1
Бодрый гудок «Феррари» заставил вибрировать мои барабанные перепонки.
Часы на ночном столике показывают 07:08 утра. Кому-то уже не терпится в путь ни свет ни заря. Приподнявшись, я стянул с себя промокший от пота халат и бросил его на кровать. Затем выпил стакан воды, засунул в рот жвачку, фольгу выбросил в корзину для мусора. Открыл шторы: перед глазами расстилается оживленный городской пейзаж в районе залива… Нет, вовсе не так…
Там, за окном, тоскливая, без малейших признаков цивилизации, непролазная глушь – везде грязь и лужи. А в ушах у меня вибрировал вовсе не гудок «Феррари», а голос влюбленного одноусого звонаря.
Питер Уэзерспун задал себе вопрос.
Почему я оказался здесь, на окраине мира? Не потому ли, что не выступил против безумного плана по созданию утопии в Гайане? Но тот, кто однажды уверовал в «Храм народов», лишен права выбора и не может протестовать против решения Отца. Так, может, не стоило верить этому проходимцу? Сейчас легко раскаиваться, но семь лет назад это было невозможно.
Если бы я только мог вернуться в тот памятный вечер, на вечеринку, куда отправился по приглашению одноклубников, в тот единственный вечер, когда еще можно было что-то изменить. Как говорится, получил по заслугам. Жалей не жалей, сделанного не воротишь.
Я пригладил растрепавшиеся волосы и коснулся правого века. Все в порядке, мигает. Именно ради этого я посвятил свою жизнь «Храму народов». Такого простого, доступного даже новорожденному младенцу движения: поднять и опустить веко. Только ради него.
За дверью на лестнице послышались шаги. Наверное, служащая из общего отдела принесла мой завтрак.
Большинство жителей Джордантауна просыпаются в домах, больше похожих на трюмы невольничьих судов, и два раза в день – утром и вечером – принимают пищу в огромном дурацком ветхом сарае, что стоит посреди деревни. И тольку Джиму Джордану и нескольким членам руководства общины отведено для проживания личное пространство, и они могут питаться там, где живут. Вот и в эту комнату два раза в день – в семь утра и в шесть вечера – служащая приносит поднос с едой.
Питер выплюнул в салфетку недавно отправленную в рот жвачку, причесался и, повернув ручку входной двери, открыл замок.
– Доброе утро! Какой вчера ужасный ливень был! – с улыбкой произнесла Николь Фишер из отдела по общим вопросам, протягивая ему поднос с завтраком. Прическа у нее неряшливая и по форме больше напоминает водруженную на голову дохлую черную кошку. В ушах сережки – серебряные кольца, говорит, подарок подруги. Таких немного глуповатых, но милых девчат навалом в любом оживленном квартале города, стоит только оглянуться вокруг.
Первый раз Питер встретил Николь в портовом баре для рыбаков, где она зарабатывала себе деньги на учебу. Кажется, она говорила, что мечтает изучать генную медицину в Калифорнийском университете. Если абстрагироваться от того, насколько реалистичны были ее планы, то в будущем ее ждало море возможностей.
Однако Николь решила отказаться от своего будущего. Она пожертвовала все свои сбережения «Храму народов» и переехала жить в Джордантаун. Ее обвел вокруг пальца страдающий манией величия шарлатан. Стоит ему только приказать – и она будет жрать с тарелки испражнения. Все это так грустно, что хочется смеяться.
– Спасибо. Похоже, сегодня тоже будет жарко, – произнес Питер с деланой улыбкой. Он уже семь лет изображает из себя приятного мужчину. Не в том он положении, чтобы осуждать и поучать Николь. В конце концов, они с ней одного поля ягоды.
Проводив ее взглядом в направлении соседней двери, за которой живет недавно прибывший адвокат, я поставил поднос на письменный стол и закрыл дверь.
На подносе – тарелка с дешевыми хлопьями и несколько тонко нарезанных листьев салата. Сервировано не хуже, чем доставка в номер гостиницы, но сама еда напоминает скорее корм для скота. Каждое утро, когда я подношу это ко рту, мои внутренности сводит судорога от жалости к себе.
Восемь лет назад, весна 1970 года. Окончив магистратуру юридического факультета, я получил лицензию адвоката Сан-Франциско и устроился на работу в корпоративную юридическую фирму в Окленде. На следующий год я участвовал в переговорах по делу о выселении жителей в связи со строительными работами по расширению порта и добился самой высокой за всю историю штата компенсации от властей. Мое имя в одночасье стало широко известно, и внезапно в нашу фирму рекой потекли заказы от крупнейших городских предприятий.
Дело было в конце года, когда город уже начал праздновать Рождество. Я отправился на вечеринку в гранд-отель Окленда по приглашению хозяина клуба, где был завсегдатаем. В зале необузданно веселились компания политиков, предпринимателей, врачей, крупных землевладельцев. На сцене стояли рядком невзрачные на вид женщины, которых организаторы притащили из портового квартала города.
Пробило полночь, и взрослые дядьки с затуманенными глазами стали разводить женщин по комнатам. Поддавшись на уговор владельца клуба, Питер повел в люкс девушку. Та была сильно пьяна и продолжила хлестать неразбавленный виски в номере. При ближайшем рассмотрении оказалось, что правый глаз у нее подбит, веко раздулось до размера мяча для гольфа: скорее всего, это было дело рук ее любовника.
Питер и еще несколько мужчин начали насиловать девушку. Оставаясь абсолютно безучастной к происходящему, с сухим, как у старухи, влагалищем, при каждом проникновении она умело стонала.
Тут-то все и случилось. Когда Питер и бухгалтер пристроились к девице с двух сторон, у нее внезапно начались судороги. Она давилась и кашляла, ее рвало, рвота застревала в горле, и она снова давилась. Глаза закатились, руки судорожно хватали воздух. Началось непроизвольное извержение кала. Бухгалтер, чей пенис оказался весь покрыт фекалиями, со зла ударил девушку кулаком по лицу, та содрогнулась и перестала двигаться. Участники оргии недовольно свистели, плеснули девушке на лицо коньяк для приведения в чувство, но она так и не пришла в сознание.
Осознав наконец серьезность ситуации, мужики притащили из соседней комнаты развлекавшегося там врача. Тот прочистил дыхательные пути девушки от рвоты, попробовал провести сердечно-легочную реанимацию, но она так и не очнулась.
Присутствующие запаниковали. Вынести тело из гостиницы, не привлекая внимания обслуживающего персонала, было невозможно. Оставалось одно: кто-то должен взять на себя вину за убийство девушки. Но кому выпадет этот печальный жребий?
В этой критической ситуации по решению хозяина Питеру позволили первому покинуть номер. В спешке натянув штаны и завязав галстук, он как ни в чем не бывало вышел из гостиницы. Затем сел за руль припаркованной поблизости «Феррари» и нажал на газ.
Оглядываясь назад, Питер понимает, каким он был тогда наивным. И слишком неискушенным, чтобы вступить в мир, где хозяйничают опытные и хитрые негодяи.
Страх и сожаление, отчаяние и волнение. Эмоции спутались и парализовали рефлексы. Проехав метров двести, Питер не справился с управлением и въехал прямо в гостиничный вестибюль.
В сознание он пришел через восемь дней. Питер лежал в палате больницы при Калифорнийском университете в Сан-Франциско. Шея побаливала, но, к счастью, серьезных травм не было: ему объяснили, что силы к ослабевшим конечностям вернутся после нескольких дней реабилитации.
Дискомфорт он почувствовал через два дня. Правый глаз пересох. Когда он пил воду, вода выливалась изо рта. Не удавалось выразить на лице и желаемые эмоции. И когда он с трудом осознал, что половина лица парализована, началось сильное воспаление роговицы правого глаза.
Питеру сделали операцию по пересадке лицевого нерва. Благодаря этому мышцы лба, щек и рта заработали без проблем, и только правое веко и не думало двигаться.
Рассматривая свое перекошенное лицо в зеркале умывальника, он видел в нем лицо той самой девушки. Лицо той девушки, чье правое веко распухло, как мяч для гольфа. «Уж не она ли меня наказала?» Эта идиотская мысль поселилась в сердце Питера и никак его не отпускала.
Чтобы расстаться с прошлым, Питер обошел все университетские больницы и медицинские центры в Калифорнии, но, куда бы ни обратился, ответ врачей был один. Если трансплантация нерва не помогла, то другого способа лечения нет. Оставалось только свыкнуться с параличом лица и жить дальше. Он пил укрепляющие добавки для самоисцеления, ходил на сеансы подозрительного мастера цигун-терапии, но веко его по-прежнему вяло свисало.
Как раз в это время дядя Питера, работавший авторемонтником в Сан-Франциско, рассказал ему о церкви «Храм народов», штаб-квартира которой только что переехала в город из долины Редвуд. Поговаривали, что у многих людей последствия травм и болезни полностью исчезали от одного только участия в молитвенных собраниях. Понимая, что это смешно и глупо, что он пытается уцепиться за соломинку, Питер отправился в церковь.
Но оказалось, что чудеса существуют.
Нет, веко Питера не стало сразу двигаться только оттого, что он послушал выступления Джима Джордана, но стоило ему по совету женщины-консультанта пожить неделю с другими верующими, как, к его удивлению, веко начало потихоньку шевелиться.
Конечно, он не был легковерным идиотом. И понимал, что быть такого не может. Но веко-то, веко, доселе недвижимое, стало двигаться. По крайне мере, так казалось самому Питеру.
* * *
– Господин Дэнт, с вами все в порядке? – послышался снаружи голос Николь Фишер. Она продолжала стучать в дверь: тук-тук.
Я проснулся в среднем блоке дома для руководства общины под номером «Север–2». Слева, в блоке «Север–3», уже две недели проживает адвокат по имени Альфред Дэнт. Николь стучится как раз к нему. Она принесла завтрак, но, похоже, там никто не отвечает.
Внезапно у меня возникло ощущение, что граница между реальностью и сном растворяется.
Мне стало казаться, что вчера вечером я слышал какие-то странные звуки. Крик мужчины. Шум падения тела и звуки конвульсий. А был ли это действительно сон? Сколько раз я слышал во сне голос той самой девушки, но вот мужской голос не слыхал ни разу. Вероятно, это было наяву.
И вот потянулась цепочка воспоминаний. Услышав шум, я продрал глаза и взглянул на часы. Стрелки показывали 23:40. Может быть, именно тогда с Дэнтом что-то произошло?
В сильной тревоге я вышел из комнаты и увидел выходящего из соседнего блока «Север–1» начальника службы безопасности Джозефа Уилсона. Вероятно, он тоже услышал голос Николь, раздавшийся через две двери от него. Губы его блестели от молока; видно, только что оторвался от тарелки с хлопьями.
– Что-то господин Дэнт не выходит, – взволнованно сказала Николь. На подносе, который она держала в руках, шумно подрагивала тарелка с оладьями.
Питер и Джозеф заперли свои комнаты и направились в «Север–3».
– А почему у этого парня на завтрак не хлопья? – задал Джозеф совершенно неуместный вопрос, заглядывая в поднос Дэнта.
– Он потребовал другое меню. Сказал, что не может есть хлопья, – ответила, как бы оправдываясь, Николь, еще сильнее гремя тарелками.
Я подергал за ручку дверь «Севера–3», затем попытался сдвинуть оконную раму, но тщетно – все было заперто на ключ. Окна сделаны из непрозрачного полированного стекла, что там внутри, не видно.
– Не он ли вопил вчера ночью? – спросил Джозеф и тоже подергал окно и дверь. Похоже, он тоже слышал голос Дэнта.
– Может статься, он с кровати упал и голову разбил. Или сердечный приступ случился?
Джозеф неопределенно пожал плечами.
Запасного ключа и мастер-ключа нет. Нет здесь и мастера с инструментами, владеющего техникой вскрытия дверей. Остается только одно.
– Давайте разобьем окно.
Отослав Николь, мы отправились на оружейный склад и вернулись с винтовкой М1903.
– Ну что, я приступаю? – уточнил на всякий случай Джозеф и, убедившись, что поблизости нет никого из верующих, с размаху двинул прикладом по стеклу.
Как от удара молотком, сразу образовалась круглая по форме трещина. Еще один, прицельный удар пришелся в самый центр круга. Стекло разбилось, и образовалась большая дыра.
– Боже мой… – растерянно прошептал Джозеф. Заглянув в разбитое окно, я тоже издал возглас удивления.
В полушаге от входной двери ничком лежал мужчина. Вокруг тела расползлась лужа крови. В руке был зажат плащ-дождевик. Рубашка на спине порвана в нескольких местах, в изголовье валялся окровавленный нож.
Было совершенно ясно, что мужчина мертв. И умер он вовсе не от удара головой или сердечного приступа. Ситуация сложилась весьма затруднительная.
Альфред Дэнт был убит.
– Возможно, убийца все еще прячется в комнате, – сказал Джозеф профессиональным тоном и просунул руку в разбитое окно.
В тот же момент я заметил нечто весьма странное. На полке с обувью лежало нечто, чего в комнате быть не могло.
Джозеф отпер затвор и влез через широко отрытое окно внутрь. Я последовал за ним. Мы заглянули в шкаф и под кровать, но преступника в комнате не было. На двери и окне не было никаких следов взлома.
– Получается, что кто-то ударил его ножом, а затем вышел, заперев за собой дверь, – сказал Джозеф, разглядывая труп.
– Нет, – покачал головой Питер, глядя на полку для обуви. – Это невозможно.
Джозеф в недоумении уставился на Питера. Затем проследил за его взглядом в направлении обувной полки и вскрикнул.
Там лежал ключ от запертой снаружи комнаты.
* * *
Приподнявшись на кровати, я почувствовал пульсирующую боль в глазах.
Стрелки на часах показывали 07:12. Спал, должно быть, раза в два дольше, чем обычно, но, похоже, из-за ливня сон был не очень глубоким. Голова как в тумане: вроде как проснулся, но все еще видишь сны.
– Мисс Джоди, как ваше самочувствие? – спросил И, протягивая Джоди стакан с водой.
– Мне намного лучше, – ответила Джоди, подняв большой палец вверх.
Она не лукавила: цвет лица у нее стал намного здоровее. Похоже, встала сегодня раньше всех и уже приводит себя в порядок.
– Вы куда-то собираетесь?
– Меня пригласили на чай верующие. В десять часов я должна быть в классе «Е», так что решила позавтракать сегодня пораньше.
Вот что значит знаменитость. Похоже, она нарасхват у местных жителей.
– Я подумала, что смогу услышать истории, которых не услышишь во время интервью. Если будет что-нибудь интересное, сообщу вам.
Джоди на секунду застыла на месте, схватившись за левую сторону груди, но затем махнула рукой на прощание и быстро вышла из комнаты.
Стиснув зубы, я подавил зевок. Высунул тяжелую голову в проход и заметил, что окно слегка прикрыто.
– Ты не мог бы закрывать окно? Я плохо сплю из-за дождя.
– Извините, но у меня клаустрофобия. – Кореец виновато пожал плечами.
Но только я собрался ему возразить, как Ририко спокойно заметила:
– Да ладно вам. Если господин Дэнт просчитал все правильно, то нас должны сегодня отсюда выпустить.
– Кстати, я вчера вечером получил одну странную вещь, – сказал я, вытаскивая из кармана сложенный пополам листок. Пока кореец и Ририко поочередно читали записку, я объяснил, что ее передала прятавшаяся около туалета Луиза Резнер.
– С ней ничего не случилось? Она и впрямь вчера во время интервью выглядела очень встревоженной, – забегал по комнате из угла в угол кореец, почесывая похожую на птичье гнездо голову. – Может, стоит спросить у нее самой?
– Этого делать нельзя. – В голосе Ририко зазвучали строгие нотки. – Миссис Луиза специально передала записку, когда ее никто не видел, поскольку сочла, что будет неловко, если об этом узнают другие. Без предупреждения идти с ней на контакт не следует.
Перед глазами всплыла картина ее вчерашнего, похожего на бегство ухода.
– И что мы будем делать?
– Прежде всего, подумаем, что мы можем извлечь из этого письма. – Ририко приложила записку к стене и разгладила ее ладонями. – Меня больше всего беспокоит, почему она вручила записку именно сейчас. Мы втроем находимся в Джордантауне уже две недели. У нее была масса времени и возможностей поговорить с нами или передать нам свое послание. Так почему же она обратилась за помощью только сейчас?
– Вполне возможно, что во время вчерашнего группового интервью она почувствовала, что нам можно доверять.
– Допустим, что это так, но, думаю, дело гораздо серьезнее. Миссис Луиза пишет в письме не «помогите нам», а «вытащите нас отсюда». Похоже, что она знает о том, что мы скоро покинем Джордантаун. Но официально о нашем исходе пока не объявили даже нам самим. Каким образом об этом мог узнать простой член общины?
– Так, я все понял! – Я хлопнул в ладоши. – Это она подслушивала в лесу наш разговор с Дэнтом.
Вчера в лесу, когда Дэнт неожиданно отпрыгнул в сторону, спасаясь от упавшего сверху осиного гнезда, мы услышали топот убегающих ног. Вероятнее всего, подслушивала нас тогда эта Луиза.
– Я тоже так думаю. Как верно заметил мистер И, вчера во время группового интервью она почувствовала к нам некоторое доверие. И случайно в перерыве между работой увидела, как мы вдвоем направляемся в сторону джунглей. Заинтересовавшись, она решила подслушать наш разговор и узнала, что адвокат, сведущий в делах общины, сообщил о скором освобождении нашей группы. Тут она и подумала: а не поможем ли мы ей выбраться отсюда. И решила передать эту записку.
– А почему ей так хочется покинуть Джордантаун?
– Подсказка есть в самой записке. В предложении объект не «я», а «мы». Скорее всего, она хочет убежать из Джордантауна не одна, а с кем-то. И кто это может быть? Узнать точно мы можем, только спросив у нее самой. Можно предположить, что, скорее всего, это член семьи. Она и в интервью упоминала имя дочери. Согласно местным правилам дети живут в специальном детском блоке. Может быть, ей просто стало невыносимо жить в разлуке с дочкой?
– Вот оно как получается. – Кореец в восхищении погладил себя по щеке, а затем неожиданно посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.
Внезапно дверь с шумом распахнулась. В комнату молча ворвались трое мужчин. Это были Питер Уэзерспун, Джозеф Уилсон и застреливший Ноги охранник Ларри Левинс.
– Что, что вам надо? – попытался протестовать И, но тут Ларри направил дуло винтовки на кончик его носа. Видимо, из-за того что он доставал оружие в спешке, к прикладу винтовки прилип сухой лист.
– Выходит, что вы нас, господа, обманывали, – произнес монотонным, как у автомата, голосом Джозеф.
– Да что здесь происходит?
– Речь идет о господине Дэнте. – Питер посмотрел на Ририко. Ларри перевел на нее дуло винтовки.
– Альфред Дэнт – ваш сообщник. Он притворился командированным из Сан-Франциско адвокатом «Храма народов» и попытался выкрасть важную для нас информацию. Разве не так?
Ситуация совсем не та, чтобы послушно кивать в ответ. Хотелось как-то отбить удар, но кореец только молча шевелил губами. И даже Ририко умолкла.
И как они смогли раскусить Дэнта? Ведь только вчера он утверждал, что у него все в полном ажуре. Так на чем же он прокололся?
– В его чемодане были найдены финансовые документы нашей организации и копии списков детей общины, – сказал Питер, как будто читая мои мысли. – Обычно я не занимаюсь проверкой багажа адвокатов. Но на этот раз у нас чрезвычайная ситуация.
– Что вы подразумеваете под «чрезвычайной ситуацией?» – нахмурила брови Ририко.
– Мистер Альфред Дэнт был убит.
Сухой лист отделился от ствола винтовки и упал на пол. Он был весь насквозь проеден насекомыми.
* * *
Питер, Джозеф и Ларри вывели нас на улицу, и мы все вместе отправились в Дом Отца. Стоило только убавить шаг, как Ларри тут же начинал тыкать в спину стволом, поэтому меня больше всего беспокоило, как бы не оказаться с пулей в животе и кишками наружу.
– Входите. – Питер открыл электронный замок, и Ларри впихнул нас внутрь помещения. На этот раз шторы в комнате были открыты, и кондиционер работал в умеренном режиме. Очевидно, вчерашняя обстановка была создана специально для демонстрации фокуса.
– Я в вас разочаровался, – безапелляционно заявил Джим Джордан, плотно усевшись в кресле с высокой спинкой. Выглядел он болезненно-бледным. – Я оказал вам радушный прием, а вы воздали за добро злом. По идее, я должен немедленно уничтожить вас вот этими вот руками, но вы всего лишь исполнители. С моей стороны тоже было глупо удерживать вас здесь. Немедленно убирайтесь из Джордантауна!
Все дело в скором приезде конгрессмена Райланда… Да какая нам сейчас разница! И я первым устремился к выходу.
– Мне бы хотелось кое-что уточнить, – внезапно заговорила Ририко, поэтому мне ужасно захотелось пнуть ее коленом. – Вы правы, господин Дэнт проник в общину «Храма народов», скрыв свое истинное лицо. Он тоже является членом исследовательской группы, нанятой Чарльзом Кларком. Я приношу извинения за то, что мы покрывали его деятельность.
– Я уже потерял к вам доверие.
– Тогда позвольте мне перейти прямо к делу: это вы убили мистера Альфреда Дэнта?
Неужели ей жизнь не дорога? Как и следовало ожидать, Ларри Левинс схватил Ририко за волосы и прижал ее лицом к столу: «Не смей оскорблять нашего Отца!»
– Я не преступник, – сухо ответил Джим.
– Тогда получается, что преступник, убивший господина Дэнта, скрывается на территории общины. Если мы прямо сейчас вернемся в Нью-Йорк, то мистер Чарльз спросит у нас, что случилось с господином Дэнтом. К сожалению, мы вынуждены будем ответить, что его убил кто-то из верующих «Храма народов». Но кто преступник – неизвестно.
– Молчать! – Ларри повернул винтовку и прижал ствол к горлу Ририко.
– Ты мне угрожаешь?
– Простите, я недостаточно точно выразилась. Мистер Дэнт – наш товарищ. Позвольте нам найти убившего его преступника.
– Я против!
– Прошу прощения, – вмешался Питер Уэзерспун. – До вчерашнего дня я двенадцать раз присутствовал на групповых интервью. Эти люди не отрицали нашу веру и общались с верующими весьма уважительно. Не стоит поступать с ними как с газетными репортерами, тележурналистами и прочим подобным сбродом.
Джим по-черепашьи покачал головой и посмотрел в лицо Питера, как будто его глаза могли увидеть что-то недоступное другим.
– Они меня обманули. Это неоспоримый факт.
– Вы абсолютно правы. Однако если мы просто выгоним их из Джордантауна, это может обернуться большими неприятностями. К тому же… – Питер посмотрел в окно в направлении дома для руководства общины. – Комната, где был убит господин Дэнт, была заперта на ключ. Ключ только один, и он находился в комнате. Вы, Отец, сказали, что не являетесь преступником, но поверят ли в это жители общины? Они наверняка подумают, что на мистера Дэнта обрушилась Божья кара, даже нет, что это вы сами предали его каре за попытку обмануть «Храм народов».
Потому что творить чудеса в Джордантауне может только один человек.
Я увидел, что Джим помрачнел.
– Если оставить все как есть, то на вас, Отец, возведут напраслину. Есть только один способ избежать этого – позволить им найти настоящего убийцу.
Облака уплыли, в окно пробилось солнце. Прячась от его лучей, Джим опустил лицо и подвигал плечами вверх-вниз.
– Который сейчас час?
– Без пяти восемь, – ответил Питер, посмотрев на карманные часы.
– Даю вам три часа, – отчеканил Джим каждое слово. – В одиннадцать часов я отправляю машину в Порт-Кайтуму. Найдите убийцу Альфреда Дэнта к этому времени!
