Немного погодя Маркус снова остановился и привалился к ограде палисадника. Эту мысль уже не получалось отогнать — она всплыла и не отпускала. Если ещё и единственный ребёнок…

Впервые с тех пор, как прошлой ночью его жизнь полетела под откос, он задался вопросом: что дальше? Даже если следователи рано или поздно поймут, что он ни при чём, даже если настоящего преступника поймают… как жить без Беттины? Она стала настолько неотъемлемой частью его самого, что он не представлял, как существовать дальше. А если ещё и Леони…

Маркус отчётливо ощутил: одна лишь мысль об этом вытягивает из него все силы — словно через огромную пробоину, которую убийца пробил в его душе. Слишком большую, чтобы её залатать.

— Всё в порядке?

Он вздрогнул, вырванный из раздумий, и увидел перед собой молодую женщину.

— Что?

— Вам плохо?

Она куталась в толстую стёганую куртку и держала за руку маленькую девочку лет двух. Малышка в розовом комбинезоне напоминала миниатюрного человечка Мишлен. Разглядывала его с любопытством и без тени страха.

— Э-э… да нет, всё нормально. — Маркус выпрямился и попытался улыбнуться. — Просто голова немного закружилась. Такое иногда бывает.

— Точно?

— Да, всё хорошо. Но спасибо, что спросили.

Женщина пожала плечами.

— Ладно. Хорошего дня. — Повернувшись к дочке, добавила: — Ну, пойдём, мышка, — и зашагала в ту сторону, откуда пришёл Маркус.

Радуясь, что она вырвала его из мрачных мыслей, он тоже двинулся дальше.

Если Рёвених за это время не переехал, то по-прежнему живёт в Вёльштадте. На электричке можно добраться минут за двадцать. Центральный вокзал на другом берегу Нидды, минутах в десяти ходьбы отсюда. Но разве полиция уже не контролирует вокзал и остальные остановки? Почти наверняка. Значит, не вариант.

Да и вообще всё, что он задумал, настолько логично, что Манцке и Бауэр могут предугадать каждый его шаг.

Хотя… так ли это? Может, он думает в неправильном направлении? Если следователи действительно уверены, что он сам убил жену и похитил дочь, то с их точки зрения у него нет причин навещать Рёвениха. По их логике, его первоочередная задача — либо присматривать за дочерью, которую он где-то запер, либо — если полицейские считают, что он её тоже убил — как можно скорее залечь на дно.

Так или иначе, весь общественный транспорт под контролем — в этом он не сомневался. Но что касается Рёвениха…

До Вёльштадта километров четырнадцать-пятнадцать. На другом берегу Нидды проходит Фридбергер-штрассе, ведущая из Бад-Фильбеля в сторону Вёльштадта. Там заправка — может, удастся найти кого-то, кто едет в ту сторону и подбросит. В крайнем случае сунет денег.

Узнать его вряд ли узнают. Полиция не успела бы так быстро разослать фото. По крайней мере, он на это надеялся.

Маркус дошёл до моста, перешёл речушку и только ступил на другой берег, как в кармане зазвонил смартфон. Вытащил, ответил.

— Тебе бы поискать нормальное укрытие.

Он торопливо огляделся. Этот тип наверняка где-то рядом и наблюдает.

— Почему бы вам не выйти из своего укрытия? По-моему, вы просто трус.

— Да что ты?

— Да. Вы нападаете на женщин и пятнадцатилетних девочек, а от обычного мужика вроде меня прячетесь, потому что боитесь.

Короткий лающий смешок прозвучал натянуто.

— Боюсь. Тебя. Я тебя ни капли не боюсь. Я тебя презираю — тебя и твоё лицемерное шеринговое враньё. Экология, экономия ресурсов… пустая болтовня. На самом деле вам с женой всегда было плевать на всё, кроме денег. Любой ценой. Какие трагедии ты своим бизнесом устраиваешь — тебя не волнует. И большинство других тоже. Но мы это меняем. Я заставлю тебя страдать так же, как ты заставлял страдать других. Забейся куда-нибудь до вечера и постарайся, чтобы тебя не поймали. Позвоню и скажу, что делать.

— Стойте! — крикнул Маркус, боясь, что разговор снова оборвётся. — Я хочу доказательства, что Леони жива.

— Ты не в том положении, чтобы требовать.

— Без доказательств, что дочь жива, ничего делать не буду.

— Тогда готовься к новому шоу сегодня ночью. Я свяжусь.

— Нет, подождите, я…

Поздно. Связь оборвалась.

Маркус опустил смартфон и уставился на экран. Что он наделал? Совсем рехнулся? Трясущимися руками открыл список вызовов, но номер скрыт — перезвонить невозможно. Несколько раз провёл рукой по волосам, огляделся и едва не закричал во весь голос, что сделает всё, что угодно. Но по обеим сторонам Фридбергер-штрассе шли прохожие, и привлекать к себе внимание он не мог.

Позади — тайская забегаловка с двумя маленькими круглыми столиками и дешёвыми пластиковыми стульями. Закрыто. На подкашивающихся ногах он дошёл до одного из стульев, рухнул на холодное сиденье и упёрся предплечьями в бёдра, опустив голову.

Не мог заставить себя сдвинуться с места.

Какого чёрта со мной творится?

Этот монстр ясно показал, на что способен. Как преступнику удалось так его спровоцировать? Дочь — самое важное в его жизни. Может, единственное, что осталось. Если этот ублюдок сделает с Леони то же, что с Беттиной, виноват будет он сам, её родной отец, — потому что решил поиграть в героя. И связаться с этим типом он не может.

Маркус поднял голову.

Рёвених!

Единственный шанс — что за всем этим действительно стоит Рёвених. Нужно ехать к нему и прижать к стенке. Даже если тот будет всё отрицать, Маркус скажет, что по телефону говорил не всерьёз.

Но когда он собрался встать, в голову пришла другая мысль. Сара! Звонок в её дверь. Это наверняка Манцке и Бауэр. Может, она теперь знает больше?

Поднял смартфон, разблокировал и… замер. Номер Сары хранился в записной книжке его телефона, который теперь лежит на дне ручья.

— Чёрт, — вырвалось у него.

Встал, сделал несколько шагов к дороге и посмотрел на мост.

Сара — единственный человек, с которым он ещё может связаться. Рискнуть вернуться к её дому? Надо полагать, за домом наблюдает полиция. И за подходами тоже. Его наверняка ищут по всей округе.

К тому же нужно как можно скорее к Рёвениху. Чем раньше прижмёт…

Мужчина на видавшем виды чёрном мотоцикле свернул с дороги и остановился у забегаловки. Маркус смотрел, как тот слез, снял шлем и открыл один из двух помятых алюминиевых кофров, закреплённых по бокам. Крепкого сложения, длинные каштановые волосы, трёхдневная щетина.

Глядя, как мотоциклист убирает шлем в кофр, Маркус вдруг подумал…

Может, это безумие, но попробовать стоит.

Порылся в кармане джинсов, достал пачку купюр, полученных от Сары, и вытянул пятьдесят евро. Остальное убрал и подошёл к мужчине.

— Извините, у меня вопрос.

 

Отправить