Пока тесть поднимался с мрачным лицом, в Маркусе рухнули последние остатки того, что было когда-то его миром.

— Сиди, — рыкнул Франц. — Если ты действительно невиновен, тебе незачем бежать. Тогда тебе ничего не грозит.

С этими словами он отвернулся и вышел из кухни.

Маркус вскочил. Он думал иначе. Ему вполне могло что-то грозить, даже невиновному.

Он схватил куртку со спинки стула и бросился к двустворчатой двери. Она вела из кухни на небольшую защищённую от ветра террасу у эркера гостиной, а оттуда — в сад и дальше к воротам.

Заперто. Ключ вынут.

— Чёрт, — выдохнул Маркус и резко обернулся.

Быстрым шагом он добрался до двери, через которую только что вышел тесть, и прижался к стене так, чтобы из гостиной его не было видно. Приближались голоса.

Маркус напрягся как тетива арбалета. Задуманное — рискованно, но попробовать он обязан.

Голоса смолкли, зато шаги теперь слышались прямо за дверью… Маркус затаил дыхание. В кухню шагнул мужчина. Маркус рванулся вперёд и врезался в него с такой силой, что тот издал сдавленный звук. Пока полицейский, отчаянно взмахивая руками, валился на пол, Маркус пронёсся через дверной проём и оттолкнул второго. Путь через гостиную к выходу свободен. Краем глаза он заметил ошеломлённое лицо тестя — тот вовремя отскочил в сторону позади обоих полицейских, чтобы зять не сбил и его.

Крики за спиной, чей-то вопль — Маркус рванул входную дверь и выскочил наружу.

Мысли неслись вскачь. Эти двое — точно не Манцке и Бауэр, он был уверен. Маркус отчаянно надеялся, что они — первые и единственные, кто приехал к усадьбе тестя. Если привезли подкрепление, побегу конец через несколько секунд.

Он достиг кованых ворот. Полицейские оставили их приоткрытыми. Маркус проскользнул в щель и инстинктивно свернул налево. Пальменгартен справа полностью огорожен — негде укрыться. На улицах респектабельного квартала шансов больше.

Он побежал по обсаженной деревьями Зисмайерштрассе, потом свернул налево на Фридрихштрассе. Минуты через две — перекрёсток. Остановился на мгновение, оглянулся.

Позади, на приличном расстоянии, — две фигуры, быстро приближающиеся. Те самые полицейские. Видели, куда он побежал, и шли по пятам.

Сирена. Через несколько секунд — вторая, где-то за домами слева.

— Чёрт.

Окружают. Если поймают сейчас — всё кончено. В панике ища выход, он огляделся — взгляд зацепился за большую синагогу наискосок через дорогу. Маркус быстро прикинул варианты и двинулся напрямик через перекрёсток. Улица хорошо освещена, преследователи наверняка его увидят. Комплекс из нескольких разновысоких неосвещённых зданий, частично обнесённый стеной по грудь, выглядел мрачно и неприветливо. Идеальное укрытие.

Преследователи наверняка подумают то же самое. Вместо того чтобы забраться на территорию и искать подходящий угол, Маркус миновал здания, вскоре свернул направо и побежал по параллельной улице обратно — туда, откуда пришёл.

Ещё минуты три-четыре — и он, тяжело дыша, снова на Зисмайерштрассе. Напротив — кафе, мимо него узкая дорожка.

Маркус пересёк улицу и оказался у Пальменхауса, на краю окружённой деревьями детской площадки. Под деревьями — несколько кустов. Он протиснулся сквозь узкую щель внутрь, скрючился так, чтобы снаружи не было видно.

Вспотевший после изнурительного бега, он чувствовал, как быстро остывает. Через несколько минут будет отчаянно мёрзнуть.

И всё же нельзя шевелиться, нужно оставаться в укрытии — это он понимал. Продолжит метаться — слишком велик риск нарваться на патруль. Встреча у дома Сары до сих пор сидела занозой.

Сара! Она — единственная, кто у него остался. Не считая Юсса, но тот — чужой, которого он и так слишком глубоко втянул в эту жуткую историю. Неожиданное предательство тестя и тёщи подкосило Маркуса так, что ему казалось — он всё быстрее падает в бездонную пропасть, и не за что ухватиться.

Он рассчитывал найти в Франце важного союзника — человека, который благодаря своим связям поможет доказать его невиновность и вырвать Леони из рук этого психопата. Но вопреки всем ожиданиям отец убитой жены стал ещё одним могущественным врагом.

Маркус смотрел на переплетение ветвей вокруг. Если только случайно какой-нибудь полицейский не споткнётся прямо о него — здесь он по крайней мере пока в относительной безопасности.

Отчаяние переполняло. Родители Беттины, ставшие и его семьёй, отвернулись от него. Люди, которым он безоговорочно доверял и от которых надеялся получить помощь в этой безумной ситуации.

Тесть говорил о какой-то медсестре из франкфуртской больницы, куда Беттина якобы неоднократно поступала. С травмами, указывающими на побои. Что это значит? Откуда у жены такие травмы? И если это правда — как он мог ничего не заметить?

Чем больше он думал обо всём, что произошло за последние сутки, тем запутаннее становилось. И кроме Сары обратиться больше не к кому.

Негнущимися пальцами он вытащил смартфон. Когда этот ублюдок снова выйдет на связь? Что потребует? Чтобы у него остался хоть призрачный шанс спасти дочь от участи, постигшей мать.

И тут же мелькнула мысль: если в тишине парка вдруг зазвонит телефон, его услышит любой полицейский в радиусе ста метров. Несколькими торопливыми движениями он отключил звук и выбрал номер Сары.

— Да? — отозвалась она робко.

— Это я, Маркус, — сказал он вполголоса. — У меня серьёзные неприятности.

— Да, знаю, — ответила Сара, и по голосу было слышно, что она плакала.

— Боюсь, всё ещё хуже, чем ты думаешь. Мне нужна твоя помощь. Я во Франкфурте, недалеко от виллы тестя. Пожалуйста, забери меня отсюда.

Долгая пауза — Маркус списал её на то, что Сара и сама в ужасном положении. Дал ей время, потом тихо продолжил:

— Но сначала кое-что другое. Тесть вызвал полицию, пока я был у него, потому что якобы какая-то медсестра утверждает, что Беттина не раз попадала в приёмный покой с травмами, похожими на побои. Я не могу этого объяснить. Ничего не понимаю. Тебе что-нибудь об этом известно?

Снова тишина, но на этот раз терпения у Маркуса не осталось.

— Сара, пожалуйста! Беттина тебе что-то рассказывала? Или ты замечала в ней что-то странное?

— Нет, — ответила Сара тонким голосом. — Не напрямую.

Маркус напрягся.

— Что значит «не напрямую»?

— Я… однажды видела у неё на запястье синяк, след от сдавливания. Когда спросила, что это, она ушла от ответа и быстро сменила тему.

— След от сдавливания на запястье? — Маркус с трудом заставлял себя говорить тихо. — Когда это было?

— Точно не помню, примерно два месяца назад.

— Я об этом ничего не знал.

Молчание.

— И? — настаивал Маркус; ему казалось, что он сидит на муравейнике. — Дальше?

— Я ещё несколько раз спрашивала, потому что она в тот день вела себя странно, и в конце концов она сказала, что лучше мне больше не расспрашивать. Не хочет, чтобы разрушился образ, который у меня сложился о ком-то.

— О ком-то? Кого она имела в виду?

— Я… не знаю.

— Чёрт! — вырвалось слишком громко, и Маркус до боли прикусил губу.

И тут его пронзила мучительная мысль.

— Сара, мне нужно кое-что узнать, и крайне важно, чтобы ты сказала правду. От этого может зависеть, смогу ли я доказать свою невиновность и освободить Леони. Ты сделаешь это, даже если поклялась Беттине никому не рассказывать?

Несколько секунд тишины, потом:

— Да.

— Хорошо. В жизни Беттины был другой мужчина? Я имею в виду… могло быть так, что у неё был роман?

— Нет, точно нет. Никого не было. Я бы заметила.

— Но откуда тогда, чёрт возьми, эти травмы?

— Я… не знаю.

— Ладно. Хорошо. Мне надо подумать. А пока — можешь меня забрать? Я тут во Франкфурте, сижу в кустах где-то в парке у Пальменгартена. Полиция меня ищет, они уже наверняка повсюду. Нам надо придумать, как…

— Маркус? — робко перебила Сара.

— Что?

— Есть ещё кое-что.

— Что? Сара, господи, ну говори уже.

— Этот полицейский снова мне звонил и опять спрашивал, уверена ли я, что… что ты не бил Тину.

— Вот козёл. С чего он так упёрся меня утопить?

— Они обыскали ваш дом.

— Ну и? Это же понятно было.

— Он говорит, в ванной нашли лекарства.

Ярость от этих выдаваемых по капле сведений вскипела в Маркусе.

— Сара, чёрт возьми, скажи наконец, в чём дело. Какие лекарства?

— Сильные психотропные препараты. Их дают людям, которые не контролируют агрессию. Полицейский говорит, они лежали среди твоих вещей.

 

 

 

 

Отправить