Подвал у Ляшенко оказался куда просторнее, чем можно было предположить, глядя на дом снаружи. Правда, он распадался на несколько небольших кирпичных сводов, соединённых полукруглыми арками. Красные каменные плиты пола дышали холодом. Под потолком жужжали голые неоновые трубки, высвечивая чуть ли не каждый угол и в то же время погружая помещение в мрачноватое багровое мерцание.

Стеллажи вдоль стен до самого потолка были заставлены огромными банками для консервирования — с порошкообразными сухими веществами и крупнозернистыми пигментами едва ли не всех мыслимых оттенков. На деревянных столах теснились пропановые горелки и перегонные колбы самых разных форм и размеров. Под столами громоздились канистры с растворителями, разбавителями и связующими веществами, а ещё бочки с варёным льняным маслом. В воздухе соответственно стоял горький, едкий дух.

Моника перешагнула через несколько вёдер с краской.

— Здесь вы и работаете?

Ляшенко ногой задвинул в угол ворох тряпок и, кряхтя, скатал ковёр.

— Здесь и работаю, — пропыхтел он. — Вам нехорошо?

Под ковром обнаружился деревянный люк с вделанным железным кольцом. Елене и в голову не приходило, что под подвалом может скрываться ещё один подвал.

— Ваш отец для своей последней картины хотел добиться реалистичного, естественного эффекта, но привычными материалами пользоваться не желал. Ему нужно было что-то новое!

— Он сам вам это сказал? — спросила Елена.

— Я ведь уже говорил: лично с ним я никогда не разговаривал, — ответил Ляшенко. — Заказ пришёл от Франко Читти.

Моника метнула взгляд на Елену.

— От директора музея Дель Веккьо?

— Вы были на связи с Читти? — переспросила Елена. — Тогда он наверняка знает, где сейчас Сальваторе.

Ляшенко пожал плечами.

— Возможно.

Елена не раз оставляла Читти сообщения на автоответчике, но обратного звонка так и не дождалась.

— А что именно поручил вам Читти?

— Как раз собираюсь вам показать. — Ляшенко потянул за железное кольцо и откинул крышку люка. — Я не так давно наполнил последний тюбик. Надеюсь, желудок у вас крепкий.

Сквозь отверстие в полу потянуло сладковатой гнилью разлагающейся плоти. Моника брезгливо поморщилась.

Ляшенко ухмыльнулся.

— Читти сказал, что Дель Веккьо желает добиться особой насыщенности цвета и хочет, чтобы я делал ему масляные краски из крови животных.

— Из крови животных? Разве так бывает?

— Бывает что угодно, — ответил Ляшенко. — Ваш отец хотел, чтобы краски сохли дольше обычного. К тому же они должны были оставаться кремообразными даже при тонком слое и обладать высокой укрывистостью. — Он легонько потёр пальцы друг о друга. — И годиться как для смешанной техники, так и для разведения скипидаром… Дело оказалось не из простых, — пробормотал он и скрылся внизу, на винтовой лестнице из грубо отёсанного камня.

— Потребовалось несколько попыток, прежде чем краска стала держаться на щетине кистей и ровно ложилась на холст. К тому же спустя несколько дней она не должна была отслаиваться. — Голос его гулко отражался от стен.

Моника и Елена переглянулись.

— Нам что, и впрямь туда лезть? — спросила Моника.

— Разумеется. Спускайтесь следом, в мою лабораторию, — донеслось снизу.

Елена машинально потянулась к пистолету.

— Я пойду первой, — шепнула она и стала спускаться по каменным ступеням.

Шахта была узкой и вызывала глухое, гнетущее чувство. Внезапно ей в голову пришла безумная мысль: а что, если Ляшенко запер входную дверь на два оборота вовсе не из страха перед Кёнигом, а совсем по иной причине? Вынул ли он ключ из замка?

Елена вспомнила: нет, он сунул его в карман. В этот миг до подвала слабо донёсся звон полуденных колоколов.

Моника шла следом.

— Ну и вонь, — буркнула она. Голос звучал так, словно она зажимала нос.

На полпути у Елены пронзительно зазвонил мобильный. Она выудила телефон из кармана джинсов и взглянула на экран. Связь здесь, внизу, была никудышной. Одна-единственная палочка. Елена остановилась и подняла телефон повыше. Номер Петера! Поднявшись на ступеньку, она получила сигнал чуть лучше и поспешно приняла вызов.

— Алло?

— Привет, Елена… — Голос Петера прорывался сквозь треск динамика. — Мы с Дино как раз на перерыве. Как ты?

— Спасибо, всё хорошо. Мы с Моникой во Флоренции.

Моника протиснулась мимо неё и зашагала дальше вниз. Нет! Елене захотелось схватить её за ремень джинсов и удержать, но итальянка уже спешила по ступеням.

— Так вы тут совсем рядом с нами, а голос у тебя — будто из дальних краёв, — заметил Петер.

— Да, я…

— А это что за металлическая дверь? — раздалось снизу: Моника, очевидно, уже спустилась.

Металлическая дверь?

— С кем это вы говорите? — крикнул снизу Ляшенко.

Елена увидела, как он протискивается мимо Моники, торопясь подняться к ней. Она поспешно убрала пистолет за спину, чтобы не вызвать у него ощущения угрозы. Но, похоже, опоздала на секунду.

Прищурившись, он впился взглядом в её руку, спрятанную за спиной.

 

 

 

Отправить