После утренней тренировки с Джоном Прайсом Конору позвонила Эмили и рассказала о ночном сообщении от мамы.

– Странно, – призналась она. – Кейп-Код никогда ей не нравился.

– Может, у нее там друзья? – предположил Конор.

– Насколько знаю, нет. А еще она написала, что будет останавливаться в мотелях, что тоже на нее непохоже. По-моему, мама в жизни так не делала. Боюсь, она не вполне понимает, что собой представляют мотели.

– Просто боится заразиться ковидом, – напомнил он.

– Понимаю, но… стоп, как ты узнал?

– Сейчас многие выбирают их вместо гостиниц.

– А, ну да, – согласилась Эмили. – Кстати, ты вчера раздевался, когда ложился спать?

– Когда ложился спать? Конечно.

– Нет, не в первый раз. Позже. Ночью.

– Нет, – сказал Конор. – Но помню, что, когда вышел из ванной, ты проснулась и что-то невнятно пробормотала по поводу моей одежды. Наверное, виновато снотворное.

Тот день Конор провел без нее, понимая, что должен держать ухо востро и не допускать промашек, как с мотелем.

Когда Конор пришел к Эмили поздно вечером, та снова заговорила о внезапном отъезде матери.

– Сегодня она не отвечает на мои сообщения, – тревожилась она. – Такое ощущение, что мама меня избегает. Перед поездкой она тоже не реагировала ни на звонки, ни на сообщения, а потом написала, что не видела их, потому что ходила гулять. Но она никогда не гуляет, то есть совсем никогда.

– Все гуляют во время пандемии, – возразил Конор. – И вообще, если не ошибаюсь, вы с ней редко видитесь и почти не говорите по телефону. Наверное, она отдыхает и не спешит тебе отвечать.

– Да, но она должна… неловко тебе в этом признаваться, но она должна увеличить мой лимит снятия наличных, поскольку мне повысили квартплату. Владелец постоянно меня донимает, требуя деньги.

– Намного?

– На пятьсот долларов, но я задолжала за три месяца.

– А ты не можешь сама обратиться к бухгалтеру?

– Я не имею права вносить изменения без согласия мамы.

– Разве у тебя нет полутора тысяч баксов?

– Я жуткая транжира, – призналась Эмили.

Конор достал телефон.

– Что ты делаешь?

– Отправил тебе по венмо.

– Нет! – запротестовала она. – Ни в коем случае. Отмени перевод!

– Не переживай. Мне хватит.

Эмили продолжала угрожать, что вернет ему деньги, но Конор был непреклонен.

– Боже. Не знаю, что бы я без тебя делала, – наконец сдалась Эмили. – Серьезно. Отдам, как только получу от мамы. Прямо сейчас напишу ей, что пришлось занять у друга. Это ее расшевелит.

– Не стоит, – ответил Конор. – Пусть наслаждается отдыхом. Уверен, она хочет, чтобы ее оставили в покое.

Эмили посмотрела на него с осуждением.

– А ты меня не избегаешь?

– В смысле? Я же с тобой.

– Физически – да. Но в последнее время витаешь мыслями где-то далеко.

– Ты постоянно так говоришь, но тебе просто кажется.

Конор хотел ее успокоить, но произнес эти слова таким тоном, что только усугубил ситуацию. На мгновение Эмили замолчала, и в глазах ее блеснули слезы.

– Прости, – сказала она.

– За что?

– За то, что я такая приставучая.

– Да все нормально, – возразил Конор, но это вновь прозвучало так, словно он был сыт ею по горло, и Эмили стала плакать еще сильнее.

– Можешь меня бросить, – пробормотала она. – Ничего. Я пойму.

– Я тебя не брошу.

– А зря. – Она вытерла нос рукой. – Ты бы ничего не потерял. Я много об этом думала. Я утяну тебя вниз. Может, не прямо сейчас, но так и будет, вот увидишь. Я как подстреленная птица, которой не хватает сил даже покинуть гнездо. А ты – космический корабль, летающий по всей Вселенной. Ты можешь стать сенатором. Да кем угодно. Тебе и так нужно заботиться о маме, не хватало получить еще одну обузу в лице девчонки с кучей тараканов в голове.

Конор не мог подобрать подходящих слов, чтобы ее утешить. Он вовсе не собирался расставаться с Эмили – он ведь уже решил связать с ней свою жизнь – и к тому же должен был оставаться рядом, чтобы она как можно меньше переживала из-за исчезновения матери. Но, как и в случае с Кэтрин, слезы Эмили оказали на него мощное физиологическое воздействие. Конор поцеловал ее мокрые щеки. И уже спустя минуту они стаскивали друг с друга одежду с такой страстью, как никогда прежде.

Войдя в нее, Конор почувствовал, что она намокла больше обычного. Эмили притянула его к себе, вставляя член глубже.

– Как хорошо, – нежно шепнула она, впервые заговорив во время секса.

Он ощутил произошедшую в ней перемену. Услышав, как Эмили постанывает от наслаждения, решил рискнуть: сплелся с ней пальцами и медленно опустил ее руку туда, где соединялись их тела. Затем приподнял торс, чтобы освободить место, и отпустил ее. Пальцы Эмили поползли по животу, все ниже и ниже.

– Чуть помедленнее, – попросила она.

Конор начал снижать темп, прислушиваясь к сигналам Эмили, и наконец достиг идеального ритма. Космический корабль, выбравший ее тело своей орбитой. Она стонала все быстрее и громче, а мышцы ее живота сокращались с каждым вздохом.

– О боже, – шептала она не столько от удовольствия, сколько от изумления. – О боже.

Широко раскрыв рот, Эмили резко вдохнула полные легкие воздуха и содрогнулась под ним.

После того как Эмили Ремсен впервые в жизни достигла оргазма во время секса, Конор представил, что будет, если противозачаточное не сработает и он осеменит «пра-пра-и-еще-раз-правнучку» второго губернатора Плимутской колонии, в жилах которой течет английская кровь. Наполнит ее чрево плодородным фонтаном и породит ребенка, который однажды впишет имя неблагородных О’Тулов из ирландского графства Оффали в документы на дворец, венчающий Каттерс-Нек.

– Не верится, – прошептала Эмили, сплетя его конечности со своими в один горячий крендель. – Охренеть. Не волнуйся, но отныне моей прелюдией будут слезы. Хотя не в них дело. Я просто почувствовала, как барьер… рухнул. О боже. Теперь все иначе. – Она изумленно засмеялась, поцеловала его и пошла в ванную.

Эмили была права: теперь все действительно было иначе. Это единственное, чего не хватало их отношениям, и казалось, что ничего уже не исправишь. Но они все преодолели. У них будет насыщенная сексуальная жизнь. Может, даже ничуть не хуже, чем с Кэтрин. И как широко она открыла рот в конце, втягивая воздух… Совсем как Кэтрин в воде.

– Конор, – позвала Эмили, забравшись обратно в постель. – Что с тобой? Ты… плачешь?

То, что взрастало в его душе последние месяцы, полные безнадежного отчаяния, и особенно в последние дни, проведенные без сна, наконец выплеснулось наружу помимо воли. Факты говорили сами за себя. Конор занимался сексом с матерью Эмили за деньги и в то же время спал с ней самой. И вместо того, чтобы ответить за свои художества, набросился на Кэтрин, а потом затащил ее в воду и зверски убил.

Он не мог раскрыть Эмили всю правду. Но мог хоть немного облегчить свои страдания. Сказать, что Кэтрин записалась к нему на тренировки до конца лета. Приказала ничего не говорить ее дочери, а потом помешалась на нем и велела расстаться с Эмили, пригрозив, что в противном случае найдет законный способ лишить ее доходов фонда. Он отказался, она избила его ракеткой, а дальше все было так, как он сказал бы полиции, если бы решил сознаться в превышении норм самообороны. После смерти Кэтрин, наступившей в результате несчастного случая, Конор избавился от ее тела. Эмили ненавидела мать и знала, что та ревнива; она поверит ему и, возможно, даже поймет, что у него не было выбора. Сохранит его страшную тайну. Ведь ему будет не так одиноко, если она все узнает, и не так мучительно стыдно, если Эмили поверит, что он сделал это только ради того, чтобы защитить ее. Отчасти так и было.

– Конор, – снова позвала Эмили. – Что бы тебя ни тревожило, ты можешь мне довериться.

Нет. Разумеется, он ничего ей не расскажет. Никогда. Эмили не поймет. Да и понимать тут нечего. Сколько бы она ни презирала мать, сколько бы он ни пытался доказать, что Кэтрин вынудила его пойти на убийство, что он защищал себя и ее, мать все еще была семьей Эмили, а Конор так и останется чужаком, которого не простят за столь гнусное преступление.

Оставался лишь один способ если не исправить, то хотя бы немного улучшить ситуацию: искупление. Нет, он ни в чем не признается. Но посвятит свою жизнь служению Эмили. Станет для нее тем, кем не смогли стать родители. С ним она будет знать, что ее любят и оберегают. Он заменит ей то, что она потеряла.

Решено. Он будет заботиться о ней. Отдаст ей свою жизнь взамен той, которую отнял.

К тому же то, что он задумал, ненадолго отсрочит ее обращение в полицию.

– Что?! – переспросила Эмили, когда Конор выразил свое намерение словами.

– Ты выйдешь за меня замуж? – повторил он.

Эмили казалась сбитой с толку.

– Не понимаю, шутишь ты или нет.

Он вытер слезы и шмыгнул носом.

– Не шучу. Я спрашиваю, выйдешь ли ты за меня.

– Но, Конор… так скоро? После двух месяцев отношений? – Меньше чем за минуту ее нежность уступила место здравому смыслу. – Мы с тобой даже не обсуждали, чем будем заниматься после того, как закончится лето.

– Не сейчас, – пояснил Конор. – А когда будем готовы. Разве ты ни разу об этом не думала?

– Конечно, – кивнула Эмили, – конечно, думала. Но полагала, что мы никуда не спешим. Мне двадцать три, тебе двадцать пять. У нас еще все впереди.

Ричард согласился бы с ее доводами. А зная историю целиком, добавил бы, что их отношения обречены: нельзя построить счастливый брак на костях. И если Конору не хватает воли явиться с повинной, мог бы, по крайней мере, избавить Эмили от жизни с мальчиком по вызову и убийцей ее матери.

Впрочем, если она в итоге не узнает правду, а Конор научится вести себя так, словно ничего не было, шанс есть. Ведь существуют союзы, основанные на еще более глубоких заблуждениях друг о друге.

– Пандемия показала мне, что значит быть одиноким, – сказал Конор. – А ведь я одиночка по жизни. Я говорил, что хочу о тебе заботиться. Но хочу, чтобы и ты заботилась обо мне. Не всегда легко быть космическим кораблем.

Он говорил серьезно. Каждый из них мог дать другому то, чего не было ни у кого на свете и, возможно, никогда не будет. Тем более сейчас, после всего, что он натворил. Конор запятнал себя, даже если об этом никто не узнает. Только женитьба и забота об Эмили очистят его от грязи.

Она долго молчала. Затем рассмеялась.

– Чистое безумие, – сказала она. – Ну и пофиг. Да.

– Правда?

– Если помнишь, ты только что подарил мне первый оргазм во время секса. Вряд ли я смогу отказаться от такого удовольствия, – пошутила она. – А если серьезно, я правда хочу быть с тобой. Так зачем откладывать? Да и вообще, прикольно жениться в таком юном возрасте. Что страшного может случиться? Мы разведемся? Ну и что, все разводятся. Только лучше разойтись до того, как мы заведем детей. Ты же хочешь иметь детей в будущем, да?

Конор кивнул – он и правда хотел, пообещав себе стать для своих отпрысков лучшим отцом, чем был его собственный, – они поцеловались, и она вновь рассмеялась, не веря своему счастью.

– Не хочу забегать вперед, но, так как мы с тобой никогда это не обсуждали, говорю сразу: я хочу двоих. Не сразу после свадьбы, не пугайся. И хорошо бы мальчика и девочку.

– Мне нравится.

– А еще… – Она смущенно улыбнулась. – Можешь сделать мне классическое предложение?

– Давай, – ответил Конор. – А ничего, что у меня нет кольца?

Эмили открыла верхний выдвижной ящик и достала коробочку, обитую изумрудным бархатом. Внутри лежало бриллиантовое кольцо.

– Оно принадлежало бабушке, – сказала она, имея в виду мать своего отца. – Она подарила его, когда мне было девять, прямо перед своей смертью.

Эмили протянула кольцо Конору. Он не разбирался в драгоценностях, но вещица выглядела космически дорого. Слегка коснувшись бриллианта, он опустился на колено и, совсем как благовоспитанный джентльмен из старого романа, попросил ее руки и сердца.

Выразив официальное согласие, Эмили заключила:

– Спешить нам некуда. Церемонию можем спланировать позже. Но знаешь, несмотря на мое неоднозначное отношение к Каттерсу, в детстве я всегда думала, что сыграю свадьбу именно здесь. Как только массовые мероприятия перестанут представлять опасность. Ты не против?

– Конечно нет, – ответил Конор.

– Оливия будет в шоке, когда узнает. Я всегда считала, что выйду замуж позже всех своих знакомых, – ухмыльнулась Эмили. – А маму вообще удар хватит. Кстати, я хотела бы взять твою фамилию – вот она взбесится, когда поймет, что наша ветвь рода Хэвмайеров прервется именно на мне.

– Слушай, а давай пока никому не говорить, – предложил Конор. – Все обдумаем и обсудим, а потом сообщим остальным.

– Неужели ты не хочешь, чтобы я разместила в соцсетях фотку с кольцом на пальце через несколько секунд после того, как ты позвал меня замуж?

– В общем, давай подождем… ну не знаю, хотя бы три дня, прежде чем кому-то рассказывать, – попросил Конор. – Я даже маме звонить не буду, чтобы не проговориться.