотке.
– И как симпозиум? – Я спросил что-то нейтральное, чтобы просто разбавить монолог.
– А, – девушка махнула рукой, – скучновато. Но мой доклад по этике клонирования хорошо приняли.
– Я рад.
Незнакомка выдавила улыбку и посмотрела на будильник.
– Слушай, Шим, мне надо будет съездить в институт. Я быстренько напишу отчет и вернусь. Марта правду сказала, что у тебя что-то там с ГосПАПИКоконтролем?
– Нет. – Я почувствовал, что нужно соврать. – Ха-ха! Будь у меня проблемы с ГПК, я бы тут не сидел, верно?
Девушка недоверчиво посмотрела на меня. Но затем кивнула.
– Тогда аккуратно – аккуратно, Шими! – съезди к «Виночерпию» и пригони мою машину. Пожалуйста. И не смей заходить в бар! Мы оба знаем, чем это заканчивается. Больше я тебе оранжевой вкусняшки не дам – будешь страдать, окей?
– Окей, – вздохнул я.
– Ну а пока я дома, успеем испытать еще одну штуку нашей кафедры. – Девушка протянула мне маленькую ампулку с голубой жидкостью. – Давай залпом.
На вкус микстура была такой приторной, что шея зачесалась. Я фыркнул и помотал головой, чтобы вытряхнуть нестерпимую сладость. По бедрам и ягодицам пробежала волна жара – буквально прожгло огнем.
И тут же я почувствовал ноющую эрекцию.
Я поднял глаза. Хозяйка стояла передо мной. Ее халат взвился в воздухе, как капля крови, попавшая в воду. Девушка осталась в красных стрингах и прозрачном бюстгальтере с круглым стеклянным амулетом между чашечками. Точеная фигурка, изящные руки и плечи с аккуратно очерченными мышцами, играющими под кожей при каждом движении, – мои сосуды воспламенились от желания.
Незнакомка забралась на кровать и заключила меня в объятия. Невероятная смесь цитруса, жасмина и молока, которой пахла ее кожа, растворила мой рассудок. Наши губы соприкоснулись, я пробежал рукой по ее спине, нащупал ямочки на пояснице и ощутил мурашки и трепет партнерши.
– Я прощаю тебя, Шими, – оторвавшись от меня, прошептала она. – Докажи, что я не зря приехала среди ночи.
Она облизнула мой большой палец и приложила к украшению. Моргнув зеленым, стекляшка распалась на две части, и бюстгальтер расстегнулся. Грудь незнакомки идеально уместилась в моей ладони. Плавное движение – и я оказался сверху, покрывая ее шею и ключицы поцелуями.
– Назови мое имя… – Ее кисть вцепилась мне в волосы. – Назови… имя…
– Зоя, – сказал я первое, что вспыхнуло в моей голове.
– Хороший мальчик, – сказала она и с силой направила мою голову вниз.
* * *
10:00
Мы плавали в окситоциновом облаке. К аромату ее парфюма прилипли нотки латекса, мускуса и постельного белья. Невозможно было надышаться тем, как она пахнет после секса.
Я уткнул нос в ее макушку и жадно вдохнул всей грудью. Подушечками пальцев скользнул по торчащим маленьким соскам, рельефному животу…
– Шим, мне пора в институт. – Зоя стряхнула мою руку, встала и подняла халат. – Заправь кровать, пока я в душе, пожалуйста.
Я кивнул.
– Your love is like bad medicine, – напевал я и пританцовывал, держа в руках влажную простыню. – Oh, oh, oh, shake it up! Гауссова кривая, да как вообще заправляется круглая кровать?!
Кое-как сложив простыню вчетверо, я просто кинул ее на матрац, накрыл одеялом, пристроил подушки посередине и небрежно набросил на этот бутерброд плед персикового цвета, обнаружившийся под стулом. Вышло косо-криво – явно портило модный дизайн спальни.
– Непрактично тут все, – пробубнил я.
Стало интересно потрогать, из чего сделаны стены. Я пошарил по ним рукой. Эластичное матовое покрытие, на ощупь похожее на резину. Под пальцами что-то щелкнуло, и часть стены бесшумно отъехала, открыв потайной гардероб. Внутри зажегся мягкий свет. На полу шкафа валялся комок из моей одежды. На длинной горизонтальной штанге на вешалках аккуратно висели мужские вещи. В основном тут были свитера, джинсы, футболки – все самое простое. Я решил напялить черную водолазку и черные широкие карго с большими карманами, в которых обнаружились конфеты и упаковка никотиновой жвачки.
– Ты на похороны собрался? – Зоя вошла так тихо, что я не заметил.
Она окинула взглядом кровать и нахмурилась.
Красная юбка-карандаш чуть ниже колен и белая приталенная блузка подчеркивали стройность, на лице отсутствовал макияж, а волосы были собраны в пучок.
– Вы… ты прекрасно выглядишь, – отстегнул комплимент я.
Наверное, раз мы трахаемся, то можно на «ты».
Девушка смущенно улыбнулась.
– Проводи, – сказала она и вышла.
Прихожая была похожа на спальню: такие же приятные стены, излучавшие свет, минималистичная мебель – зеркало, шкаф да банкетка, – кадка с пальмочкой и абстрактная живопись. Зоя поковыряла указательным пальцем стену – похоже, в ногте была RFID-метка СКУД, – и на этом месте открылась маленькая ниша с металлическими полочками. Порывшись в стоящей внутри шкатулке, девушка извлекла пару золотых колец, часики и браслет и надела их. Сейф тут же закрылся: щель между дверцей и стеной затянулась, как рана. Не осталось и следа.
Пока хозяйка обувалась в высокие сапоги, надевала длинное серое пальто в клеточку и собирала сумку, я стоял рядом, сладко потягивался и иногда кряхтел. Внизу живота приятно тянуло, сердце радостно билось, а настроение было приподнятым – казалось, что я все-все могу в этом мире.
– Шим, я тут вспомнила: мне нужен бамбл. – Зоя красноречиво посмотрела на меня, потом на часы. – В такси взбодрюсь.
– Бамбл?
– Да, сделай, пожалуйста, чтобы мне не разуваться.
Загипнотизированный, я пошел в сторону двери, за которой, как мне казалось, была кухня. И она там была: бежевая, красивая, с огромной вытяжкой и красиво расставленными за стеклами стеллажей декоративными тарелками и фужерами. С большим окном, за которым тоже сияло солнце, хоть кухня и выходила на другую сторону дома.
– «Сделай мне бамбл», – передразнил я.
Мы были в отношениях с Зоей час с небольшим, а для ее просьб уже впору было заводить бэклог.
– Делаю бамбл-кофе! – вдруг сказала какая-то штука.
Я вздрогнул. Это было массивное кольцо из натурального камня. Размером с кухонный комбайн, оно вертикально стояло на столешнице кухонного гарнитура. Я принял его за дизайнерское украшение.
Кольцо замигало огоньками, завибрировало и повернулось несколько раз вокруг своей оси. Из небольшой платформы в основании выскочил прозрачный стаканчик, закрытый крышкой. В нем был двухслойный напиток: кофе сверху и что-то оранжевое снизу – наверное, апельсиновый сок или вроде того. Я осторожно взял стаканчик, он был холодный.
Принес.
– А лед где? – спросила Зоя, всем видом показывая, как ей жарко сидеть в прихожей одетой.
Вернулся на кухню. Холодильника не наблюдалось.
– А лед где? – крикнул я.
– Блин! – донесся раздраженный возглас.
Зоя возникла на пороге кухни. Прямо в сапогах она протопала к стене, поковыряла ее мизинцем; открылась ниша с мини-баром: ряды початых бутылок на верхней полке и какие-то штативы с пробирками – на нижней. Девушка выдвинула поддон. Внутри была ледяная глыба, зияющая квадратными дырками. От их вида память полыхнула образом заиндевевшего Филиппа Маргулиса в доспехах из прозрачной корки, бордовыми сосулями проросшей внутрь жутких ран.
– Когда ты уже отыщешь нож для колки? – раздраженно спросила девушка. – Куда ты его вообще задевал? Шим, я с тобой говорю! Ты что, замерз?
Она достала из шкафчика ложку и, остервенело надолбив себе кусочков льда, отправила их в свой стаканчик.
– З-замерз, – пробормотал я, сглотнув комок.
Мы вышли в прихожую.
– Пока, милый. – Зоя в спешке чмокнула в щеку. И ткнула пальчиком мне в грудь. – Пожалуйста, пропылесось везде и вообще приберись. Люблю тебя, не скучай!
И выпорхнула из квартиры.
Когда за Зоей закрылась дверь… Зоя. Откуда я вообще знаю ее имя? Мистика какая-то. Может, у нас с близнецами коллективный разум? Впрочем, раз девушка работает в институте – а у нас не так много институтов в городе, – то запросто могли пересекаться. Просто я забыл об этом, а подсознание напомнило. В полупустом городе ученых каждый первый был моим бывшим коллегой.
Я бродил по квартире, и свет, сочащийся из стен, перемещался вместе со мной. Ощупав поверхности в доме, я нашел еще несколько ниш со всяким барахлом. Это какая же толщина перекрытий тут должна быть, чтобы уместить все скрытые пространства? Наверное, оттого тут так тихо. А может, дом пока не заселили.
Радостная окраска бытия испарилась. В животе появилось ощущение, будто кто-то внутри вцепился в кишки и накручивает их на пальцы. Щеки и уши горели, было неловкое ощущение, будто…
– …увидел дикпик своего папы, – произнес я и хлопнул по карманам штанов в поиске блокнота, чтобы записать шутку. Но ничего не нашел.
За одной из дверей притаился лаконичный рабочий кабинетик в светлых тонах. Тут был небольшой шкаф с книгами, горчичного цвета кресло, торшер и стол-трансформер с беговой дорожкой. На столе стоял ноутбук. Я включил его, но, увы, он потребовал аппаратный ключ доступа.
На стенах кабинета висели грамоты. Присмотрелся к одной:
БЛАГОДАРНОСТЬНойр Зое ЛьвовнеВыражаем Вам и всему коллективу кафедры фундаментальных инноваций в биохимии и биотехнологиях сердечную благодарность за реализацию федерального проекта «Генетический компилятор» и достижение ключевых показателей эффективности.Заместитель директора по инновационной деятельностиА. А. Бедунов
Грамота висела чуть криво, и я попытался поправить ее. Рамка отцепилась и свалилась на пол. Я вскрикнул, дрожащими руками поднял ее и попытался приладить обратно. На стене не было ни одного крючка и ни одного отверстия для этого, но все же рамка как-то приклеилась. Я с усилием потянул на себя маленькую пустую полочку по соседству – и она оказалась у меня в руках. Прижал ее к другому месту – полка прочно закрепилась на нем. Картины, бумаги, детали мебели – все крепилось к стенам просто так! Наверное, на сильные магниты. И не нужно было сверлить или клеить.
– Весьма! – восхитился я.
Мне нужно было привыкать. Я тут задержусь, ибо больше идти мне некуда.
А жить здесь означало играть по новым правилам.
* * *
Морща нос, я смотрел на свое отражение в зеркале и крутил в руках бритвенный станок. Вместо усов у меня теперь была белесая гладкая полоса под носом. Я скривил губы, показал самому себе язык, сплюнул в раковину и спешно вышел из ванной.
Чего хочет женщина – того хочет Бог. Сегодня Бог хотел, чтобы я пропылесосил квартиру. Горестно вздохнув, я начал искать нишу с пылесосом. И нашел.
Хоть квартира и была маленькой, за полчаса я едва ли осилил половину уборки. Поясница затекла, предплечья отнимались. Было что-то доминантное в том, что Зоя заставляла Шимона орудовать ручным вертикальным пылесосом в то время, когда роботы-уборщики продавались в каждом магазине. В сердцах я бросил пылесос на пол и сел на банкетку.
На стене возле выключателя я приметил странную кнопку без опознавательных знаков. Нажал. По периметру прихожей в плинтусах открылись узкие щели, раздался шум, и по ногам потянуло сквозняком. Запахло клубникой: из щелей выбрасывалась розоватая вспененная жидкость, образовывая небольшие лужицы, которые тут же засасывались обратно.
– Вот я осёл, – покачал головой я.
Здесь была система умных вакуумных очистителей, встроенная прямо в коробку здания и имеющая коммуникации по типу вентиляционных. А я корячился с ручным пылеглотом.
Я свернулся калачиком на банкетке, жалея себя.
Если я с уборкой справиться не могу, то как выручу Алису? У меня нет ничего для этого. Цугцванг. Пора класть короля на доску: искать Саймона и возвращаться домой, в свою вселенную.
А до тех пор выполнить еще один квест для своей новой хозяйки. Просто чтобы успокоить воспаленную голову. В любой непонятной ситуации – шевелиться! Делать минимальное из доступных действий. Это я у Сэма в дневнике вычитал. И это было похоже на правду: даже под дулом пистолета лучше перемещаться зигзагами да перебежками.
* * *
13:00
Черное пальто пахло мокрой собакой. Бог стряхнул перхоть с плеча, и она просыпалась на меня мелким снегом, запорошившим глаза.
Лишь увидев табличку на доме Зои – «Проезд Когнитивистики, 3», – я понял, почему в этом районе не светят окна, в квартире царит тишина, а в лифте затерты только две кнопки – пятого и первого.
На Когнитивистики никто не жил. Это был тестовый жилой комплекс, построенный, чтобы испытывать всякие бытовые и архитектурные инновации. Тут обитал только искусственный интеллект – имитационная модель соседа в каждой пустой квартире. Она симулировала поведение жильцов, включая и выключая приборы, отопление, вхолостую гоняя воду и переписываясь сотней ботов в соседском чате. Не знаю, почему система не работала именно сегодня; обычно в окнах горел свет, а на этажах было довольно шумно: ИИ через колонки воспроизводил ругань, сверление, топот бегающих детей, а еще сладострастные стоны, скрип кроватей и стук их изголовий о стены, чтобы изредка заходящие сюда эксперты-проектировщики могли оценивать параметры звукоизоляции помещений и прикидывать расходы на коммунальные платежи.
Почему Зоя обитала, по сути, на техническом объекте, было для меня загадкой.
До «Виночерпия» я дошел за сорок минут. По пути заглянул в сквер Таля. Как раз успел до полудня. Постоял возле каменной доски, рассматривая дымчатое небо, пока пальто не покрылось инеем. Но Саймона так и не дождался.
Перед баром стоял только один автомобиль – коричневая «Пичуга» под шапкой из наледи. Помню, Галкин до брызг из носа доказывал мне, что эта малолитражка идеальна для города: она-де маневренная из-за размера и экологичная, потому что полностью на электричестве. Вот только заводы по ее производству дислоцировались как раз в нашем городе и изрядно засоряли воздух, да еще сливали отходы в Корутинку. А играть в шашки в потоке умных машин «Пичуга» все равно не могла: электронные водители всегда держали очень плотный строй на дороге, кузов в кузов, и никого не пропускали. В даркнете можно было купить модуль, выдранный из неотложек, который заставлял беспилотники всегда уступать дорогу твоей машине, но стоил этот модуль как целый автомобиль. В сухом остатке, кроме малой вместимости и низкой проходимости, «Пичугам» хвастаться было нечем.
Эх, Демид… Вернусь, куплю фигурку Императора из Вархаммера, раскрашу ее и подарю. Только бы вернуться. Я не знал, где Саймон и все ли с ним в порядке. Сегодня был дедлайн «Термитов», а без моей помощи клон не смог бы настроить «Ферзя».
Я взялся за ручку «Пичуги». Машинка зажгла фары и открыла мне дверь. Водительское кресло отъехало на максимум, но даже так в салоне было тесно. Я елозил по кожаной обивке в попытке принять позу поудобнее. То, что машина завелась, я понял только по двум проталинам, появившимся на заиндевевшем лобовом.
На приборке светилось время: начало второго. Я потыкал в экран на передней панели, и он включился. Обычный планшет в такой крохе занимал четверть торпеды. На дисплее отобразилась дорожная схема города. Я включил историю перемещений, чтобы выбрать адрес Зои и отогнать туда «Пичугу». Нарисовалась карта маршрутов, жирный треугольник: Когнитивистики, «Виночерпий», институт. Дом, бар и забрать любимую с работы – жизнь Шимона была не то чтобы разнообразной.
Из плотных пучков разноцветных линий выбивалась одна. Тонкая – этим путем пользовались разок-другой. Я дотронулся до нее. Выскочила панель с журналом:
Поездка № 4587 от 16.11.2038. 17:06 – 17:11. Пользователь Shimon. [Проезд Когнитивистики, д. 3] – [ул. Криса Касперски, д. 7/2].Поездка № 4588 от 16.11.2038. 18:35 – 18:49. Пользователь Shimon. [ул. Криса Касперски, д. 7/2] – [Проезд Когнитивистики, д. 3].
Я нахмурился и потер лоб. Вечер, в который убили Жанну. Получается, там был не только я, Сэм, Саймон и, возможно, Самаэль в обличии врача скорой, но и этот Шимон. Что он там делал?
А что, кстати, Саймон там делал – он же вроде «залег на дно»? Что, если…
– Привет! – вдруг бодро поприветствовала машинка звонким девичьим голосом.
От неожиданности я подскочил и стукнулся головой о потолок.
– Куда едем, Шимон?
– Да я уже вроде как приехал, – вздохнул я. – Ну ладно. Поехали в городской округ Обнулёново.
– Назови цель поездки, – потребовала «Пичуга».
Да Планк мне в плешь, Зоя что, родительский контроль настроила?!
– Надо кинуть горстку земли, – буркнул я.
Взяв мхатовскую паузу, машина включила в динамиках веселую песенку и рванула с места.
Назад: Часть 4
Дальше: Глава 14. Убранные в доску короли
