Глава 10
Выборг, гостиница «Россия». Иван Владимирович Корсаков.
— Просто блеск, — произнёс я, разглядывая собственное отражение в зеркале.
Последствия случившегося налицо: тело подросло ещё немного, подсохло, согнав жир. Я мог хоть сейчас выступать на чемпионате по бодибилдингу, если бы захотел. Хотя это неспортивно, само собой. Ведь результат такой получился из-за мощных усилений, через которые я себя прогнал во время боя.
Хорошо хоть не состарился. А то дед и о подобном упоминал. Был у него пациент, который не знал предела совершенству и в итоге получил преждевременное старение.
Таким, как сейчас, я бы стал, пожалуй, за пару лет упорной работы. Но всё ещё оставался восемнадцатилетним пацаном. Сложённым, как Боженька, но всё же пацаном.
— Ваша одежда готова, Иван Владимирович, — прозвучал за дверью ванной комнаты голос Семёна.
Вот что бы я сейчас делал без слуг? Мне бы и в голову не пришло тащить больше одного запасного комплекта одежды. А люди позаботились.
Правда, сорочка чуть жала в раздавшихся плечах, но это дело терпимое. Сейчас надеть сгодится, остальное закажут на месте.
Выбравшись в гостиную предоставленного мне номера, я тут же получил халат с вышитым на нём вензелем Корсаковых. Тоже об этом не подумал бы сам, использовал бы гостиничный. А так, считай, как дома.
— Спасибо, Семён.
Охранник, временно переквалифицировавшийся в слугу, коротко кивнул.
— Пока вы приводили себя в порядок, приходил человек Долгоруковых, — сообщил он. — Уведомил, что завтра вы сопровождаете её императорское высочество на завтрак в узком кругу. Завтрак состоится в семь утра, вас будут ждать около покоев Дарьи Михайловны в шесть тридцать.
С учётом, что завтрак подразумевается в этой же гостинице, как-то много времени отводит Долгорукова на спуск с третьего этажа. Впрочем, ей-то можно и опоздать, никто упрекать не станет. Девица пережила серьёзное потрясение, ей даже Анна Павловна ничего не скажет.
— На завтраке вы получите расписание на время пребывания в Выборге, — продолжил отчёт Семён. — Его лучше отдать нам, Иван Владимирович. Оставлять вас наедине с её императорским высочеством, как показала практика, недопустимо. Уже то, что вы не пострадали, достаточно, чтобы считать это чудом. Простите мне мою дерзость, но Анастасия Александровна дала нам чёткие и однозначные инструкции.
— Матушка уже звонила? — уточнил я.
Против сопровождения я ничуть не возражал. Несмотря на то что я продемонстрировал на месте крушения, сам воевать я совсем не рвался. Геройствуют пусть те, кому хочется славы, а мне бы отслужить в корпусе и перейти к спокойной жизни. В гробу я видал все эти приключения.
— Да, Иван Владимирович, — коротко подтвердил Семён. — Велела ни на шаг от вас не отходить и передать, чтобы вы хорошо отдохнули. Я рассказал ей всё, что случилось по дороге в Выборг, Анастасия Александровна была очень зла.
Да, матушка наверняка пришла в бешенство, когда ей доложили. Впрочем, мы это уже обсуждали. И главе рода Корсаковых придётся лишь смириться с моим выбором. За себя постоять я всё ещё способен. А зазря тратить нервы — ни к чему даже целителям, которые их легко восстанавливают.
— Хорошо, не будем саботировать приказы матушки, — улыбнулся я. — Здесь есть комната для вас, разберётесь между собой, кто и как дежурит?
— Уже, Иван Владимирович, — кивнул Семён. — До полуночи моё время, затем меня сменит Николай. И я очень вас попрошу, Иван Владимирович, с осторожностью относиться к местным горничным. Если вам что-то понадобится, отдайте приказ, мы всё исполним. А у здешних работниц могут быть в покровителях ваши недоброжелатели.
— Разумеется.
Не хватало ещё валять по простыням горничных, когда на этаж выше наследница престола спит, чьим фаворитом я якобы являюсь. Такие слухи пойдут, что потом не отмоешься, даже если ни в чём не виноват на самом деле. Так что предложение Семёна вполне разумно.
— Если что, — заговорил я, уже направляясь в сторону спальни, — говорите всем, что после случившегося у меня разыгрался приступ паранойи и я никого постороннего рядом с собой видеть не хочу. Можешь даже ссылаться на ПТСР. Для целителей, работавших на месте катастрофы — обычное дело.
Правда, и проходит за день-другой. Слишком у нас крепкая психика, это тоже влияние дара. Мы слишком много позитивной энергии через себя пропускаем, тут ни страдать всерьёз, ни руки опустить не получится. Сама жизнь течёт в наших венах, заставляя очухиваться после любых передряг быстрее, чем любых других людей.
— Как скажете, Иван Владимирович, — отозвался охранник. — Я буду дежурить в гостиной.
— Хорошо. Спокойной ночи, Семён.
Закрыв за собой дверь, я скинул халат на стул и лёг в мягкую чуть прохладную постель. Шёлковое бельё, самое неудобное в моей жизни. Терпеть его не могу, но, похоже, как раз постельное-то мои люди с собой и не прихватили.
Впрочем, стоило лечь под одеяло и принять удобную позу, как я провалился в сон, словно дёрнули рубильник. И тут же меня затрясли за плечо.
— Иван Владимирович, — услышал я и открыл глаза. — Пора вставать, Иван Владимирович.
— Доброе утро, Геннадий, — кивнул я, глядя в лицо ещё одного сопровождающего. — Сколько времени?
— Шесть утра, Иван Владимирович, — сообщил тот. — Всё уже готово. Кофе, одежда, лёгкий завтрак.
Я приподнял бровь, и Геннадий тут же уточнил:
— Вы же не собираетесь действительно есть в присутствии особы императорской крови, Иван Владимирович. Расписание обязательно будет насыщенным, а вам после вчерашнего необходимо усиленное питание. Так что наши подготовили несколько перекусов, которыми мы станем вас снабжать в течение дня.
Я вздохнул, с трудом представляя, как буду уминать бутерброды в компании Дарьи Михайловны. Почему-то воображение нарисовало, как наследница престола с голодными глазами отбирает у меня угощение и торопливо съедает мою еду. Впрочем, это подняло мне настроение.
— Встаю, встаю, — произнёс я, прежде чем откинуть одеяло.
Одеваться я привык самостоятельно. Так что Геннадий покинул меня, оставив костюм висеть в шкафу гардероба. Быстро натянув новый комплект формы, я вышел в гостиную.
Завтрак действительно был на славу. Глазунья из четырёх яиц, поджаренная до тонкой корочки, с копчёной грудинкой, выложенной на сером хлебе. Каша манная с вареньем и орехами. Драники с варёным вкрутую яйцом. И, естественно, кофе к этому великолепию. После вчерашних событий еда провалилась в меня со скоростью света. И ещё место хватило для десерта — медовика на варёной сгущёнке с ягодами черники.
— Спасибо, было вкусно, — вытерев рот салфеткой, произнёс я.
— Я передам благодарность повару, — склонил голову Геннадий, после чего бросил взгляд на настенные часы. — Вам пора, Иван Владимирович.
Поднимался на третий этаж я в компании охранника. Однако уже на лестнице нас встретила пара гвардейцев, вооружённая до зубов. Моего человека они остановили сразу, передо мной же расступились.
— Вас ждут, ваше благородие, — произнёс один из них.
Куда идти дальше, можно было не спрашивать. Возле нужной мне двери стояла ещё одна парочка охранников с гербами Долгоруковых на груди. А возле них ждали служанки, что-то тихо обсуждая между собой.
— Прошу прощения, — подойдя ближе, обратился к телохранителям я. — Доложите её императорскому высочеству, что я на месте и готов её сопровождать.
Но ждать, когда охрана отчитается, не пришлось. Дверь открылась, и наружу выглянула ещё одна девушка.
— Иван Владимирович, заходите, — позвала она. — Дарья Михайловна велела пропустить вас, как только придёте. У неё есть к вам разговор.
Хмыкнув, я переступил порог.
Комнаты для наследницы престола не слишком отличались от моих. Разве что размером, а так всё то же самое убранство, всё та же мебель из одной коллекции. Впрочем, для Выборга это наверняка самый шик, который только можно представить. Город хоть и крупный, экономически очень важный, однако далеко не столица.
Служанка Долгоруковых прошла к одной из дверей и, постучавшись, заглянула внутрь, просунув голову в открывшуюся щёлочку.
— Ваше императорское высочество, Иван Владимирович Корсаков прибыл, — сообщила она и, выслушав ответ, вновь закрыла дверь.
Я не двинулся с места всё это время. Тем более не имело смысла куда-то присаживаться, до назначенной половины седьмого оставалось ещё минут пять, а значит, её императорское высочество сейчас выйдет.
— Прошу подождать, — произнесла служанка. — Дарья Михайловна будет готова вас принять через пять минут.
Я кивнул и остался стоять в той же позе. Можно было бы подсмотреть, что происходит за дверью, но зачем? Так что я направил взгляд в окно.
Время пролетело незаметно, на носу середина лета, а там уже и осень начнётся.
По ту сторону высокого стекла просыпался город. Небольшой по здешним меркам, всего полтора миллиона жителей. Однако никаких старинных зданий, только современный стиль архитектуры, разбитые ровные прямоугольники, засаженные деревьями. Народ уже потихоньку выбрался на улицу, набивался в личные автомобили и кучковался у остановок общественного транспорта. Трамваи на электродвигателях плавно катились по рельсам.
Наконец, дверь в смежную комнату открылась, и я обернулся, чтобы тут же согнуть спину в поклоне.
— Ваше императорское высочество, доброе утро, — поприветствовал я вышедшую наследницу престола.
Униформа юридической службы на будущей государыне смотрелась прекрасно. Убранные в свободно свисающую косу волосы, длинная шея подчёркнута стоячим воротничком. Плиссированная юбка, прилегающая к бёдрам. И даже туфли-лодочки смотрелись на Дарье Михайловне просто чудесно.
Эх, не будь она дочерью императрицы, я бы отнёсся ко всему этому иначе.
— Доброе утро, Ваня, — искренне улыбаясь мне, ответила Долгорукова. — Прежде чем мы куда-то пойдём, я бы хотела поблагодарить тебя за то, что случилось вчера. Оксана, выйди.
Служанка бросила на свою госпожу вопросительный взгляд, однако приказу подчинилась. Уверен, здесь весь номер камерами обставлен, и мне в любом случае никто ничего такого не позволит. Однако игру в приличия нужно поддерживать.
Едва за Оксаной закрылась дверь, как Дарья Михайловна подошла ко мне почти вплотную. Её щёки приобрели практически пунцовый цвет, правая рука не слишком уверенно, но решительно легла мне на грудь.
— Я исполнял свой долг, ваше императорское… — начал было я, но к моим губам прикоснулся указательный палец другой руки.
— Я хочу, чтобы ты знал, я у тебя в долгу, Ваня, — едва шевеля губами и не сводя с меня смущающегося взгляда, прошептала Дарья.
А потом убрала палец и поцеловала меня в губы. Нельзя сказать, что это был лучший поцелуй в моей жизни. Ни грома с небес, никаких других спецэффектов. Честно признаться, та робость, с которой будущая государыня это делала, меня умилила. Она была юна, неопытна, однако явно очень старалась.
Я бы был плохим подданным, если бы не положил руку на девичью талию и, притянув к себе, не показал, как надо. Что можно сказать, поданным я был прекрасным. А главное, опытным.
Дарья практически мгновенно обмякла в моих объятиях, её глаза закрылись, с губ сорвался стон. Поддерживая её одной рукой, второй я поймал её за косу и осторожно потянул, заставляя немного прогнуться в спине, чтобы нам обоим стало удобнее.
Но уже через несколько секунд я вынужден был разорвать поцелуй. Долгорукова выглядела сначала потерянной и разочарованной, но тут же взяла себя в руки.
— Прошу прощения, ваше императорское высочество, — произнёс я, не сводя с неё взгляда. — Я позволил себе лишнего. Если пожелаете, я немедленно вас покину.
— Нет! — тут же вскрикнула она, приложив ладонь обратно мне на китель. — Я не хочу, чтобы ты уезжал.
Я кивнул и, взяв её руку в свою, аккуратно опустил.
— Тогда нам пора, ваше императорское высочество, — напомнил я. — Завтрак.
— Д-да, завтрак, точно. Ты прав. Сейчас. Оксана!
Служанка тут же влетела в номер и по знаку будущей государыни направилась в смежную комнату. Дарья же бросила на меня взгляд и, закусив губу, резко развернулась на каблуках.
— Иван Владимирович, подождите меня снаружи, — услышал я её официально холодный тон.
Что ж, награду я получил, почему бы и в коридорчике не постоять?
К счастью, долго приводить себя в порядок Долгоруковой не пришлось. Причёску я не растрепал, одежду не мял. Так что, подозреваю, ей требовалось поделиться впечатлениями и успокоиться.
Я не ломал голову на тему того, что случилось. Не совсем уж я пень трухлявый, чтобы не чувствовать, когда я женщине нравлюсь. Дарье Михайловне я нравился. А сам поцелуй вообще ни к чему не обязывает, только портит репутацию её императорского высочества. Так что и опасаться нечего.
Сияя довольной улыбкой, которую даже не пыталась спрятать, Дарья Михайловна взяла меня под руку и скомандовала охране:
— Идёмте!
Пара бойцов встала за нами, ещё одна вышла из соседнего номера, ведя за собой великую княжну.
— Доброе утро, Дашенька, — поздоровалась первой сестра Виктора Павловича, мгновенно заметив выражение лица своей племянницы, после чего перевела немного ироничный взгляд на меня. — А это, должно быть, твой благородный рыцарь в изумрудных доспехах целителя?
— Да, тётушка, — весело отозвалась будущая государыня. — Позволь представить тебе, Корсаков Иван Владимирович.
Великая княгиня осмотрела меня крайне внимательным, оценивающим взглядом. Однако придраться было не к чему. Хотя я и почувствовал, будто меня взвесили, просканировали и поставили на нужное место в мысленном ранжире придворных фигур.
Всё это заняло от силы пару секунд, прежде чем Анна Павловна ответила племяннице.
— Что ж, — протягивая мне руку для поцелуя, сказала великая княгиня, — спасибо вам, Иван Владимирович, за то, что присматриваете за нашей Дашенькой.
— Это мой дворянский долг, ваше императорское высочество, — ответил я, взяв её ладонь и целуя воздух над ней.
Анна Павловна не стала сразу убирать руку.
— Наша страна всегда нуждается в верных людях, Иван Владимирович. Род Долгоруковых ничего не забывает. Мы милостивы к тем, кто помнит о своём долге, и беспощадны к врагам. И от имени рода, как старшая представительница Долгоруковых, я хочу, чтобы вы провели всё время этой поездки с Дашенькой. Вы уже доказали, что вы человек чести…
Как будто она не знает, что я только что её племянницу целоваться учил.
— Я могу на вас положиться.
Это был не вопрос. Впрочем, отказываться я и не думал. Так и так меня изначально взяли в эту командировку, чтобы сопровождать именно будущую государыню, а не её старшую родственницу.
— Разумеется, ваше императорское высочество.
Великая княгиня благосклонно кивнула мне, и на её губах расцвела самая добрая улыбка, на какую только способна всё понимающая женщина.
— Обращайтесь ко мне по-простому, Иван Владимирович. Для вас я Анна Павловна.
Высокая честь. И от этого отказываться я не стал.
— Как пожелаете, Анна Павловна.
Великая княгиня повернулась к лестнице.
— Что ж, пойдёмте, нас ждёт завтрак и очень большой список дел на сегодня.
* * *
Кремль, покои государыни.
Несколько секунд Екатерина Юрьевна смотрела на Виктора Павловича, прежде чем снова начать дышать. Её императорское величество медленно опустилась в кресло и, закрыв лицо руками, несколько секунд боролась с эмоциями.
Великий князь её не торопил, прекрасно понимая, что потребуется время, чтобы принять известия. Впрочем, сам он тоже боролся с чувствами. Но в отличие от Екатерины Юрьевны Шереметевой, куратор жандармерии был готов плясать от радости и смеяться в голос. Но он стоически сдерживался.
Наконец, её императорское величество убрала ладони от лица и спросила:
— Как это произошло?
Виктор Павлович вздохнул, насколько мог печально в данный момент.
— Ночью он вернулся в свой кабинет. Ты же знаешь, что он часто так делал? Никто даже особого внимания не обратил. Ну, любит по ночам работать его высокопревосходительство, кого этим удивишь в таком ведомстве? Там у каждого первого ненормированный график службы. На этаже остался только дежурный охранник — тоже как обычно. Ну а когда начался утренний обход, его и обнаружили.
Великий князь испытывал непреодолимое желание показать фотокарточку, сделанную криминалистом, но всё же поступать так не стал. Было достаточно и слов, чтобы императрица прочувствовала всю горечь потери. Виктор Павлович считал себя человеком жёстким, но не жестоким. Ни к чему углублять трагедию.
— Специалисты всё осмотрели, Катя, — произнёс великий князь. — Никаких следов проникновения, никаких посторонних людей за всю ночь не было. Твой отец, глава Тайной канцелярии, решил смыть позор собственной кровью. И застрелился на рабочем месте.
