Четверг, 02:16

 

— Что такое? — спросил Филипп. — Ты весь побледнел. Может, лучше не смотреть эти видео.

Маркус слышал слова, но не мог выдавить ни звука. Как заворожённый, он смотрел на руку, чёрную резиновую перчатку и запястье того типа, которого все называли Тони. И пока сердце не могло решить, продолжать ли колотиться о рёбра или просто остановиться, взгляд прикипел к наручным часам. Уникальные, ручной работы — часовщик из Майнца по имени Герхард делал их на заказ, — и сомнений не оставалось: они принадлежали ему.

Маркус медленно поднял руку и посмотрел на собственное запястье. На котором — как почти каждый день — были именно эти часы.

— Маркус, что случилось?

— Это… — он начал объяснять, потом подумал, что не стоит рассказывать Филиппу о своём открытии, и всё же продолжил — не приняв никакого решения: — Часы у него на запястье… они мои.

Чёрт. Зачем я ему это сказал?

— Ты уверен? — осторожно спросил Филипп.

Вместо ответа Маркус снова поднял руку и показал ему часы. Тот широко раскрыл глаза.

— Они уникальные. Беттина заказала их у бывшего одноклассника на мой сороковой день рождения, два года назад.

— Я… не знаю, что на это сказать.

— Я тоже. Это же полное безумие.

Взгляд Маркуса снова скользнул по предметам в шкафу, от которого у него был ключ. Видеокамера, которой снимали эти жуткие ролики, извращённые приспособления, отсек, где лежал ноутбук… Он замер. В том же отсеке лежала синяя папка-скоросшиватель. Маркус достал её, осмотрел чистую обложку с обеих сторон и раскрыл.

— Что это? — спросил Филипп, но Маркус не ответил.

Внутри — всего несколько листов. На первом — цветной фирменный бланк.

 

Д-р мед. Гвидо Бланкенфельд Специалист по психиатрии Психоаналитик (DPV/IPV) Приём по предварительной записи

 

Адресатом был… он сам.

Маркус опёрся рукой о шкаф и повернулся, прислонился к стене. Забыл, где находится и зачем сюда пришёл. Всё внимание — на этом единственном листе.

Он слышал своё частое дыхание, чувствовал стук сердца.

Неважно.

Он читал.

 

Уважаемый господин Керн, по вашему собственному запросу от 23.07 сего года, направляю вам «Научно-обоснованное психиатрическое заключение».

Документ основывается на изучении предоставленной пациентом медицинской документации, а также на амбулаторном освидетельствовании испытуемого в помещении моей психологической практики в Оффенбахе 12.08 сего года и…

 

Буквы расплылись. Маркус резким движением провёл тыльной стороной ладони по лицу.

— Маркус, да скажи ты что-нибудь, — услышал он рядом.

Ему было всё равно. Всё стало безразлично.

Внутри — онемение, точно ввели анестетик.

Он потёр пальцами веки, несколько раз моргнул — пока слова не встали на место.

От 12.08 сего года. Он нашёл дату заключения — вверху справа.

Документу было два с половиной года.

Вернулся к тому месту, где остановился, и стал читать дальше.

Там говорилось о причинах, по которым он якобы обратился к психиатру, и о симптомах, которые описывал. В основном — о провалах в памяти, случавшихся регулярно и охватывавших промежутки от нескольких минут до нескольких часов.

В заключении упоминались ситуации, когда он обнаруживал на себе грязную одежду и не помнил ни когда надел её, ни как она испачкалась.

Дальше — ситуации, когда ощущал себя чужим самому себе или когда его охватывала паническая потребность бежать.

Маркус перевернул страницу, пробежал глазами строки на второй — во многом повторявшие прежнее, — пока не наткнулся на место, заставившее его замереть.

 

При дифференциальной диагностики у пациента с высокой вероятностью следует рассматривать диссоциативное расстройство идентичности. В пользу этого диагноза свидетельствуют имеющиеся диссоциативные амнезии, состояния фуги, деперсонализация и дереализация.

 

Как в замедленной съёмке Маркус опустил раскрытую папку и уставился в одну точку.

Многих медицинских терминов в этом заключении он не понимал, но один знал — и это был центральный.

Он когда-то читал об этом книгу — зачем, кстати?

Диссоциативное расстройство идентичности. Также называемое множественным расстройством личности. Расстройство, при котором больные непроизвольно принимают несколько личностных состояний с разными идентичностями. Эти личности периодически берут контроль над поведением больного.

Тони…

Филипп рядом что-то говорил.

Кажется.

Маркус не был уверен — потому что в голове в этот миг бушевал пожар, стремительный и разрушительный, пожиравший всё и оставлявший за собой пустыню, где не мог зародиться ни один связный мысль.

Лишь образы вспыхивали перед ним, как слайды в слишком быстрой презентации.

Упаковка таблеток, на которой вместо названия крупными буквами: «Психотропные препараты».

Беттина в комнате с медицинским оборудованием, на каталке, с поднятыми запястьями, стёртыми до крови, — смотрит на него с укором.

Он сам в комнате «Красного русского» на Эльбештрассе — кровать, на ней обнажённая Ирина. Лицо опухшее, всё тело в ссадинах.

Снова он — в их пустующей квартире, в чёрном лаке и коже, с плёткой в руке, дьявольски ухмыляясь, а бесчисленные обнажённые женщины корчатся на полу…

— Маркус, чёрт возьми, что с тобой?

Филипп схватил его за плечо и тряс — сильно, настойчиво.

В Маркусе вскипело что-то неуправляемое.

Он сбросил руку с такой силой, что Филипп вскрикнул.

— Не смей меня трогать! — Голос сорвался. — Ты не видишь, что со мной творится?! Или прекрасно знаешь — и потому здесь? Отвечай! Давно ты в курсе, что я, судя по всему, та самая скотина, которая называет себя Тони?

Маркус не мог разобрать выражение на лице Филиппа — тот потирал запястье и смотрел на него. Плевать.

— Что ты несёшь? Полный бред. Это стресс. Похищенная дочь, теперь эти видео — всё это слишком.

Маркус покачал головой.

— Нет, нет, нет. Ты не понимаешь или не хочешь понять? Я не знаю, откуда это взялось, не знаю, как такое возможно, но, чёрт возьми, я веду двойную жизнь. — Он поднял папку и так сильно постучал по ней вытянутым пальцем, что обложка пошла заломом. — Тут чёрным по белому. Я всё это действительно сделал. Понимаешь? Я убил собственную жену. Я — и есть — Тони!

 

 

 

 

Отправить