Пока ещё сознание пробивалось из глубины тягучей черноты к светлой поверхности реальности, началась невыносимая головная боль. Она открыла глаза, но тут же со стоном зажмурилась — в черепе будто взорвалась световая бомба. Мысли кружились, как на карусели, сорвавшейся с оси, пока она пыталась понять, что происходит и где находится. Самое простое и очевидное объяснение было одновременно наименее вероятным: будь это просто кошмар, она бы не чувствовала этой чудовищной боли. Боль во сне существует лишь как мысль. К тому же она была уверена, что очнулась не ото сна, а от свинцового беспамятства.

По-прежнему жмурясь, попыталась ухватить хотя бы один из разрозненных обрывков мыслей, кружащихся в сознании. И вдруг воспоминание вспыхнуло — слабым мерцающим светом за тёмной стеной накатывающей паники.

Она вышла из фитнес-студии и направилась к машине, одиноко стоявшей на краю парковки. Клара, хозяйка студии, заперла за ней дверь и осталась внутри — ей ещё нужно было кое-что доделать.

Она помнит, как подошла к машине и открыла водительскую дверь…

Там была… рука? Да, сильная рука, грубо обхватившая сзади, а в то же мгновение ей прижали что-то ко рту и носу. Отвратительный запах — сладковатый, гнилостный. Она отчаянно пыталась вырваться, била руками, лягалась. Но вдруг руки и ноги стали страшно тяжёлыми, словно их тянули к земле свинцовые гири. Из последних сил она попробовала вырваться… а потом была только темнота.

Попыталась пошевелиться, но что-то мешало. Осознала, что сидит на стуле, — и руки подняты вверх. Запястья что-то удерживает над головой — верёвка, проволока…

Заставила себя снова открыть глаза и подавила желание тут же зажмуриться. Режущий свет бил из нескольких прожекторов и слепил настолько, что разглядеть вокруг ничего не удавалось. Инстинктивно хотела наклониться вперёд и сжать бёдра. Ни то ни другое не получилось. Путы на запястьях держали руки наверху, а тело — в выпрямленном сидячем положении. Ноги широко разведены и тоже зафиксированы чем-то, что больно врезалось в кожу над коленями.

В кожу! Значит, она… голая!

Крик превратился в булькающий звук, когда она изо всех сил попыталась свести ноги. Тщетно. Места над коленями пронзила жгучая пульсирующая боль, разбегавшаяся по бёдрам, но положение не изменилось ни на йоту. Она сидела обнажённая, с широко раздвинутыми ногами, и к страху, перехватывавшему дыхание, добавились стыд и унижение — такой силы, какой она никогда в жизни не испытывала.

Снова попыталась различить хоть что-то в этом ослепительном море света, найти хоть какую-то подсказку, где она и что с ней происходит, но уже через несколько секунд пришлось зажмуриться — глаза горели и слезились.

— Эй! — крикнула она, потом громче: — Где я? Тут есть кто-нибудь? Пожалуйста, развяжите меня, умоляю. Скажите хоть что-нибудь!

Вглядывалась в слепящую яркость и напряжённо вслушивалась. Слышала только собственное прерывистое дыхание и ровное гудение где-то на заднем плане. Больше ничего.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, пожалуйста, поговорите со мной. Кто вы? Зачем вы это делаете?

— Улыбнись, — вдруг произнёс мужчина, стоявший, судя по всему, где-то за лампами. От звука его голоса по спине пробежал ледяной озноб — несмотря на жар, который излучали прожекторы. — И постарайся. На тебя смотрят тысячи глаз.

 

 

 

Отправить