Глава 3
Корпус целителей. Иван Владимирович Корсаков.
Как бы ни хотелось остаться с сестрой, но у меня есть служебные обязанности, и никто меня от них не освободит. Так что с утра я отправился в корпус, где меня уже ждал Метёлкин.
— Ну что, Иван Владимирович, — проговорил куратор, — готовы спасать жизни?
— Готов, Всеволод Серафимович.
— Тогда поехали, — кивнул он. — Расписание у нас сегодня плотное. Контроль у вас подрос, будем отрабатывать полное исцеление без расхода лишних сил. Посмотрим, насколько вы теперь способны управлять своим даром.
О том, что ночью произошло, он наверняка был в курсе. Однако поднимать эту тему не собирался. Метёлкин вообще наплевательски относился ко всему, что не касалось его прямых обязанностей. Зато в своём деле не одну собаку съел.
— Быстро, — хмыкнул я, направляясь вслед за своим куратором.
Корсаковых вообще нельзя назвать слабыми целителями. Хотя матушка рассказывала о временах своего становления на этом пути, однако я вынес из её истории, что там прогресс был куда медленнее. Но, памятуя о способностях прадеда, ничего в своих успехах особого не видел. Если верить семейной хронике, вот там прогресс действительно семимильными шагами двигался. Я на фоне предка улитка.
Всеволод Серафимович не стал оборачиваться, ответил на ходу:
— Скажите спасибо своим врождённым способностям, — произнёс он. — И, конечно, тому объёму практики, который вам удалось получить. Грешно говорить, но стабилизация людей в том теракте серьёзно вам помогла. Немногие бы на вашем месте протянули так долго. И покрепче целители горели.
Конечно, звучало вроде как похвала, однако главным было заявление о том, что, вообще-то, мы могли действительно лишиться дара. И самое важное — Метёлкин этого с самого начала не скрывал и не собирался прикидываться, будто не станет повторять при необходимости. Дар целителя обязывает лечить людей. И других вариантов здесь просто нет.
Уж точно не в глазах Всеволода Серафимовича.
В гараже сегодня было не протолкнуться. Целители грузились в дежурные машины, новые автомобили закатывались на парковку, чтобы забрать своих пассажиров. Интенсивное движение не прекращалось ни на секунду, однако народ действовал с механистической точностью, так что проблем не возникало.
— Пётр, — кивнул нашему водителю Метёлкин. — Садись за руль, нам пора выдвигаться.
Шофёр распахнул ему заднюю дверь и сам отправился на место. Я же обходил автомобиль с другой стороны, и помощь мне не требовалась. Я, конечно, хоть и дворянин, но в иерархии корпуса — птичка мелкого полёта. Так что ничуть не удивительно, что Метёлкину дверь открывают, а я сам обхожусь.
— Итак, — включив свой планшет, произнёс Всеволод Серафимович. — Сегодня у нас в меню всё такое вкусное, даже не знаю, с чего начать.
Я улыбнулся на незатейливую шутку. Сам я пока в расписание не заглядывал. Однако догадаться, что у моего куратора если и есть тяга к юмору, то исключительно к чёрному, мне ума хватало. А потому я заранее был готов, что день у нас будет максимально не способствующий аппетиту.
— Начнём вот с этой лакомки, — озвучил Метёлкин. — Лептоспироз, в уже запущенной форме с поздним диагностированием. Самое то, чтобы взбодриться с утра, не правда ли, Иван Владимирович?
— Справимся, — пожал плечами я.
— На второе блюдо у нас сегодня два случая чумы, — продолжил читать вслух куратор, но тут же прервался. — Интересно, откуда они её притащили?
Я уже достал свой планшет и просмотрел данные пациентов. И ничуть не удивился, когда понял, какая между ними связь.
— Похоже, в лаборатории что-то случилось, — ответил я. — Пациенты — коллеги. Возможно, работали с чумой, да неосторожно. Заразились в одно время, но доставили их в разное. Мужчина продержался дольше, женщина обнаружила симптомы раньше.
— Хорошо хоть догадались их в разные госпитали не развозить, — хмыкнул Метёлкин. — Впрочем, не наша проблема. Третий пункт — туберкулёз. Ну а дальше уж совсем банальное: гепатит А, менингококк, и всё в том же духе.
Всё это время автомобиль выбирался с парковки и сейчас оказался на улице, где Пётр сразу же добавил скорости. Машина понеслась по дороге, вливаясь в поток.
Пока мы направлялись к первому госпиталю, у меня мелькнула мысль, что, если бы я не знал Метёлкина так хорошо, насколько мне уже это удалось, предположил бы, что он таким образом отвлекает меня от переживаний о сестре. Но мне не верилось в подобное сострадание от Всеволода Серафимовича.
Тяжёлая работа и страдания пациентов — что может лучше отвлечь от мыслей? О нас самих можно было не переживать совершенно — дар, если он не выгорел, защищает целителя от любых инфекций. Целители способны войти в рассадник чумы и хоть всех больных там облобызать, выйдут всё равно совершенно здоровыми.
Я листал данные в планшете, изучая пациентов и с чем мне предстоит встретиться. Конечно, инфекции — это неприятно, но хотя бы этим людям сегодня однозначно повезёт.
Ведь раз мы к ним едем, значит, они будут спасены.
* * *
Особняк дворянского рода Корсаковых.
Екатерина Владимировна лежала в постели, глядя в потолок собственной спальни. Воспоминания о случившемся накатывали раз за разом, заставляя вновь и вновь переживать тот ужас.
Сидящая в комнате служанка следила за младшей Корсаковой, и единственная в семье, кому не досталось дара целителя, прекрасно понимала — чтобы она ничего с собой не сделала. Ни мать, ни брат не могут лечить психику. Миронов, несмотря на свои угрозы, просто ничего не успел сделать.
Ей повезло. Молниеносная реакция Вани, который не стал действовать по правилам, а вломился в дом Мироновых и силой принудил главу рода призвать своего сумасшедшего сынка, спасла её. Картина того, как тело Матвея пережёвывает само себя, до сих пор грела душу Екатерины Владимировны.
Но ей повезло. А если бы нет?
Пока Миронов над ней глумился, растягивая удовольствие, любой универсальный маг сумел бы освободиться и наказать обидчика. Не понадобилось бы никуда бежать, не нужно было бы ждать помощи.
Она сама виновата в том, что оказалась совершенно не способна бороться за жизнь. И какой-то психопат сумел схватить её, привезти в коллектор, связать и собирался… От накатившего омерзения младшая Корсакова содрогнулась всем телом. И резко села на постели, чувствуя, что ещё секунда, и её вырвет.
— Екатерина Владимировна! — в полной готовности делать всё, что потребуется, подскочила с кресла служанка.
Но девица остановила её жестом. Говорить ещё мешал комок в горле, но кое-как младшая Корсакова взяла себя в руки.
Да, Корсакова. Пусть она и не может исцелять, но ведь росла в семье, в любви и поддержке. И сколько ещё будут мать и брат спасать её? Тогда в гимназии Ваня заступился за неё, сейчас спас. Сколько ещё нужно пройти, чтобы понять, что только она сама виновата, что превратилась в обузу⁈
Отца она и не помнила, но он оставил для неё своё наследство, которое не мог проиграть. Дар к магии, который нужно развивать. Пускай уже поздно начинать, и с ровесниками она сравнится нескоро. Главное, что больше она не будет жертвой.
Брат был совершенно прав, когда рассказывал, что мир только кажется простым и добрым. А она всё это время жила как в сказке. Её ни разу не упрекнули ни в чём, только наставляли, и то — по-доброму, давая понять, что прежде всего её любят.
И что эта сказка кончится в вонючем коллекторе, она прекрасно знала. Ведь Ваня неоднократно вёл с ней разговоры, ничего не скрывая, всё дотошно описывая. Пытался вытянуть сестру, чтобы та не выросла полной дурочкой. А она выросла!..
И только она сама в этом виновата.
— Госпожа, ваш телефон, — оторвала Екатерину Владимировну от самокопаний служанка.
— Да? — оглянулась младшая Корсакова и действительно увидела, что аппарат светит экраном, лёжа на тумбочке.
Ей даже вибрацию не оставили, чтобы не отвлекать от отдыха. Всё делают для неё, а она только проблемы создаёт.
Вздохнув, она взяла телефон в руку и приняла вызов.
— Катенька! — раздался в трубке голос Ростовой. — Ничего не говори, я уже мчусь к тебе.
Екатерина Владимировна сразу окинула взглядом свою спальню. Вещи прибраны, везде совершенный порядок, нигде ни пылинки. И это всё делали люди без капли магии, а сама она даже простейшие бытовые чары изучала с трудом.
А подруга? Да, Маргарита Ивановна пыталась запрыгнуть в постель к Ване, но так Екатерина Владимировна, если бы не была ему сестрой, сама бы к этому стремилась. Красивый, молодой, целитель — а значит, все в семье будут с отменным здоровьем. Опять же, после родов приведёт супругу в эталонный вид. А кроме того, обязательно станет важным человеком с высоким заработком.
Это матушка была вынуждена отдавать долги за того донора спермы, который стал ей супругом. И потому Корсаковы начали практически с нуля, и то уже стояли на ногах крепко, пускай и не настолько, как до замужества.
Однако Маргарита Ивановна всё равно была по-настоящему дружна с Екатериной Владимировной. Защищала, прикрывала и помогала изо всех сил. И если изначально целью было только окольцевать брата, то сейчас эта тема вообще не поднималась. Ростова была единственной, кого младшая Корсакова могла действительно назвать подругой.
— Хорошо, Рит, — произнесла Екатерина Владимировна. — Приезжай.
— Отлично. Я захватила твой любимый тортик!
На лице младшей Корсаковой появилась улыбка. Первая искренняя со вчерашнего вечера.
* * *
Раменское, инфекционное отделение госпиталя № 12. Иван Владимирович Корсаков.
Вечер уже сгустился над столицей, когда мы с Метёлкиным вышли на воздух. Позади осталось душное отделение, пропахшее заразой и стерилизацией. Казалось, что вся моя кожа пропиталась этими ароматами и меня с ног до головы покрывал липкий слой отвратительной плёнки.
— Не так уж и плохо, ваше благородие, — с усмешкой произнёс мой куратор. — Всего два полных восстановления на целый день точечной борьбы с инфекциями.
Я кивнул, не спеша отвечать, слишком занят был собственным дыханием. Обилие зелёных насаждений вокруг отделения позволяло чувствовать себя лучше с каждым вдохом. И я никак не мог им насытиться.
— Главное, не забывать, что это только начало, — продолжил Метёлкин, рукой давая знак нашему водителю. — Сейчас сдадим отчёт, и можете быть свободны. Но завтра нас ждёт куда более интересное испытание.
— Как и каждый день, Всеволод Серафимович, — с усмешкой отозвался я. — Как и каждый день.
— Это и есть жизнь, — заверил меня куратор, после чего направился в сторону подъехавшего автомобиля.
Разместившись в салоне, мы молча ждали, когда Пётр доставит нас обратно в корпус целителей. Метёлкин занимался документами, а я просто сидел на месте, стараясь ни о чём не думать.
За сегодня я дважды выложился в ноль. Зато на собственном опыте понял, каково это — ощущать чужую болезнь на клеточном уровне. Нащупывать бактерии, разлагающие плоть, заражающие органы.
Это отвратительное липкое ощущение, как будто пальцами водишь по слизи, было до того мерзким, что я даже не стал обедать. Всеволод Серафимович не стал настаивать, как и отказываться от моей порции, сам с обеими справился.
А меня до сих пор не отпускало это чувство. Впрочем, чем дальше мы удалялись от инфекционного отделения, тем мне становилось по чуть-чуть, но всё же легче. Не любил я такие места, что в прошлой жизни, что в этой. Однако если прежде я боялся заболеть, то теперь осталось лишь отвращение.
И это ведь не последнее испытание, которое мне устроит куратор. Рано или поздно мы попадём в места пострашнее. Пока мне ещё не придумалось, какие именно, но я верю в Метёлкина, он обязательно найдёт самую задницу, в которую с улыбкой пихнёт меня головой вперёд.
И несмотря на то что я так думаю о нём, я ему искренне благодарен. Опыт бесценен.
— Прибыли, — оторвал меня от раздумий Метёлкин и толкнул меня локтем в бок. — А это, наверное, к вам, Иван Владимирович?
Я посмотрел в указанную куратором сторону и хмыкнул.
Автомобиль с гербом Ростовых на двери стоял напротив входа в корпус. Посторонние машины внутрь не пропускались, здесь же не клиника, а административный центр.
— Не знаю, меня не предупреждали, — ответил я. — Да и с чего вы взяли, что это ко мне?
— Все девицы, которые сюда приезжают, с вами связаны, — философски пожал плечами Всеволод Серафимович. — Думаете, тут каждого младшего целителя ежедневно новый род встречает?
Я оставил его замечание без комментариев. Вообще об этом не задумывался, как-то не интересовала меня жизнь других целителей. Да и не знакомился я с ними — даже на выезде в концертный зал мы практически не общались, командуя каждый своим участком.
— Сдадим отчёт, и можете идти, — напомнил мне Метёлкин, и наша машина спустилась в гараж.
Так мы и поступили. Через пять минут, со стаканчиком кофе в руке я вышел за ворота корпуса. Машина, которую заприметил мой куратор, мигнула фарами, и вышедший наружу водитель, по комплекции способный потягаться со шкафом, открыл заднюю дверцу.
Я смотрел, как наружу показалась чёрная туфелька, надетая на длинную изящную ножку. Вслед за ней показалась и сама хозяйка — одетая в короткую чёрную юбку и белую блузку Маргарита Ивановна. Волосы свои она уложила в косу, небрежно болтающуюся позади при каждом движении.
— Иван Владимирович! — с улыбкой произнесла она, торопливым шагом приближаясь ко мне.
Я же краем глаза отметил, что мой собственный водитель давно ждёт у нашей машины. Дверь он пока не открывал, однако при нужде я могу даже сбежать с этой «совершенно случайной» встречи. Ну или отбиться от нападения — под пиджаком у водителя бронежилет, а в салоне спрятан целый арсенал.
— Маргарита Ивановна, — чуть наклонил голову я, приветствуя подошедшую девицу. — Какой сюрприз. Что привело вас к корпусу целителей?
Ростова не стала кокетничать, вместо этого сразу же перешла к делу.
— Иван Владимирович, я была сегодня у вас дома, — начала она. — До этого я думала, что хуже, чем со мной случилось, ничего быть не может. Но Катя… Я просто хотела сказать, что я на вашей стороне.
Я хмыкнул и подставил локоть. Ей не потребовалось и секунды, чтобы взяться за него рукой.
— Я благодарен, что вы навестили мою сестру, Маргарита Ивановна, — ответил я. — Мне приятно знать, что у неё есть настоящие подруги. Честно признаюсь, не ожидал. Так что моя благодарность искренняя.
На её губах мелькнула и тут же пропала улыбка. Мы шли по тротуару, без цели, просто вперёд. А обе наших машины покатились вслед. Возможно, не самое разумное решение, в нас обоих уже стреляли. Но не сажать же девицу к себе в автомобиль? Я не настолько благодарен Ростовой, чтобы жениться на ней. А придётся, Кирилл Дмитриевич своего не упустит, как пить дать, провозгласит, что пора в церковь.
— Я понимаю, что в ваших глазах я, возможно, выгляжу охотницей, — произнесла после паузы Ростова, — но я не такой уж плохой человек, как вы думаете, Иван Владимирович.
— Я никогда не думал, что вы или ваши родственники плохие, — улыбнулся я. — Так что не переживайте об этом.
Мелькнула мысль, что Дарья Михайловна никак не проявила себя за эти сутки. А ведь могла наверняка. Или ей некому подсказать? Или же матушка всё-таки добилась своего, и я теперь не вхожу в свиту наследницы престола?
Не сказать, что меня это расстраивает. В конце концов, корпус целителей действительно ценен. А вот роль фаворита — так себе развлечение. Не хотел я лезть в политику, мне это не нужно. Размеренная жизнь, пусть и наполненная липкими бактериями, семья, тихое, спокойное счастье — вот чем ты действительно дорожишь, а всё остальное — напускное.
— Вы ведь хотели ещё что-то мне сообщить, Маргарита Ивановна? — напомнил через минуту молчаливой прогулки я. — Не только ведь сказать, что навещали сестру.
Потому что если главная причина — поставить галочку и отчитаться, я в Ростовой разочаруюсь. Конечно, в её возрасте даже такая попытка обратить на себя внимание — вполне логична. Однако… Говорит об отсутствии ума, я ведь сейчас вовсе не могу думать о том, чтобы заводить какие-то отношения, у меня сестру похищал сумасшедший.
— Прошу, Иван Владимирович, когда мы наедине, называйте меня Рита, — чуть сжав пальцы на моём локте, негромко, явно преодолевая смущение, произнесла Ростова. — Мне кажется, мы уже через столько всего прошли, что можем себе позволить считать себя друзьями.
Я усмехнулся, но кивнул.
— Итак, Рита, — остановившись, я повернулся к спутнице. — Я слушаю.
— Катя очень переживает о том, что произошло, — заговорила Ростова. — Я прекрасно понимаю, через что она проходит. Не знаю, как справилась Никитина, но мне дедушка нашёл специалиста, который помог мне взять себя в руки и наладить психику. И я хочу дать вам его контакт. Сама Катя наотрез отказывается признать проблему, но… Вы же понимаете, она хрупкая девица, которая совершенно не разбирается в том, как устроен настоящий мир.
С такой характеристикой сестры я был полностью согласен. Не то чтобы в этом не было нашей с матушкой вины — ещё как была — но я хотя бы мужчина, могу себе позволить смотреть на людей и события без розовых очков. Анастасия Александровна — целитель и мать, которая прошла через ад, не сломалась и выжила сама, устроила так, чтобы дети ни в чём не нуждались.
Катю мы баловали, окружали заботой и берегли.
— Этот человек — профессионал, и перед тем как работать с вашей сестрой, он подпишет необходимые документы. Ничего из того, что она сможет ему поведать, не уйдёт за пределы вашего особняка. А в эффективности его работы вы можете удостовериться по мне.
Она чуть развела руками, словно предлагая полюбоваться на результат труда озвученного специалиста.
— Что ж, давайте контакт, — проговорил я. — Передам матушке.
— Я рада, что смогла быть полезной, — улыбнулась Ростова, прежде чем вручить мне визитку. — Вот теперь я сказала всё, что хотела. Приятного вечера.
И, развернувшись на каблуках, она пошла к своему автомобилю. А я смотрел Рите вслед и думал о том, что, возможно, серьёзно её недооценивал. И кто знает, может быть, дружба с Ростовой действительно принесёт пользу.
Во всяком случае, Маргарита ни разу не соврала за всё время нашего разговора.
