Глава 4
Я сидел среди деревьев и подтягивал лук. Тетива подалась, натянулась — хрустнуло что-то в рукояти. Ну зато теперь понятно почему так плохо стреляет.
— Говно, — пробормотал я, — Ну просто говно.
Бенджамин сидел рядом, тыкался носом в землю и рыл её копытцами, порой деловито похрюкивая.
Группа же располагалась кто как — все разбрелись и пытались не сойти с ума. Очевидно, насколько они подавлены и напряжены. Смерть их товарища не могла пройти бесследно. Человек жил, жил, старался… и умер за одно движение сильного врага.
Увы, это Посмертие. Либо так, либо смерть, уже окончательная.
Невеста подошла первой. Я это заметил краем глаза, но не отвлёкся, а продолжал наматывать ткань на рукоять — дерево сыроватое, ладонь скользит.
— Эм… — тихо сказала она.
Я не отвечаю, и смотрю на тетиву. Что бы с тобой сделать, чтобы ты стреляла нормально…
— Можно… можно с вами поговорить? — голос тихий, неуверенный.
— Мхм, — не глядя отвечаю.
— Я… я просто хотела сказать… что я не хотела вас подставлять. Правда! Меня заставили, сказали, что если откажусь…
— Ага.
Пауза. Она топчется рядом, а я подтягиваю тетиву и проверяю ещё раз. Но сказать честно… вот теперь уже полностью игнорировать девушку не получалось — от Невесты всё ещё пахнет вкусным парфюмом. Со свадьбы, полагаю?
— Там у вас… у вас кабанчик милый, — меняет она тему.
— Мхм.
— М-можно его погладить?
— У него и спроси.
— Эм… ну… ладно, — она посмотрела на Бенджамина, — Эм… можно тебя погладить?
— Хрюк, — ответил Бенджамин.
Она вздохнула, села на корточки рядом со свином, протянула руку и погладила по загривку.
— Ой, какой забавный! — тихо сказала она с заметной улыбкой, — И правда миленький.
Опять молчание. Только сопение довольного поросёнка, для шеркающие ноготки по его твёрдой шерсти и прерывали тишину.
Уже понимаю, к чему это идёт.
— А вы… вы чем-то занимался когда жили? Просто… ну… сразу видно, что…
Я громко вздыхаю, отпускаю лук и поворачиваюсь, смотря девушке прямо в её голубые глаза, отчего та сразу замолкает.
— Слушай, давай честно, — говорю я, — Ты мне симпатична. Ты определённо в моём вкусе, и я совершенно не против твоего внимания. И я полагаю, что что-то похожее происходит и у тебя — иначе ты бы сейчас не сидела рядом и не искала предлог погвоорить.
Она открыла рот. Закрыла. Щёки чуть порозовели, а пальцы снова сжали край платья.
— Ну… я просто…
— Не надо, — качаю головой, — Это не претензия. Я рад, правда. Но будет втройне обиднее, если кто-то из нас помрёт в лагере, а мы уже привязались. Так что давай знакомство продолжим уже вне рейда, хорошо? Благо там времени будет предостаточно.
— Я… — начинает она, — Да… ну да. Звучит логично. Вы правы. Не время.
— Вот и славно, — с небольшой улыбкой киваю, возвращаясь к луку.
На этом наш диалог закончился. Я ещё какое-то время поковырялся со снаряжением, понял, что лучше уже не будет, и затем наконец поднялся, прерывая спа-процедуры кабанчика и чуть пугая невесту резким движением.
Ладно, пора начинать.
— Значит так, — говорю негромко, подходя к группе, — Нас видел дрон, плюс на этаже есть другие люди — они слышат шум не хуже гоблинов. Значит действуем быстро и тихо.
Никто не перебивал.
— Каждый делает то, что я скажу. Не то, что кажется правильным, не то, что хочется — то, что скажу. Кто не согласен — вон та тропинка, она к выходу. Задерживать не буду.
Я обвёл их взглядом.
Никто не двинулся.
— Хорошо, — кивнул я, — Заранее отвечая на вопрос: «Зачем» — потому что это нам и обеспечит первое время вне рейда. В лагере полно добычи, её делим. По пути обратно ещё наберём. Действуем быстро, желательно не умираем. Вопросы?
Переглянулись. Молчат.
Нет вопросов. Очень быстро я стал в их глазах опасным авторитетом. Хорошо, что это удалось, и плохо, что вообще пришлось. Наверное, я и впрямь больше одиночка.
— Ну, раз всё всем понятно… — вздыхаю, — То теперь слушайте план. Получится — будет что жрать и где спать. Нет… ну, что-ж, нам и переживать нечем будет. По пути расскажите ваши способности и кто что умеет. Всё, погнали!
Пора начинать.
Я повёл группу к той же кромке кустов, откуда сам наблюдал лагерь.
Гоблины сновали между палатками, что-то жевали у костра, переругивались и, очевидно, дозорных ещё не хватились. Оно и логично, прошло ведь мало времени, не успели ещё.
После короткого инструктажа я отправил Китайца на возвышение за толстым стволом, откуда просматривался подход к лагерю. Пистолет — крайний случай, ибо шум привлечёт ВООБЩЕ всех. Стрелять только если я скажу.
Рыжего поставил за жилищем хобгоблина. Его задача — не убивать, а шуметь по сигналу. Орать, ломать, бить дубиной по дереву. Приманка для мелочи, если понадобится, а также атака со спины. Он, увы, танковать не сможет
Женщину с дубинкой — рядом с рыжим. Прикрытие.
Француза с молотом оставил с собой. Если хобгоблин выйдет раньше времени — он его держит, пока я не подойду.
Невеста же… у неё чуть другая роль.
Ну а Бенджамин у нас будет открывающим.
Итого: все на местах, все возле лагеря, и все молчат, ожидая сигнала. Периметр чист. Абсолютно идеально.
* * *
В то же время. От лица гоблина.
Зубкрыз шёл отлить. Он злился.
Злился на кустарник, где писают — он далеко, а ноги короткие. Злился на холодный ветер — попка мёрзнет. Злился на хобгоблина.
Особенно на хобгоблина.
— Тупые-тупые, — пробурчал он себе под нос.
Хобгоблин! Пришёл в начале рейда, убил старого главаря — сломал башку голыми руками, как тыкву! Бах! И теперь командует! Берёт лучшие куски мяса, лучшие трофеи, лучшую палатку с мягкой попкой внутри! А Зубкрызу что? Ему объедки! Ему жрать дерьмо и молчать-молчать! Несправедливо!
Зубкрыз был умный. Потому что гоблины — умные! И он давно мог бы главарём стать, если б не проклятые обстоятельства! Вот сейчас, например — сигнальный рог у него. Важнее рога только сам главарь, так ведь? Значит Зубкрыз почти главарь!
Почти.
Он покосился на рог, висящий на поясе. Большой. Звонкий. Уважение! Вот бы подудеть в него круто, как папашка его…
«Эх, папашка… как ты там… надеюсь жив ещё…», — печаль осела на сердце гоблина, — «Почему ты не первый ушёл. Почему я. Невезуха…»
Ладно. Отлить — и обратно. Зубкрыз нашёл кустарник, спустил штаны, и с наслаждением выдохнул.
Хорошо.
— Хрюк.
Он повернул большой шнобель в сторону звука и прищурил маленькие глазки.
Кабанчик! Совсем маленький, молодой. Бежит себе по траве, колышет ушами. И на нём — бурдюк! Хороший такой, пузатый. И сумка поясная прицеплена, болтается на боку.
Странно. Всех ездовых хобгоблин отправил за людишками. Откуда этот? Но сумка… сумка явно чья-то! Там может быть еда. Или что нужное. Или просто что-то чужое, что можно стащить, а это само по себе приятно.
— Кабанчик, иди-иди сюда, — зашептал Зубкрыз, присаживаясь и протягивая корявую ладонь, — Вкусного дам! Ну иди-иди, хорошенький…
Кабанчик посмотрел на него, повернулся… и засеменил в другую сторону.
— Стой, тупая свинья! — возмутился Зубкрыз шёпотом и потрусил следом.
Кабанчик не убегал, но и не давался — держал дистанцию ровно в несколько шагов, будто нарочно. Зубкрыз злился, тянулся, спотыкался о корни, но, сцуко, не доставал!
Дурная свинья!
Так они забежали за угол крайней палатки. Темно здесь, тихо. Лагерный шум остался за спиной.
И тут Зубкрыз почуял.
Свой. Запах своего, из племени. Зубкрыз аж остановился — чего здесь своему делать, в стороне от костра? Может Гнилоух опять прячется с объедками и делиться не хочет, сволочь? Или дрюкает кто? Но тут понять можно — когда попки нет, можно и подрюкать!
Он завернул за палатку.
Там стоял человек. Огромный, здоровый… облитый кровью, словно мразь из страшных сказок.
Зубкрыз открыл рот.
Нож вошёл в него раньше, чем оттуда вышел хоть один звук. Очередной труп от рук Чудища в Крови.
* * *
В то же время. Остальные.
Второй гоблин отошёл от костра за хворостом. Он собирал сухие ветки и бормотал что-то себе под нос. Огонь вдалеке трещал, братва у костра гоготала и жевала что-то вонючее. Вроде кишки — до них очередь дошла.
Из-за дерева скользнула тень. Гоблин её не заметил — слишком увлечённо подбирал палки.
Это был молот.
БАМ!
Тяжёлый удар обрушился сверху. Череп пробило насквозь, голова всмятку — кость, земля, и при этом ни лязга железа. Тело гоблина осело, ветки рассыпались из рук и упали на траву. Тень подхватила труп за шкирку, оттащила в кусты и скрылась.
У костра третий гоблин что-то почуял. Оторвался от жратвы, принюхался, оглянулся. Где братья? Один отлить ушёл, второй за хворостом. Куда оба пропали⁈ Чо за херня⁈
Хм, странно… может позвать? Да, надо определённо…
Бам! Синий сгусток пробил горло насквозь, вырвав кусок мяса из шеи. Гоблин дёрнулся, схватился за рану обеими руками и уже было открыл рот… как крика не последовало! Только хрип и бульканье крови.
* * *
Я зажал палец и сжал челюсть. Больно. Твою мать, как же больно! Я и подумать не мог, что при выстреле с Остаточным Зарядом — и урон по мне будет так же усилен. Хотя это логично, сцука!
«Тс-с-с», — жмурюсь, смотря на палец.
Синий. Он просто, нахрен, синий. Мне будто молотком по нему зарядили. Удивительно, как ноготь не вылетел. Это при том, что я стрельнул другой рукой!
Я прятался за одной из палаток и внимательно всматривался в лагерь. Костёр потрескивает, пламя освещает пустое пространство вокруг. Трое убито, осталось ещё пятеро — где-то разбрелись по территории, но главное сейчас не это.
Клетка, лязг которой я слышал после женского вскрика… пуста.
Я ожидал здесь увидеть пленницу, ожидал увидеть жертву! Но никого. Пусто — клетка стоит у дальней землянки, дверца открыта, внутри только обрывок ткани.
Затем я смотрю на землянку хобгоблина. И… сжимаю кулаки, протяжно выдыхая.
Судя по тому, что крики прекратились… либо мертва, либо хуже. Гоблины с женщинами долго возятся.
Опоздали.
«Ладно… ладно, сосредоточься», — гоню мысли прочь.
Быстро прикидываю расклад. Пятеро мелких гоблинов где-то в лагере — двое наверняка в дальних землянках спят, один шастает между палатками, ещё двое хрен знает где. Надо их вылавливать по одному, пока хобгоблин занят. Пока он внутри — у нас преимущество.
Если бы не задание Палача, мы могли бы просто обобрать все сундуки в палатках, — а они там есть, я быстро заглянул, — и просто уйти. Нам главное еды набрать!
Но как же хочется прогрессируемое оружие… чёрт… ну и что делать⁈
«Ладно… ладно! Пока есть напарники — надо рисковать», — решаюсь я.
Я уже готовлюсь дать сигнал поджигать землянку хобгоблина, выкурим ублюдка наружу, встретим всей группой! А мы в это время быстро перебьём мелочь — пока здоровяк горит и задыхается.
— Ну… — шепчу скорее сам себе, — Давай! Поджи…
Но стоило поднять руку, как «дверь» землянки открывается.
Хобгоблин… выходит сам.
Погоди, что?
ДРАНЫЙ РОТ, ОН ЖЕ РЕАЛЬНО ВЫХОДИТ!
Медленно. Без спешки. Огромная двухметровая мразь с раздутыми мышцами! Катана Невесты в руке, лезвие блестит в свете костра. Он смотрит на лагерь. Видит, что у костра пусто, после чего принюхивается, раздувая ноздри!
Я замираю за углом землянки. Француз прижимается спиной и сжимает молот обеими руками, будто ребёнок любимую игрушку. Мы оба застыли в темноте между палатками, смотря на друг друга ВОТ ТАКИМИ вот глазами. Ткань землянки — это всё, что отделяет нас от магического чудища с магической катаной. Несколько метров. Сраная тряпка!
Я смотрю на Француза. Он смотрит на меня. Оба задержали дыхание. Я слышу, как хобгоблин дышит с другой стороны — тяжело, глубоко, будто вынюхивает добычу. Слышу, как стучит моё сердце — гулко, быстро, в ушах отдаётся. Слышу, как стучит сердце Француза — он весь напрягся, пальцы побелели на рукояти молота.
План «по одному» накрылся.
Хобгоблин делает шаг. Ещё один. Идёт вокруг костра, осматривается. Ещё и молчит, гандон! Я совершенно не понимаю, что он хочет и о чём думает!
Я не двигаюсь. Француз тоже. Мы вообще не дышим.
«Ой блин, ой бля!», — я слышу, как от ярости хобгоблин крошит горящее полено в костре, — «Оно ещё и злое!»
Ещё пять мелких гоблинов где-то в лагере, но это уже не важно. Хобгоблин здесь. Он насторожён, он вооружён, и он здоровый.
Нужна приманка.
Я жестом подзываю Невесту. Она сидит за соседней землянкой в тени, прижавшись к стене, и прямо смотрит на меня широкими голубыми глазами. Открывает рот возразить. Закрывает. Понимает. Кивает.
Вот зачем она была нужна. Вот в чём её роль. Мы надеялись к ней не прибегать, правда! Очень не хотелось бы!
Но кто-ж знал, что у этого урода такая чуйка на проблемы!
— Не подведи, — сказал я губами.
Она выдыхает, поднимается и выходит из-за землянки. Безоружная, в порванном платье, со светлыми растрёпанными волосами и порванными чулками. Красивая. Беззащитная. Ну и конечно же хобгоблин её замечает мгновенно! Голову поворачивает резко, ноздри раздуваются, а глаза сужаются!
Он делает шаг к ней.
«Не беги, не беги, не беги», — мысленно посылаю ей лучи поддержки.
И Невеста стоит. Не убегает! Руки вдоль тела, пальцы дрожат, сама едва не пищит, а колени не подогнулись лишь божьим чудом… но она держится!
Хобгоблин поднимает катану. О-о-о, этот урод не спешит — он играет. Наслаждается страхом и тем, что будет в палатке после. Не хотелось это подмечать, но… я прекрасно вижу как поднимается его повязка.
«Сраное животное», — сжимаю нож, кивая французу.
Невеста тоже прекрасно видит эрекцию чудовища, и вот это её пробило — она впервые зашаталась назад, с ужасом глядя на приближающуюся двухметровую тварь с окровавленным оружием.
Я делаю шаг. Медленно. Тихо. Краем глаза я видел, как Рыжий с Женщиной вынырнули из кустов и прижались к ближайшей землянке — сами подтянулись, понимая, что план меняется. Китаец на пригорке за стволом — ждёт сигнала.
Пятеро мелких гоблинов по лагерю — кто у дальних землянок возится, кто у клеток и никто пока не смотрит в нашу сторону. Заваруха их не задела. Но это вопрос одной секунды — стоит хобгоблину крикнуть или нам наделать шума, и вся эта мелочь разом развернётся. Чёртов выход главаря всё испортил — теперь и лагерь не вынести тихо, и босса одного не оставить!
Значит действуем очень быстро.
— А я… тебя знаю… шлюха… — говорит хобгоблин, — Ты!
— Ч-что… я… — с ужасом шепчет девушка.
— Сразу хотел тебя трахнуть! — скалится он, — Разорву все дыры, всё твоё сочное влажное мясо обконч…
Вдох. Выдох.
И я прыгаю на спину хобгоблина, пробивая ножом в основание черепа, вкладывая вес и скорость!
Но в момент удара хобгоблин чувствует движение и дёргает плечом, а лезвие соскальзывает по затылочной кости и входит вкось — в трапецию, не в позвоночник. Глубоко, я чувствую, как сталь режет мясо, но это не то место, чёрт возьми, совсем не то!
Хобгоблин ревёт — оглушительно, низко, гортанно, и звук разносится по всему лагерю и дальше в лес. Это одновременно сигнал и атака, потому что у меня звенит в ушах, на секунду глохну, а перед глазами вспыхивают белые точки. Чёрт! Магический навык!
Он разворачивается и стряхивает меня как клеща. Я лечу на землю, ударяюсь спиной, выбивая воздух из лёгких, и перекатываюсь через плечо.
«Нож. Где нож?», — сразу же понимаю я.
Смотрю на руку — пусто, смотрю на землю — нет, поднимаю взгляд на хобгоблина — лезвие торчит из его спины, а рукоять качается в такт дыханию.
Нож… остался в нём. Сука.
Гоблины посыпались отовсюду — из землянок, из кустов, орущие, с тесаками, и лагерь в секунду превратился в свалку. Француз сразу же пошёл на хобгоблина — правильно, пока я без ножа, кто-то должен держать босса.
Молот полетел в голову! Хобгоблин ловко отбил катаной рукоять, молот вырвало из хвата Француза и отбросило в сторону. Мужчина вообще не ожидал такой силищи у врага! Потеряв оружие, он тут же прыгнул в сторону и…
— КХА! — кашлянул он, когда катана быстро вошла в живот.
Хобгоблин насадил его на клинок и поднял над землёй как тряпку. Француз захрипел, схватился за лезвие обеими руками, очень быстро на нём обмякая.
Хобгоблин стряхнул его в пыль. Труп.
«Сука…», — сжимаю зубы, и уже двигаюсь.
Рыжий дрался с двумя — дубиной снёс первому череп, однако пропустил второго. Гоблин просто прыгнул ему на спину и вгрызся в плечо! Его напарница поймала своего дубинкой чётко в грудь.
Не успел я крикнуть Китайцу, чтобы тот стрелял, как хобгоблин развернулся. Невеста стояла в десяти метрах — одна, без оружия, замерла на месте и смотрела на него как застывшая по инстинкту козочка.
«Беги, дура! Беги!» — хочу заорать, но не могу: иначе на меня обратят внимание все сразу.
Я вскочил и рванул к хобгоблину.
«Только не это, только не это!» — хобгоблин уже тянулся здоровой рукой к ножу в трапеции.
— Да твою ж мать! — вырвалось само.
Слева раздаётся вскрик — женщина с дубинкой! Я краем глаза вижу, как тесак рассекает ей живот, и она хватается за рану обеими руками, пытаясь остановить текущую сквозь пальцы кровь. Рыжий паренёк за её спиной замирает, когда видит, как авангард посыпался. Дубина в руках задрожала, глаза забегали — страх получить по его «шраму» на всё тело сильнее разума!
Плохо. Очень плохо! Всё посыпалось!
И тут, когда я был уже в трёх шагах от хобгоблина… катана в его руке вдруг мигнула.
Раз. Два. Лезвие начало мерцать холодным синеватым светом, разгораясь прямо на глазах. И Хобгоблин оскалился.
«Он активировал артефакт! Блять! Всё пошло по пизде!», — понял я, и всё внутри сжалось.
Хобгоблин быстро водит глазами, смотря по сторонам, и его взгляд его останавливается на дереве, за которым прячется Китаец.
Он резко взмахивает катаной, и из лезвия вылетает энергетический полумесяц — синий, яркий, режущий воздух со свистом! Китаец успевает отпрыгнуть в сторону и кубарем катится по земле, а снаряд проходит мимо и врезается в ствол!
БАБАХ!
Дерево лопнуло посередине, щепки брызнули во все стороны, и здоровенный ствол с треском завалился набок, ломая ветки и давя кусты.
Я остановился в двух шагах от хобгоблина, глядя на то, что осталось от дерева.
«Что это… за сраная мощь?», — шок пробирал, — «И ЭТО досталось Невесте⁈ Да это от человека только куски оставит!»
А затем хобгоблин… повернулся уже на меня. Мы встретились взглядами.
Монстр дышит тяжело и часто, и в глазах что-то медленно наливается. Не злость даже, а что-то… что-то глубже и хуже, что-то личное.
Стоя в тени этой здоровой туши, смотря на его личную яростью, и на то, как снова заряжается катана… мир для меня застыл. Миг растянулся в вечность.
Это реально босс. Это не гоблин.
Это… возможная смерть.
«Убить… убить… убить!», — и всё же, опасность пробуждала во мне далеко не страх, — «Как? Как⁈»
Взгляд метался. Та секунда застывшего времени дала мне возможность осмотреться и принять решение, и я…
Шрам. Шрам, шрам! Он же сюда как-то попал! У него должен быть «шрам»!
Всплеск адреналина начал сходить, и время возвращалась в привычное русло, а босс уже задирал меч.
И я их увидел… ровно в эту секунду.
Зажившие, но отчётливые рубцы на его животе и рёбрах. Его зарезали.
— Т-ты-ы-ы! — прогремел он, пуская слюни.
Монстр задирает вспыхнувшую катану и готовится отпустить… как я выставляю руку и стреляю Пулей прямо по одному из шрамов!
БАМ!
Синий сгусток вылетает из указательного пальца и бьёт точно в цель — прямо в рубец выше печени! Хобгоблин ревёт, тело дёргается, катана уходит вбок, а мой палец разрывается болью — ноготь треснул!
Пока чудище отвлеклось, я подлетаю и с яростью бью кулаком в ребро — прямо в шрам между костей! Чётко, методично, вкладывая всю силу!
Хобгоблин рычит, пытается отшатнуться, но я слышу сбоку вскрик — рыжий паренёк. Мужской вопль, полный боли! Очень нехороший. А с учётом, что его напарница ранена… это минус двое.
И это меня отвлекает. Всего на долю секунды, но хобгоблин воспользовался этим — он взревел, свободной рукой схватил меня за плечо и пробил коленом прямо по животу!
Воздух выбивает полностью, я выкашливаю всё, что было в лёгких, но хвала богам принимаю удар на пресс, а не в солнечное сплетение. Тело подлетает вверх, и хобгоблин держит меня в воздухе, сжимая плечо так, что трещат кости.
«Чёрт… чёрт!»
Однако я быстро прихожу в себя, хватаю его за длинное ухо и со всей силы пробиваю лбом по его носу! Но чёрт, шкура и хрящи у врага слишком прочные — никакого эффекта! Хобгоблин хмыкает, улыбается, показывая жёлтые клыки.
— Вот как надо, — рычит он, и пробивает в ответ головой по моему лицу!
Бах! И вот я… уже удар ощутил. В глазах вспыхнуло белым и сразу погасло, ноги стали ватными, я повис в его захвате уже почти без соображения. Однако же… это того стоило.
Мои пальцы уже нашли рукоять.
Пока враг тащил меня к своему лбу, пока я хватался за ухо и изображал сопротивление — рука шарила по его трапеции, нащупывая оружие.
Мой нож. Теперь я держал его крепко.
И стоило боссу осознать, что боль с трапеции прошла, стоило увидеть это длинное окровавленное лезвие в моей руке… его глаза расширись. Он узнал его! Узнал этот нож!
И с учётом слов Невесте всё стало понятно.
— А… так это ты… — хмыкаю я сквозь кровь на губах.
Хобгоблин переводит взгляд. Верно. Молодец, сучёнок. Смотри.
Видишь пальчик?
БАХ!
И магическая пуля влетает ему прямо в глаз! Тот взрывается — стекловидное тело брызжет, глазница проваливается, а часть мозга за ней превращается в кашу!
И в тот же момент мой ноготь отрывается. Полностью. От основания! Я чувствую, как кожа рвётся, как ногтевая пластина вылетает, и чистая, жгучая боль стреляет по всей руке до самого плеча!
Хобгоблин ревёт в ответ — оглушающе, так, что уши закладывает! Снова использует звуковую атаку!
Он шатается, голова дёргается назад, из пустой глазницы течёт кровь и что-то серое, вязкое, но рука на моём плече сжимается ещё сильнее. Кость хрустит! Я чувствую, как трещат ключица и лопатка, как мышцы рвутся под давлением!
— М-М-М-М! — вырывается из меня.
Да как он не помер⁈ Мозг задет! Глаз вытек! Он должен быть мёртв!
Хобгоблин качается, но не падает, держа меня в воздухе. Я вижу его оставшийся глаз — налитый кровью, безумием, полный ярости и боли.
Чёрт, нужно…
— ХРЮ-Ю-Ю!
И Бенджамин со всего разгона вонзается прямо в ногу босса. Хобгоблин взревел снова, нога подогнулась, и хват на моём плече ослаб!
Я не жду. Сжимаю челюсть, игнорируя боль в руках, и вонзаю нож в трапецию — в то же место, где уже была рана, но с другой стороны, кромсая мышцы ещё глубже! Лезвие входит до упора, режет сухожилия и нервы, и рука босса дёргается, опускается, пальцы разжимаются!
Я падаю на землю. Свобода. Удалось вырываться!
И наши взгляды снова встретились.
Второй раунд наших гляделок. Мы оба стоим и шатаемся. Он — с вытекшим глазом, кровью по лицу, изрезанной трапецией и больной ногой. Я — с разорванным плечом, оторванным ногтем и разбитым носом и губами. Теперь мы оба дышим тяжело и хрипло. И оба понимаем…
Остаться должен только один хищник. Да… Насос? Что тогда, что сейчас.
Мы оба это понимаем.
Сейчас кто-то из нас умрёт.
— ГР-А-А-А! — очередная звуковая атака.
Я сжимаю челюсть, не даю слабину, и уклоняюсь от попытки твари меня схватить за то же плечо! Я ухожу в сторону, и взмахом ножа кромсаю по шраму на животе! Лезвие режет глубоко, кровь брызгает на землю, хобгоблин рычит и отшатывается, прижимая руку к ране.
Лезвие катаны снова начинает мерцать. Я выжидаю. Секунда. Две. Выцеливаю, и…
Стреляю второй рукой — прямо по пальцам на рукояти! БАМ! Кости врага хрустнули, катана вылетела и воткнулась в землю, а хобгоблин разинул пасть в беззвучном вопле, тряся изувеченной рукой.
Используя остатки силы, он всё же умудряется схватить меня за плечо и сжать так, что в моих глазах снова потемнело. Я чувствую, как ноги отрываются от земли, и меня снова поднимают. Зрение возвращается, и я вижу… согнутый кулак, готовы размозжить мне голову.
«Похер… ай, похер!»
Я сжимаю нож и со всей силы кромсаю по руке! Чёткое попадание по связкам. А затем… снова удар по плечу! БАХ! Кулак врезается мне в скулу! Кость трещит, мир взрывается вспышками, но я не останавливаюсь — заношу руку и вонзаю нож в его грудь!
Потом ещё раз! Ещё порез! Затем ещё! Он бьёт меня в лицо — нос ломается с хрустом, кровь хлещет изо рта, заливает подбородок, но я вонзаю лезвие под рёбра!
В ответ мне бьют под живот. Я кашляю, и в ответ вонзаю нож в грудь! Удар под моё ребро! Ответ ножом — лезвие срезает ухо!
Словно два заведённых берсерка, мы атакуем друг друга несмотря ни на что! Кровь летит во все стороны, мир превращается в красное месиво, и мы просто молимся, чтобы кто-то умер быстрее! Удар — порез. Удар — порез!
Сдохни, сдохни, СДОХНИ! СДОХНИ УЖЕ, ТВАРЬ!
— А-А-А! — и с воплем я впервые ловлю момент и направлю вторую руку ему в лицо.
БАМ! Магическая пуля пробивает его второй глаз.
Второй ноготь отрывается, боль взрывается в пальце. И босс… падает первым. Не мёртвый, но контуженный, он падает на спину, увлекая и меня за собой.
Я оказываюсь сверху. Тварь ещё дышит, и уверен, что придёт в себя, начиная бешено махать руками. А потому я сжимаю рукоять, напрягаю последние силы… и начинаю бить.
Удар! Нож входит в грудь! Вытаскиваю! Заношу! Вонзаю снова! Удар! Удар! Удар!
Словно маньяк, словно берсерк, словно сумасшедший! Я кромсаю всё, что вижу! Грудь, шею, лицо, плечи! Лезвие входит и выходит, входит и выходит, кровь брызжет во все стороны, заливает мне руки, лицо, одежду!
Задираю нож — вонзаю! Задираю — вонзаю!
Удар! Удар! Удар!
Хобгоблин дёргается, хрипит, пытается что-то сделать, но я не останавливаюсь! Вонзаю в горло! Вонзаю в грудь! Вонзаю в лицо!
Месиво! Бойня! Мясо!
И наконец… тело под мной затихает.
«Задание Пожирательницы Луны провалено»
«Маскарад слетел. Награды не будет»
«Задание Палача выполнено»
«Нож становится Прогрессируемым»
Внутри ножа ударило что-то похожее на сердце. Пульс. Тяжёлый, медленный, будто оружие ожило. Я смотрю на лезвие и вижу уведомление, парящее в воздухе:
«Название: Временно отсутствует»
«Тип: Прогрессируемое»
«Тип прогрессии: убийство живых существ»
«1 уровень — стадия формирования. Кормите орудие»
Я протяжно, хрипло выдыхаю и смотрю на окровавленный клинок в руке. А задание Пожирательницы? Да плевать. Сам факт, что я ЗНАЮ, что здесь есть скрытый сундук — уже половина победы. Сам найду.
Дальше взгляд падает на труп подо мной. Всё. Без дыхания. Мёртв. В подтверждение этому из его груди вылетает синий шарик и растворяется в моей груди, даруя моментальное повышение уровня.
Но я лишь протяжно выдыхаю, устало смахивая кровь с лица.
У нас… получилось.
Гоблины застыли в шоке. Трое, может четверо — стоят между палатками, смотрят на меня, сидящего на трупе их главаря. На человека, покрытого кровью с головы до ног. На кошмар, на убийцу их вида. В их глазах ужас, чистый, первобытный! Они переводят взгляд на труп Француза, на Рыжего парня, лежащего без движения у дальней землянки, на Женщину с дубинкой, погибшей с руками на животе….
И разворачиваются. Они убегают. Просто бегут в лес, бросая оружие и не оглядываясь.
Тишина.
Всё. Победа.
— Ха-а-а… — снова выдыхаю я.
«Получено достижение!»
«Избавиться от первого Бродячего Босса. Покажите, кто здесь реальная опасность!»
«Получите награду в любом офисе Руководства»
Костёр потрескивает. Ветер шелестит листьями. Где-то вдалеке кричит птица.
Я сижу на трупе хобгоблина и дышу. Просто дышу. Плечо горит, пальцы пульсируют болью, нос сломан, рёбра ноют, но я жив. Мы победили.
Победа.
Неужели… и правда того стоило? Босс мёртв, я сильнее, а в сундуках наверняка будет лечащее зелье или инъекция.
Всё правда… вышло так хорошо?
Я слышу очень осторожные шаги и поднимаю голову.
Невеста подходит. Медленно, будто боится спугнуть. Она смотрит сначала на катану, лежащую в стороне, потом на меня. Снова на катану. Снова на окровавленного меня.
Вижу, как ей хочется вернуть столь мощное оружие. Вижу, как мой вид её пугает! Ну она точно не привыкла к этой жести, она обычная девчонка! И получить оружие, неставить его на раненного меня…
Я бы так и сделал, честно говоря.
Но не она. Секунда раздумья, и девушка делает выбор — она подходит ко мне.
— В-вы сильно ранены⁈ Как помочь⁈
Я улыбаюсь. Кривой, окровавленной улыбкой, но всё же и правда улыбаюсь. Приятно.
По факту, ценнейший человек из команды выжил. Китайцу дадим что-нибудь, и пусть катится своей дорогой. А у меня, похоже… отношения.
Я со вздохом поднимаюсь на ноги — всё тело ноет, каждая мышца протестует, плечо горит, пальцы пульсируют болью так, что хочется орать, но я держусь. Встаю. Смотрю на неё сверху вниз.
Надо бы что-то ответить красавице. Вон какие глаза — как у кота.
— Жить бу…
БАХ! Голову Невесты дёргает в сторону, кровь брызжет на траву в сторону, а тело заваливается набок.
Время для меня застыло. Я стою в том же положении, с открытым на полуслове ртом, с распахнутыми от шока глазами. Кровь Невесты брызнула мне на лицо — тёплая, липкая.
Я медленно опускаю взгляд.
Девушка лежит на земле. Голубые глаза стеклянные, пустые, а под головой расползается лужа крови.
Труп. За один миг, прямо передо мной.
*Щёлк-щёлк-щёлк*
— Блять! — матерится Китаец, — Блять! Блять!
Я медленно поднимаю взгляд, даже не веря в происходящее.
Китаец стоит за деревом, из ствола его пистолета всё ещё идёт дымок, и он судорожно пытается разобраться с заклинившим затвором. Он вынимает застрявший патрон, с широкой улыбкой направляет на меня и…
Я вскидываю руку.
БАМ!
Магическая пуля влетает прямо в пистолет, разламывая его на куски! Металл разлетается в стороны, а рука Китайца дёргается от отдачи и заставляет вскрикнуть от боли.
Я делаю шаг. Молча, машинально, словно по программе. Второй. Набираю скорость. Шаг. Шаг. Прыжок. И с я разбега пробиваю коленом в грудь Китайцу, поваливая его на землю и падая сверху!
Удобно упираюсь коленями. Смотрю на его лицо, и… медленно смыкаю руки на его шее.
Он пытается откашляться, дёргается, хватает меня за пальцы, пытается оторвать руки, но я просто сжимаю сильнее. Моя масса больше, я знаю, как контролировать врага в партере. Он меня не столкнёт без способностей. А они у него не для такой ситуации.
И наши взгляды встречаются. Я смотрю ему в глаза. В его испуганные, покрасневшие от удушья глаза. Мои руки всё сильнее сжимаются на его шее, однако, не слишком — я не даю ему быстро умереть.
Я забираю его жизнь очень медленно. А сам смотрю широкими, но уставшими глазами.
— Теперь я понимаю, почему ты не спас остальных, хотя мог. Почему не помогал убить босса, пока меня пытались превратить в кашу, — говорю тихо, — Потому что ты — ебаная крыса, которой задание Руководства покоя не давало.
Я сдавливаю ещё сильнее. Китаец хрипит и пытается ногтями расцарапать моё лицо! Не выходит.
— Каково тебе? М? — тихо спрашиваю я, — Ты готов был убивать и жертвовать невинными, но ты готов умереть сам? Что… ты сейчас чувствуешь? Ты сожалеешь, что ты промахнулся по Невесте? Или обидно, что я остался жив?
Китаец пытается что-то прошептать. Я сдавливаю ещё сильнее.
— Я бы мог тебя убить одним движением. Я могу сворачивать шеи. Но знаешь что? — я улыбаюсь, — Я хочу, чтобы ты страдал.
Я ослабляю хват. Китаец кашляет, жадно хватает ртом воздух, уже было открывает рот, чтобы что-то сказать…
Как я вонзаю нож ему под рёбра, прямо в лёгкое! Мужик снова распахивает глаза, на что я смыкаю руки на его шее во второй раз!
— Давай, крыса. Дыши. Пытайся. Ты так хотел выжить, что пошёл на убийство, так постарайся ещё! — мой шепот превращался в шипение сквозь зубы.
И я смотрю, как замедляются его движения, как пропадает дыхание, как стекленеют глаза. Я забирал его сознание капля за каплей, принося боль и надежду что можно ещё спастись!
Мы посмотрели друг другу в глаза за миг до того, как Китаец отключился. Всё. Потерял сознание.
Стоило мне понять, что крыса больше не будет мучаться, как на душе у меня осталось только опустошение.
«Больше не на что смотреть. Жаль»
Я вынул нож и одним движением перерезал ему горло. В лезвии раздался импульс.
Кровь начала заливать траву под ним. Тело пару раз дёрнулось и обмякло ещё сильнее, чем при простой потере сознания.
Последний труп.
Я поднимаюсь на ноги. Очень уставший, очень раненный. Каждое движение даётся через боль и усилие, плечо горит, пальцы пульсируют, всё тело ноет!
Смотрю на пистолет Китайца. В труху. Осколки валяются на земле, ствол разорван пополам.
*Бз-з-з-з!*
Поднимаю взгляд выше. Дрон. Тот же самый. Наверное, в горячке боя не заметил, как он вернулся. Наши «взгляды» встречаются, и дрон резко дёргается и улетает в сторону, скрываясь между стволами за секунду.
«Анафема в полном восторге»
«Палач в полном восторге»
И второе сообщение, ниже:
«Участь Кайзера прогрессирует»
«2 уровень: получено Тёмное Начало»
«Описание: Кормите его или сопротивляйтесь позывам. Ваши действия впредь будут формировать природу вашего Бедствия»
Я смотрю на уведомление. Затем на свои окровавленные руки. На нож. На труп Китайца.
На тело Невесты.
Все мертвы. Абсолютно. И сидящий среди трупов… остался только я. Наверное, как оно будет теперь и впредь.
Только я, покрытый кровью.
«Тёмное Начало крепнет»
Сжав нож, держась за бок, я подхожу к Невесте и прикрываю ей глаза. По ней ведь просто промахнулись… она ведь просто стояла слишком близко ко мне, а китаец оказался слишком косым. Вот и всё.
— Жаль, что так вышло. Прощай.
И в последнюю секунду взглянув на девушку, что мне сразу понравилась… я разворачиваюсь к сундукам.
Взгляд проносится по телам. Француз лежал рядом, у палаток уже застыли Рыжий и его напарница. Все они исполнили свою роль, и все, увы, пали жертвой этого места. Как оно и бывает с новичками.
Как оно будет рано или поздно со всеми, кто вовремя не свалит из этого проклятого места.
«Спасибо вам… наверное», — и я отворачиваюсь от трупов людей, с которыми когда-то здесь оказался.
Чёрт. Всё же, надо было брать задание от Анафемы по убийству группы об гоблинов — так оно в итоге и вышло без особых усилий. Чёртова удача.
— Хрю… — услышал я знакомый звук.
Кабанчик стоял рядом и грустными, встревоженными глазами смотрел на меня. Улыбка тронула мои разбитые губы.
— Хоть ты остался, друг, — шепчу я, — Пойдём. Пора заканчивать и наконец валить в Город.
— Хрю!
Наверное, так тебя приветствует Посмертие?
