4
Поздно ночью я вернулся в агентство, и сразу же, как подорванный, зазвонил телефон. В трубке раздался несколько смущенный голос Коготы:
– Результат осмотра тела судмедэкспертом показал, что убитый – взрослый мужчина, страдающий синдромом Добби – генетическим нарушением обмена веществ; именно поэтому внешне он был похож на ребенка.
Выходит, версия Ририко подтвердилась.
– Эксперт сказал, что это очень редкое заболевание, в Японии им страдает один из пятидесяти – шестидесяти тысяч человек. В других развитых странах таких больных, похоже, больше.
Кто бы мог подумать, что невиданный доселе серийный убийца, ввергший в ужас всю Японию, волей случая окажется носителем такого редкого синдрома?
– Спасибо, что сообщил, – поблагодарил я и повесил трубку.
Невыносимо хотелось выпить. Я потянул ручку холодильника, чтобы достать банку пива, но тут вспомнил, что полетел компрессор. И вот новая неприятность: дверь открылась, и в комнату вошла та, с кем мне хотелось встретиться меньше всего.
– Славно сегодня потрудились. – С этими словами Ририко сняла рюкзак и спрятала покалеченный фотоаппарат в шкафчик.
– Что, тоже выпить захотела?
Ведь специально распрощался с ней еще на вокзале в Сэндае: совсем не хотелось сидеть на соседних местах в экспрессе.
Ририко села на диван и, помолчав несколько секунд, будто подыскивая слова, произнесла:
– Оотоя-сан, вам стоит быть более осмотрительным.
Ну вот, дожили, она уже начала поучать собственного работодателя.
– Если бы я не указала на вашу ошибку, имя Ёкоябу-сан было бы запятнано обвинением в убийстве.
– Не преувеличивай. Полиция все равно уточняет и проверяет все факты.
– Предвзятое отношение может привести к ошибке в расследовании.
– Сейчас эпоха массового производства. Поэтому чем больше версий, тем лучше. В конце концов, можно выбрать ту, которая больше нравится, – попытался отшутиться я, но Ририко продолжала настаивать на своем.
– Вы должны осознать, что детектив сам может стать преступником, – сказала она и продолжила: – У нас с вами нет полицейских полномочий. Но, сотрудничая с полицией, мы можем влиять на ход полицейского расследования. Стоит отнестись к этому чуть с большей ответственностью.
– Ну, извини. Я никогда не хотел быть таким детективом.
– Но раз уж стали, то такие отговорки не пройдут.
Аргумент, конечно, правильный. Я проглотил теплое пиво и, пытаясь скрыть свое раздражение, спросил:
– Ты специально пришла, чтобы все это высказать?
– Нет, у меня есть для вас сообщение. – Ририко с шумом выдохнула воздух. – Завтра я отправляюсь в Нью-Йорк.
Говорит другим, что надо быть осмотрительнее, а сама-то.
Ририко работает в «Детективном агентстве Такаси Оотои» неполный день. Официально она числится помощницей Оотои, а на деле это самый талантливый детектив среди его сотрудников и к тому же студентка кафедры религиоведения филологического факультета Токийского государственного университета.
– И зачем тебе ехать в Америку? Будешь искать своего пропавшего младшего брата?
Ририко несколько замешкалась с ответом, как будто подбирая нужные слова, а затем произнесла нечто, не вполне доступное моему пониманию:
– Поеду в Колумбийский университет на ежегодную конференцию Американского религиоведческого общества.
– За границу, значит? Завидую.
– Я еду туда не развлекаться. Шестого числа вернусь в Японию. Думаю, седьмого уже смогу выйти на работу.
– Я смотрю, Токийский университет процветает.
– Если бы. Университет денег не выделил, еду за свой счет. Ах да. – Звякнув висевшими на запястье четками, Ририко вытащила из рюкзака помятый пакет. – Я тут изредка захожу в один букинистический магазинчик на Дзинбочо, и вчера мне его хозяин уступил по дешевке редкое издание.
Из пакета появилась роскошная книга в суперобложке. На вид старая и дорогая, пожелтевшие страницы, похоже, сделаны из парафинированной бумаги. На обложке изображен загадочный мужчина в мягкой шляпе и темных очках.
– Это первое издание «Учебника детектива». С автографом самого Кунио Кувако.
Открыв обложку, я увидел на форзаце корявые иероглифы: «Кунио Кувако».
– Редко встретишь такое прекрасное издание, да еще с автографом. Мне оно досталось за девять тысяч иен. Возьмите себе за десятку!
Я с трудом сдержал улыбку:
– И где ты это купила?
– Сейчас покажу. – Ририко достал из пакета карточку магазина. – Вот: книжный магазин «Исино».
– Это подделка.
– Что?!
– Кунио Кувако подписывал книги скорописью. Я в детстве сам видел.
– Но хозяин магазина уверял, что это подлинник.
– Он тебя надул. С какой стати Кунио Кувако будет подписываться как детсадовец?
Ририко взглянула на автограф и издала глухой стон.
Конечно, в преступлениях она гениально разбирается, поэтому иногда забываешь, что перед тобой просто наивная юная студентка. Я испытал некоторое облегчение.
– Дать тебе, что ли, за нее сто иен? А, она же с каракулями – тогда восемьдесят.
– Благодарю вас. Я сама с ним разберусь, когда вернусь из Нью-Йорка, – сказала она как заправский член якудза и спрятала книгу в рюкзак.
Букинист полагал, что заработал легкие деньги на глупой девчонке, а сам случайно вытянул несчастливый жребий. С Ририко мошенничество даром не пройдет. Ему наверняка придется заплатить за это гигантскую цену, как когда-то синтоистской секте Маруути, которая была вынуждена объявить о самороспуске.
Вот о чем я тогда подумал.
– Ты только не перестарайся с ним из-за своих девяти тысяч.
О том, что его предостережение не пригодится, Оотоя узнает уже через неделю.
Ририко как уехала в Нью-Йорк, так внезапно там и исчезла.
