Большой караван андреевцев, пройдя по рекам Полометь и Пола, миновал озеро Ильмень и, зайдя в Волхов, встал на двухдневный отдых у протяжённых новгородских пристаней. Огромный город уже практически полностью оправился от последствий недавнего лихолетья. Многочисленные чёрные провалы-пожарища на улицах новгородских концов затянулись свежими заборами, купеческими хоромами, избами простолюдинов и множеством хозяйских построек во дворах. Плотницкие артели в поте лица чинили Большой мост, поправляли и заново перекладывали деревянные настилки, собирали причалы и сколачивали ряды и лавки на огромном торгу. В главном городском центре всей Северной Руси вновь было многолюдно.

Ладейщики проверили суда и догрузили их снедью, судовые команды и сопровождавшие караван дружинные получили возможность потолкаться по то́ргу и поглазеть на свозимые туда со всего света диковинные товары. Можно было бы остаться тут до великого праздника Духова дня, или Дня Святой Троицы, но Боян Ферапонтович был неумолим: пока вода не спала, нужно успеть проскочить волховские пороги! После молебна в храме Святой Софии о благополучном пути главный бригадный ладейщик приказал отчаливать. Один за другим корабли отходили от протяжённых широких бревенчатых пристаней и, выйдя на главное русло широкой реки, вытягивались в длинную линию. В Новгороде к каравану присоединилось ещё семь ладей, четыре из которых были купца Путяты Строкова, а три снарядили в складчину переселенцы. Полторы сотни новгородцев и пришлых из других мест решили попытать счастья в новых землях, где властями была обещана всяческая помощь и защита. Пчевские пороги у деревни Городище и волховские перед самой Ладогой удалось миновать без беды. В нескольких местах у берегов уже показались острые края валунов, но основное русло пока что ещё было чистым. Стремительное в этих местах течение подхватило ладьи и одну за другой вынесло на спокойную гладь огромного озера. У Ладожской крепости заночевали, и с раннего утра, расправив паруса, корабли пошли на запад в сторону Невы. Три судна при входе в устье реки остались разгружаться у крепости Орешек, а вот путь остальных лежал дальше, к морю. И вот наконец оно: Варяжское, Восточное, Солёное, Волынское – как только не называли в старину Балтийское море.

От видневшихся вдали очертаний большого острова в сторону каравана выбежало две ладьи. Они сделали широкий полукруг и, убедившись, что плывут свои, приблизились к головному кораблю.

– Радяты Щукаря ушкуи, – всматриваясь в очертания подошедших, проговорил уверенно кормчий. – Ну точно они. Вот эта Ваньки Белозёрского, а та тоже мне знакомая, вроде Чирком на ней кормчего зовут.

Постояв подле головной ладьи, щукари отплыли в сторону острова, и вслед за ними отправились три ладьи из каравана.

– А я уж было подумал, может, и наш Ферапонтович на Котлин тоже захочет зайти, – сказал Лютень и кивнул вслед отплывшим. – Интересно было бы поглядеть, как это там новую крепость обустраивают.

– Да рано туда ещё таким вот гуртом заходить, – отметил кормчий Сновид и указал на огромный строй судов. – Там ещё даже хорошие причалы пока что не выставлены. Даны, когда с острова уходили, всё ведь подчистую, негодники, порушили, пожгли. Теперяча там артели с Ладоги заново всё отстраивают. Ничего, плотники у Павла Степановича рукастые, быстро всё сладят, пара лет пройдёт – и не хуже, чем у прежних хозяев, всё на этом Котлине будет. Вона как ладожские на Орешке быстро стены подняли. Гудым! – встрепенувшись, окрикнул он помощника. – Парус быстрее натягивайте! Гляди, головная ладья уже разбег свой начала! Ежели замедлим караванный строй, от Ферапонтовича потом так влетит!

Ладейщики сноровисто натянули пеньковые канаты, и набравшая ветер в свой парус ладья побежала вперёд.

По левому борту оставались ижорские земли, Копорская губа и Лужская губа, и вот караван, пройдя устье речки Липовки и обогнув выступающий в море мыс, взял курс к Нарве. За пару часов до подхода к устью реки встретили три патрульных судна. Они, так же как и щукари, у Котлина обошли большой караван полукругом и, только убедившись, что это действительно плывут свои, приблизились. В устье речки Нарвы втянулись уже в вечерних сумерках. Встречное течение замедляло ход, и до самой крепости дошли уже далеко за полночь.

– Гребцам вёсла на воду! – отдал приказание Сновид. – Парус снимай! Левый борт, а ну навались!

Судно сменило курс и пошло к освещённым факелами причалам.

– Шабаш все! Вёсла на борт!

Медленно, буквально впритирку, ладья подошла к темневшим в ночи причальным брёвнам, и люди на пристани поймали скинутые им с борта канатные концы.

– Ну всё, причалили, – выдохнул стоявший у правого борта Фрол. – Теперь пара дней отдыха – и на Рижский залив к ливам.

– Лишь бы отдохнуть дали эти пару дней, – проворчал десятник Устим. – А то на разгрузку всех этих вон загонят. – Он кивнул на швартовавшиеся суда каравана.

– Да не-ет, ты чего? Не загонят, – заверил командир судовой рати и тряхнул рыжими кудрями. – Впереди ещё две седмицы плаванья, а то, может, и больше, ежели на короток через проливы у сааремцев не проскочим. Коли всполошатся, тогда вообще их острова с открытого моря дальней стороной придётся обходить. Тут и в три недели можно не уложиться.

– И чего щукарей нам не дают? – задался вопросом Спиридон. – Вон на Котлине ведь стоят, прохлаждаются да здесь у Нарвы трутся. А нам в три ладьи к самой пасти немца, значится, малой силой нужно идти.

– Дурак ты, Спирка! – Десятник толкнул его локтем. – Мелешь всякую околесицу. Забыл, что у нас дело особенное, тайное? Какие ещё там щукари тебе? Ты чего, никак большой силой решил к ливам прорываться? Наше дело – туда мышкой юркой проскочить!

– Да я-то чего? – смутился паренёк. – Я просто, я ведь к тому, что вдруг там, на проливах, будут шалить, ну чтобы неделю нам на обход не тратить.

– Всё, хватит болтать, высаживаемся! – крикнул кормчий.

– Оружие, заплечные мешки с собой! Все на пристань! – скомандовал Лютень.

Один за другим пластуны перескакивали через высокий борт, и вскоре у ладьи остался только лишь караульный из судовой рати.

Уходивших к ливам действительно не трогали, дав им отдохнуть. Пока на пристани шла разгрузка остальных судов каравана, они сходили в крепостную баню, отоспались и потолкались на местном довольно оживлённом торгу. Здесь уже было сооружено несколько рядов, на которых стояли сколоченные лавки. Торговали своим товаром купцы из немецких, датских и свейских земель, была даже лавка фламандского суконщика и торговца кожей из Волжской Булгарии. Железные товары, в том числе броню и оружие, из иноземных купцов больше всего представляли купцы из Готланда, Любека и Бремена. Местные съестные товары были в основном за эстами. На больших деревянных столах-прилавках лежала добытая охотниками дичь, много было самой разной рыбы и птицы.

– Пиво? Эль? Квас? – пытал коренастого, белобрысого лавочника Дубыня. – Ну чего ты глазами хлопаешь, может, сбитень али слабый хмельной мёд у тебя есть?

Эст в ответ помотал головой и, хлопнув ладонью по тёмному бочонку, забормотал что-то на своём.

– Да не понимает он тебя, – проговорил Девятко. – Эй, сколько за дирхам нам нальёшь? – И показал мелкую серебряную монетку.

– О-о! – обрадованно воскликнул лавочник и махнул рукой стоявшим поодаль сильно похожим на него молодым парням. Показав на русских у прилавка, он что-то залопотал, и парни стремглав бросились к бочонку. В большие деревянные кружки, выставленные на доски, полилась тёмная пенная жидкость.

– Не квас, – проговорил, отхлёбывая из своей, Цветан. – Ого, как в башку-то сразу дало!

– Но и не мё-ёд, – пробасил Еремей, смахивая пену с усов. – Отпускает быстро. Небось, пиво это какое-то местное, чухонское, для кваса-то оно хмельное уж больно.

Так и шли неспешно по торгу, прихлёбывая, а за ними всё это время шёл следом мальчонка. Вот он боязливо тронул за руку выпившего всё из своей кружки Сбыню, и тот передал ему пустую посудину. Последнюю отдавал Дубыня.

– Неужто всё разом унесёшь? – спросил он у мальца. Тот непонимающе хлопал глазами, взирая с опаской на такого большого и грозного воя. – На вот. – И пластун, порывшись в кармане своего кафтана, достал вылепленную из глины птичку-свистульку. – Вот так в неё дудеть нужно. – Он издал птичью трель и протянул игрушку ребёнку. – Играйся, своим ещё потом куплю.

Пятёрка пластунов пошла дальше, а позади них слышался свист.

– Святозар, после Колывани, а уж тем более как только вы остров Одина – Оденсхольм пройдёте, держитесь сторожко, – наставлял старшего отряда комендант Нарвской крепости. – По моим сведеньям, там, на морских путях, сейчас сааремцы шибко озоруют. Нет-нет да пощипывают проходящих торгашей. К готскому купцу Торвальду, что у нас тут осел, два судна из Висбю шли, и как раз севернее этого самого Оденсхольма на них и напали. Насилу одно сумело отбиться и уйти, второе захватили, а в нём как раз его сын средний был. Вот сейчас думает, как бы выкупить. Так что ушки на макушке держите, если попутного ветра вам нет, лучше широким кругом обходите Хеймуаа и Саарема. У вас-то скорость больше за счёт высокой мачты и паруса. А у островитян лодки на дракары викингов больше похожи, узкие, длинные, они на одних лишь своих вёслах, если ветер попутным не будет, легко вас нагонят.

– Это понятно, Захар Игнатьевич, – сказал командир отряда. – А там, если нам в окружную идти, на входе в Рижский залив уже и немцев большой морской путь будет. Тоже ведь встречи с ними опасаться нужно. Так что, как ты ни крути, а везде большой риск для нас есть.

– Ладно, с Божьей помощью авось и сейчас всё удачно сложится, – проговорил Боян Ферапонтович. – В прошлом-то году вон как у тебя, Святозар, лихо получилось. И на водном пути вовсе даже ни с кем не пришлось ратиться, и дружбу нужную с ливами завёл. Глядишь, и сейчас всё образуется, а значит, и союзниками против Рижского епископа они для нас смогут стать. Оружия-то всякого много вы в трюмах везёте, как раз для хорошей племенной дружины его должно хватить.

В это самое время далеко на юго-западе, в затоне неширокой, впадающей в Куршский залив речке Тростянке, местные умельцы из племени самбов заканчивали ремонт большой торговой ладьи.

– По нашему мену нет никаких у вас обид? – поинтересовался у приказчика и командира пластунов Зангиус. – Всё сполна за оружие и за броню вы получили?

– Какие могут быть обиды, вождь?! – воскликнул Острога. – Всё честь по чести ведь обговорили, и цену на каждый десяток наконечников стрел, на любой меч, на секиру и шлем со всем тщанием. Готовь ещё солнечный камень, думаю, мой хозяин будет рад такой торговле. Бог даст, до конца лета, глядишь, и ещё вам оружного железа привезём.

– К натангам и вармам людей к концу лета отправлю, там как раз его соберут и намоют. Будет вам ещё солнечный камень, – уверил Зангиус. – Но вы и о других наших товарах тоже не забывайте. Меха, рыба, гончарные и выделанные из кости изделия. Всё у нас есть для хорошей торговли. Ну что, старый, больше не ворчишь, что мои люди так долго ладью чинят? – Он посмотрел на русского кормчего. – Убедился наконец в их старании?

– Да ладно, молодцы, чего уж там! – Тот махнул рукой. – Первую седмицу уж больно медленно всё, конечно, шло. Я уж думал, до осени с починкой протянут. Потом-то ничего, быстро нагнали. Хорошо твои умельцы работают, на совесть.

– Вот то-то же, а то ворчит он, – хмыкнул вождь. – Праздник Священных даров – это дело очень важное, Поздей. Не умилостивишь богов, и они большим ненастьем всю твою землю покроют. Вон как совсем недавно, в эти лихие года, уже было. Наводнение – и сами хижины, и все угодья водой залило, в лесах зверя совсем не стало, и рыба в морские глубины ушла, в сети вообще не ловилась. Тяжёлое время для моего народа было. Так что зря ты нас в самом начале попрекал. Почтили богов, отпраздновали, а потом наверстали всё. Ладно, с ладьёй уже совсем недолго осталось, седмица, чуть более того, но как вот вы в большое море собираетесь выходить? Курши на севере проход плотно держат, мои люди пару часов назад вернулись с дозора, говорят, до сих пор всё там перекрыто.

– Есть у нас тут одна мысль, Зангиус, – почесав голову, промолвил кормчий. – Назар, твоя ведь задумка? Поясни? – обратился он к командиру пластунов.

– Вождь, а это правда, что когда-то давно, воюя с куршами, вы переправляли ладьи через косу? – спросил Назар у Зангиуса. – Мы тут пока помогали ладейным мастерам с починкой, немного послушали разных историй о былых войнах. О набегах в старину на эти земли викингов, о том, как сами самбийцы в дальние земли за добычей ходили. Вот как раз одна история и была о том, как самбы воевали с куршами и скальвами и как они тайно переправили свои ладьи по дюнам в самом узком месте косы, а потом ударили по врагу там, где он этого и не ждал.

– Да, есть такая сага, – подтвердил вождь. – Только там ещё про большой шторм с высокой волной поётся, которую напустил на косу по просьбе верховного жреца Криве-Кривайто дух моря. И что смыла та огромная волна песок с дюн, а вместе с ним и все росшие на них деревья. Вот как раз через размытую ту косу и смогли свои суда протащить воины князя Самбии Борокиса.

– А сейчас это никак нельзя повторить? – полюбопытствовал Назар. – У нас опыт устройства переволок имеется. Сколько уже раз мы по ним в своих землях ходили. Тут, я слышал, в самых узких местах косы хорошо если семь сотен шагов ширина её будет, а то, может, даже и меньше. Подрыть немного самый верх, настильную дорогу из брёвен на ней выложить, потом салом или жиром её обильно смазать – и вот он, переволо́чный путь в открытое море из залива. Вы ещё и заработать на нём сможете, переправляя купцов, когда курши опять станут проходу через пролив препятствовать, как вот сейчас.

– Легко сказать – переволоки устроить, – с усмешкой отметил Зангиус, выслушав перевод. – Ты знаешь, что в песке даже простое бревно увязает, а с большой тяжестью на плечах человеку только по сильно утоптанной тропе на косе можно идти? А тут целая ладья, да ещё и с тяжёлым товаром! Нет, ничего не получится! Старики рассказывали, что пробовали уже так вот суда перетаскивать и дорогу по косе мостить, только вот ничего у них не получилось. Да и курши ведь сидеть на месте не будут, непременно вызнают про этот путь. А тут и вызнавать-то особо нечего, всё вокруг открытое, всё на виду. Набегай да выжигай пропитанные салом переволоки, и дело с концом. Нет, с косой точно ничего не выйдет. – Зангиус покачал головой. – Но мысль у тебя, воин, интересная. – И он задумался. – Есть ещё одно хорошее место для устройства переволок, но работы, чтобы их сделать, очень и очень много. Ради одной только ладьи на такое вряд ли можно решиться. Но ты, воин, сейчас зародил у меня в голове интересную мысль. Курши в союзе со скальвами непременно и дальше будут судоходству из Немана препятствовать, война с литвой ведь у них надолго. И если проложить тут у нас обходной путь в море, то это может принести хорошую прибыль. Десять мечей. – Он посмотрел, прищурившись, на приказчика.

– Что «десять мечей»? – не понял тот.

– С тебя, Острога, десять мечей, и тогда мы начинаем ладить дорогу, – пояснил Зангиус. – Я не могу дать гарантий, что у нас вообще что-то получится, а делать такую большую работу впустую… Хм-м, нет. – И он покачал головой. – Что я тогда объясню своим людям?

– Я и так разоружил свою охрану! – воскликнул приказчик. – У меня половина людей при одних лишь луках и копьях осталась! Возьми хотя бы кожами, сукном или мехом?

– Зачем, когда всё это и так у нас есть? – нахмурившись, проговорил прусс. – Десять мечей, и ни одним больше, русский, или вам придётся подождать, пока Миндовг замирится с Мацеем и торговый путь снова станет свободным.

– Ла-адно, – произнёс со вздохом Острога. – Будут вам десять мечей, только переправьте ладью в целости к морю как можно скорее. Совсем ты нас ощипал, вождь, а если дело выгорит, ещё ведь и новую торговую переправу получишь.

– Если выгорит, как ты сам говоришь, – отблагодарю, – с улыбкой сказал тот.