ЧАСТЬ 5

 

Париж. Четверг, 17 сентября

 

После завтрака в гостинице в Гавре Хогарт и Хлоя сидели на балконе за ещё одной чашкой кофе. На всякий случай он раскрыл старый зонт от солнца, что стоял прислонённым к стене, — так, чтобы их не было видно с улицы.

Пока они обсуждали дело, Хогарт старался ничем не выдать своего недоверия к Хлое. Они пролистали все утренние газеты, хотя сам он ограничивался в основном заголовками и фотографиями.

Никаких новостей.

Пресса молчала о происшествиях в Париже и Версале — и уж тем более о нападении на виллу Сезара. Лишь по радио, на местной станции, передали, что на одной из вилл в Гавре произошёл несчастный случай со смертельным исходом. Возможно, следствие бандитских разборок, говорили в эфире.

Они с Хлоей решили оставаться в городе, пока полиция не закончит первый этап расследования. Глядишь, и узнают что-нибудь новое о Сезаре. В перерывах Хлоя без конца висела на телефоне — со страховой, с адвокатом и банком отца, с похоронным агентством и с прокурором, который должен был выдать тело её отца для погребения.

Хогарт тем временем сидел у себя в номере и со своей стороны созванивался с Растом и Кольшмидом, но толку не было. Ничего нового о «Гранквисте» они не выяснили — разве что его мнимые фирмы существовали так же мало, как и он сам. Фантом, созданный три месяца назад, чей последний выход состоялся силуэтом на видеостене Парижской оперы. Как нельзя кстати.

Потом Хогарт несколько раз, плотно закрыв балконную дверь, пытался дозвониться мадам Лафайет в её антикварную лавку, но трубку никто не брал. И автоответчика, на котором можно было бы оставить сообщение, тоже не было. Пора передать это дело другим. Он набрал эсэмэску Кольшмиду.

Выясните, что мадам Лафайет известно о Хлое, падчерице Франсуа Руссо.

Сразу после полудня Хогарт всё ещё ждал, когда же Хлоя найдёт способ разузнать побольше о взломе и убийствах. Бездействие изматывало, ему позарез нужно было проветрить голову. Вообще-то он с удовольствием спустился бы на пляж и пробежался вдоль берега в сторону порта, но риск, что его опознает патруль, был слишком велик. Поэтому остался в номере и вместо пробежки сделал несколько подходов на пресс и отжимания. А в голове всё крутились события последних дней. Рано или поздно придётся признаться брату, что Татьяна два дня назад пропала. И заодно придумать вескую причину, почему он молчал до сих пор. Но пока ещё теплилась надежда, что всё кончится хорошо.

Приняв душ и переодевшись, он позвонил в своё турагентство и на всякий случай перенёс их билеты до Вены на более поздний срок. Потом нашёл в памяти телефона номер Жирара и набрал его — снова с аппарата Кольшмида.

— Здравствуйте, Жирар.

— Месье Хогарт? — В голосе его слышалось удивление.

— Вы знаете, я не имею отношения к исчезновению Элизабет Доменик, — сказал Хогарт, — но я уже совсем близок к тому, чтобы всё прояснить.

— Я вам верю. Зачем звоните?

— Мне нужна ваша помощь.

Пауза.

— Ладно. — Жирар понизил голос. — Вы сейчас где?

— Этого я сказать не могу… пока не могу. Полиция ещё в опере?

— М-м, — промычал Жирар.

— Усиленные проверки на входе есть?

— Да, и это тоже. — Он помолчал. — Между нами… вчера тут была уйма народу. Не обычная полиция, а какая-то особая группа. Вас ищут.

— Section d’intervention?

— Да. Кое-кто до сих пор здесь, но я слышал, после обеда они снимаются.

— Спасибо, Жирар. — Он повесил трубку.

Это всё, что он хотел узнать.

Перекусив на скорую руку, они с Хлоей в начале третьего наконец двинулись обратно в Париж на её «Мини Купере». На этот раз за рулём сидел Хогарт. Синяк под глазом и распухшую губу Хлоя замаскировала так умело, что догадаться о травмах можно было, только если знать, куда смотреть.

Хогарт ехал по навигатору, а Хлоя искала в телефоне свежие новости в интернете и всё больше терялась. Идеи понемногу иссякали, и единственными зацепками у Хогарта оставались расследование Лив Сабатье и компьютер в интернет-уголке.

На полпути Хлое наконец позвонила та самая парижская знакомая из полиции, звонка которой она так долго ждала. Хогарт выключил радио и не мешал ей говорить. Через десять минут она закончила разговор и убрала телефон.

Хогарт покосился на неё.

— Что нового?

Хлоя смотрела в боковое окно, провожая взглядом пейзаж.

— Боюсь, новости неважные.

— Удивился бы, будь они другими.

Она оторвалась от окна и снова посмотрела вперёд.

— Взломщиков, что побывали в доме Сезара, и след простыл, а вот на верхнем этаже снова нашли отпечаток вашей подруги, Элизабет Доменик…

Хогарт прикусил губу, но промолчал.

— …и на этот раз там обнаружили ещё и следы её ДНК, — добавила она.

У Хогарта заходили желваки. Он стиснул руль так, что хрустнул пластик. Похоже, в ванной его парижского номера криминалисты сняли следы с расчёски и зубной щётки Элизабет.

— Мне жаль, — сказала Хлоя.

— Ничего, — пробормотал он и ослабил хватку. — Это мне жаль, что всё так вышло.

— Вы-то здесь при чём. — Она повернулась к нему. — Вас гнетёт что-то ещё, верно?

Верно. Только обсуждать это с тобой я не могу.

— Не стоило мне вчера вечером бросать Сезара одного, — сказал он вместо этого. — Удрал, как…

— Не корите себя. Сезар — преступник. Не хочу и знать, на скольких смертях и увечьях он за свою жизнь нагрел руки.

— И всё же он человек. А эти его тяжёлые ожоги, резаные раны, переломы… — вздохнул Хогарт.

— Моя знакомая в Париже сказала, что ещё ночью его вертолётом переправили в Монако.

— В Монако? — изумлённо переспросил он. — Через всю Францию?

— Там есть особая клиника для сверхбогатых, со специалистами по пластической хирургии, реконструкции и пересадке кожи.

Звучало правдоподобно. Он вспомнил жуткие ожоги Сезара. Из-за ралли Монте-Карло и Гран-при Монако там наверняка набили руку и на ожогах.

— Сезар боролся за жизнь до самого утра, — продолжала Хлоя, — но сейчас, учитывая обстоятельства, держится неплохо. Состояние стабильное.

— Полиция его допросила?

— Пока он не в состоянии говорить. Не явись мы туда, он был бы уже мёртв, — сказала она. — Так что — какая разница?

— Тут вы правы.

Остаток пути ехали молча. Хогарт думал об охранной фирме Хлои, о холдинге в Страсбурге и о недосказанной фразе мадам Лафайет. Женщина, что сидела рядом и раздобыла ему оружие, солгала ему. По веской причине? Он на это надеялся. Так или иначе, она уже трижды уберегла его от ареста.

Что у неё на уме?

Что бы это ни было — отныне он будет следить за ней в оба.

 

 

 

 

Отправить