Татьяна посмотрела на дверь.

— Кто это?

По её лицу было видно: в то, что за дверью вдруг окажется Элизабет, она верила не больше Хогарта.

— Уж точно не обслуживание номеров. — Хогарт встал и подошёл к двери.

— У тебя пистолет с собой? — спросила Татьяна.

Она знала, что у него есть «Глок» с магазином на семнадцать патронов.

— Ты с ума сошла? Кто же берёт пистолет в отпуск.

Да его всё равно не пропустили бы ни в самолёт, ни через таможню.

Глазка в гостиничных дверях не было, в коридор не выглянешь, так что Хогарт замер у двери и прислушался. Постучали снова.

— Кто там? — спросил он.

— Откройте, пожалуйста! — раздался молодой мужской голос: по-немецки, но с сильным французским акцентом.

— Кто там? — повторил Хогарт.

— Я хотел бы поговорить с мадам Доменик.

Я бы тоже не отказался. Хогарт на секунду задумался. Но человек за дверью был, похоже, один, и угрозы в голосе не слышалось, и Хогарт решил дать ему шанс. Может, это первая годная зацепка к Элизабет. Он опустил руку на ручку.

— Не надо! — выдавила Татьяна.

— Всё нормально, — сказал он. — Держи телефон наготове. Если что-то пойдёт не так — сфотографируй, уходи через балкон к себе, запрись и звони на ресепшен.

— Хорошо, — прошептала она, и в голосе у неё дрожал страх.

В дверь снова постучали — на этот раз сильнее.

— Да иду уже. — Хогарт открыл и только хотел заглянуть мимо рослого молодого человека, стоявшего на пороге, в коридор — как вдруг кулак врезался ему в живот.

Удар был такой силы, что Хогарту показалось: поздний обед вот-вот наполовину переваренным поднимется по пищеводу. Вдобавок на долю секунды у него выпало из памяти всё — потому что, когда он снова смог соображать, он уже лежал на полу.

Тот, кто его свалил, по-прежнему загораживал дверь. Второй протиснулся мимо в комнату, перепрыгнул через Хогарта и схватил Татьяну. Хогарт услышал её визг — сперва пронзительный, а через миг уже глухой и сдавленный: тип зажал ей рот.

Теперь и громила шагнул в номер, оттащил Хогарта за руку от входа, захлопнул дверь и запер.

— Вы и не представляете, что я с вами сделаю… — выдавил Хогарт.

— Заткнись! — Тот, кто его ударил, был с короткими светлыми волосами, спортивного сложения и всего на пару лет старше Татьяны. Вот только холодный, жёсткий взгляд выдавал, что повидал он куда больше, чем его племянница. И, судя по всему, главным был именно он, потому что второй — мужик постарше, с лысиной — не проронил ни слова. Смуглый, коренастый как борец, с лицом, похожим на вышибленную трактирную дверь. Хогарт заметил его покрытые шрамами тыльные стороны ладоней. Одной рукой тот крепко держал извивающуюся Татьяну, другой выбил у неё телефон, прежде чем она успела хоть что-то сделать.

Светловолосый молодчик захлопнул ноутбук Хогарта, снял трубку гостиничного телефона, закрыл балконную дверь и задёрнул шторы. Потом включил телевизор и выкрутил звук ровно настолько, чтобы соседи не пожаловались на шум, но и разговора не расслышали. Похоже, всё это он проделывал не впервые.

Когда Хогарт кое-как поднялся, светловолосый толкнул его в кресло. А потом с молниеносной быстротой обыскал весь номер. Перерыл шкаф и ящики. Заглянул под кровать. Сдёрнул матрас. Ушёл в ванную.

Хогарт слышал, как там он снял крышку сливного бачка и отвинтил решётку кондиционера. Видимо, без толку: вскоре он вернулся, открыл мини-бар, вскрыл зажигалкой бутылочку «Бризера» и сделал глоток.

Похоже, вкусы у нас сходятся.

— И не вздумайте отдавать бутылку на экспертизу. Моих отпечатков в полиции нет, — сказал он.

— При чём тут полиция? — спросил Хогарт. — Вы же просто заглянули ко мне в номер мило поболтать.

Мужчина улыбнулся.

— И впрямь. А номер-то заодно и Элизабет Доменик, верно?

Хогарт кивнул.

— Где она?

— Сам бы хотел знать. — Он покосился на борца. — Совсем не обязательно, чтобы ваш друг держал девочку. Вряд ли она вырубит его ударом карате.

Светловолосый кивнул борцу, и тот сжал хватку ещё сильнее. Татьяна вскрикнула.

— Где Элизабет Доменик, mon ami? — повторил он.

— Понятия не имею.

— Где Костяная игла?

— Не знаю я, чёрт бы вас побрал! — рявкнул Хогарт вне себя. — И даже если вы прострелите мне оба колена — всё равно не знаю!

Светловолосый схватил бутылку за горлышко и ударил о край тумбы под телевизором. Жидкость и осколки брызнули по комнате. Хогарт вздрогнул, а Татьяна лишь тихо заскулила. Наконец он вытащил из кармана пиджака футляр, который полиция вернула ему после снятия отпечатков.

— Это, что ли? — Он раскрыл его.

Светловолосый заглянул внутрь, достал иглу и взвесил на ладони.

— Недурная попытка, но эту керамическую копию можете оставить себе. Слишком тяжёлая. — Он бросил иглу на кровать, передал напарнику отбитое горлышко и снова повернулся к Хогарту. — Мы с вами сейчас прогуляемся. Племянница останется здесь. Вздумаете строить из себя героя — её лицо станет таким же уродливым, как ваше.

Хогарт сунул футляр обратно. Светловолосый мерзавец был прекрасно осведомлён.

— Кто вы такой?

— Скоро узнаете. Пошли. — Он рывком поднял Хогарта за воротник рубашки и толкнул к двери.

Хогарт отпер замок, но прежде чем открыть, тихо произнёс:

— Если вы её тронете…

— Да-да, знаю, тогда вы меня в задницу трахните, — невозмутимо отозвался светловолосый. — Только сперва я трахну вас, лопатой, а теперь хорош сыпать угрозами. Открывай и на выход!

Хогарт шагнул в коридор и было направился к лифту, но светловолосый дал ему подзатыльник и развернул в другую сторону, к лестнице.

Чёрт! Так не пройти мимо ресепшена, не подать портье хоть какой-нибудь знак. Но оставался ещё один вариант. Рядом с чёрным ходом, к которому они держали путь, был ресторан. В такой тёплый вечер гости наверняка сидят на улице, и у Хогарта появится новый шанс кого-нибудь предупредить.

Они спустились на три этажа, на первый, но когда Хогарт хотел свернуть к чёрному ходу, последовал очередной подзатыльник.

— Туда!

Проклятье, что он задумал?

Как было велено, Хогарт пошёл в другую сторону — мимо технического помещения, кухонной кладовой и гостиничной прачечной. Они остановились перед массивной противопожарной дверью с табличкой «Sortie de secours». Запасной выход. Правда, надпись была перечёркнута.

— Открывай! — буркнул светловолосый.

Хогарт толкнул дверь и вышел наружу. Они оказались в маленьком квадратном внутреннем дворике отеля. Словно на дне колодца. Над ними светились окна номеров подешевле, выходивших прямо на гудящие кондиционеры.

— Милое местечко. Но лопату-то вы забыли, — заметил Хогарт.

Светловолосый и бровью не повёл. Вместо этого полез во внутренний карман пиджака, и Хогарт уже изготовился выбить у него оружие. Но тот вытащил всего лишь старый кнопочный телефон для пожилых — с крохотным экраном и большими клавишами. Нажал одну из них и протянул трубку Хогарту.

Хогарт поднёс её к уху. Раздались гудки, потом кто-то снял трубку. В линии затрещало, и Хогарт услышал чьё-то дыхание.

Элизабет?

Нет, быть того не может. Скорее всего, ему сейчас объявят, что Элизабет похищена и от него чего-то хотят.

— Алло? — спросил Хогарт.

— Молчите и слушайте, — произнёс низкий женский голос, немолодой, с лёгким металлическим искажением.

— Если это дурацкий розыгрыш… — начал Хогарт, но светловолосый без замаха резко пнул его по голени.

— Слушайте внимательно, что вам скажет мадам Горгович-Медунян. Повторять она не станет, ясно?

— Да, блин. — Это и впрямь было больно.

— Вам стоит прислушаться к словам моего ассистента, — продолжила женщина. — Мне не хотелось бы, чтобы он переломал вам все кости.

Это надолго — их ровно двести четырнадцать, — подумал Хогарт, но на сей раз благоразумно придержал язык.

— Я продавец Костяной иглы. Как вам уже известно, сегодня моя собственность ушла с молотка за семь и три десятых миллиона.

— Поздравляю. — Хогарт скосил глаза на светловолосого: тот сжал кулак так, что хрустнули костяшки.

— Если коротко: поскольку у меня теперь нет ни экспоната, ни денег, остаётся одно предположение — меня обвела вокруг пальца сотрудница страховой.

Что за бред! Очередная, кто решил, что Элизабет смылась с иглой. Хогарт осторожно поднял руку, давая светловолосому знак, что хочет сказать.

— Даже если на торгах за иглу дали семь и три десятых миллиона, на чёрном рынке она не стоит и половины. Товар слишком горячий. Никто не станет…

— Смотря кому и зачем она понадобится, — ответила мадам низким голосом.

— С завтрашнего вечера Элизабет Доменик будет искать полиция, — сказал Хогарт, и тут светловолосый поднял руку: пора наконец заткнуться.

— Полиция, — презрительно протянула мадам. — Моя семья хоть и живёт в Париже уже больше двух столетий, но корни у нас давние, восточноевропейские. У меня на родине такие дела улаживают внутри семьи — без полиции.

Семья? Это к чему? Удочерить меня собралась?

— Перейдём к делу, месье Хогарт. — Она сделала паузу. — Вы вернёте мне Костяную иглу.

— Что? Я? — фыркнул Хогарт. — Я в Париже не при исполнении. К тому же я обычный страховой сыщик.

— Не обычный сыщик! У вас определённая репутация.

Сейчас он был совсем не расположен к лести.

— С чего бы мне с моим жалким знанием языка отыскать иглу быстрее, чем, скажем, французскому детективу?

— Потому что вы знаете Элизабет Доменик. Если кто и найдёт Костяную иглу, то только вы — ведь вам известно, как устроена ваша женщина.

Хогарт глубоко вздохнул.

— Вы достанете мне Костяную иглу, — повторила мадам, — иначе живым из Парижа не выйдете.

Великолепно!

— У вас на это два дня — до полуночи со среды на четверг, — продолжила она. — А чтобы вы прониклись всей важностью моего требования, мой ассистент кое-что вам напоследок подарит.

Щёлкнуло — линия смолкла.

Хогарт вернул светловолосому телефон, и тот спрятал его в карман пиджака.

— С вас ещё причитается, — сказал Хогарт.

— Верно.

— Двадцать тысяч евро авансом на расходы плюс суточные и надбавка за выходные? — спросил Хогарт.

Светловолосый улыбнулся.

— Adieu. — И без замаха снова ударил его под дых. На этот раз, похоже, в полную силу — у Хогарта потемнело в глазах. Он сложился пополам и осел на пол. Так и лежал, слушая гудение кондиционеров, чувствуя во рту горький привкус желчи и с трудом, хрипя, хватая воздух.

— Чёрт, — выдавил он. — Где это вы научились так бить? В Иностранном легионе?

Светловолосый не ответил. Сунул руку в карман брюк, вытащил визитку и щелчком отправил её на пол рядом с Хогартом. Потом полез во внутренний карман пиджака, достал из кобуры пистолет, навёл Хогарту на бедро и нажал на спуск.

Хогарт вздрогнул. Но пистолет лишь металлически щёлкнул.

— В следующий раз патрон будет в стволе, — сказал светловолосый.

Проклятье! И этому типу Хогарт всерьёз грозил прикончить его, тронь он Татьяну? Радоваться надо, если он этой ночью вообще доползёт до лифта и до своего номера. Давно уже никто так доходчиво не объяснял ему, кто здесь хозяин положения.

— Позвоните по этому номеру, как только Костяная игла будет у вас, — сказал светловолосый и покинул дворик.

 

 

 

Хогарт полежал ещё с минуту, ощупал живот, попробовал напрячь брюшные мышцы. Впрочем, попытку быстро бросил — слишком больно. Стиснув зубы, он подтянулся по стене дома, наконец прислонился к ней, дрожа, и постарался дышать медленно и неглубоко. Всего два удара кулаком, чёрт бы их побрал. А ведь на Майка Тайсона этот тип ничуть не походил.

Чёрт, визитка так и валялась на полу. Сжав губы и затаив дыхание, Хогарт наклонился её поднять. Движение далось словно в замедленной съёмке. Видимо, так оно и было.

Как там Татьяна? Он дотащился до противопожарной двери, прополз вдоль стены до лифта и поднялся на третий этаж. В кабине оглядел себя в зеркале. Выглядел совсем не так плохо. Рубашка чуть запачкалась на плечах, а в остальном — вполне сносно. Хогарт попробовал улыбнуться.

Достаньте Костяную иглу!

Да только сейчас ему было на неё в высшей степени наплевать. Он должен найти Элизабет. Это единственное, что имело значение. А мадам Богданович, или как её там, в прошлый раз её ведь не похищала.

В свете кабины он взглянул на визитку. «Мадам Горгович-Медунян» — ну что ж, почти угадал — значилось красными буквами, ниже — номер мобильного. И всё. Остальное поле глянцевой чёрной карточки пустовало, как и оборот.

Сейчас и впрямь почти всё указывало на то, что Элизабет действительно скрылась с Костяной иглой. И всё же Хогарт сомневался в этой версии. Иначе зачем ей было оставлять куртку? Что она делала перед этим за компьютером? И при чём тут шариковая ручка и очки для чтения? Уж с их-то помощью похищение не инсценируют! И вообще, в обход всех фактов: он знал Элизабет достаточно давно и достаточно хорошо, чтобы понимать — она по чистой случайности влипла в скверную историю.

Лифт звякнул, двери раскрылись. Хогарт поправил воротник рубашки, отряхнул плечи и вышел из кабины.

Пошатываясь, он добрёл до своего номера. Телевизор по-прежнему орал на всю катушку, и, когда Хогарт провёл картой по считывателю и дверь распахнулась, на миг ему представилось, что он наткнётся на разгромленный номер, а посреди — Татьяна, в изодранной одежде, с исполосованным, залитым кровью лицом.

В назидание.

И для пущей мотивации!

Но, к счастью, Татьяна сидела на кровати целая и невредимая. Завидев его, тут же вскочила, бросилась навстречу и обвила его руками.

— Слава богу, ты вернулся.

— Осторожно, — пробормотал он и высвободился из её болезненно крепких объятий. И всё же у него отлегло от сердца. — Он тебе ничего не сделал?

— Нет, ничего. И слова не проронил. Прежде чем уйти, жестом дал понять: сидеть тихо и ждать тебя здесь.

— А чем вы занимались?

— Сидели на кровати, — ответила она, — и смотрели «Грязные танцы».

Чудесно.

А он-то переживал.

 

Отправить