ЧАСТЬ 6. ПРИГОВОР

 

Среда, 15 мая

 

За завтраком в отеле Пуласки отправил эсэмэску Маартену С. Снейдеру — намеренно короткую: он знал, как следователь из БКА ненавидит лишнюю болтовню.

«Спасибо за костюм, сидит как влитой. Срочно нужно местонахождение Яны Ульрих, четыре года назад ушедшей от своего сожителя Мартина Килиана. По слухам, перебралась в Канаду».

Три предложения! На большее терпения и внимания у Снейдера всё равно не хватало. В самом конце Пуласки приписал последний известный адрес Яны — родительский дом Килиана — и нажал «отправить». Остальное Снейдер раскопает через БКА и свои связи в Европоле и Интерполе.

Затем Пуласки одолжил у гостиничной стойки зонт и отправился пешком в венское полицейское управление на Шоттенринге — благо до отеля «Рембрандт» оттуда было рукой подать.

К тому моменту, когда он добрался до места, на нём не осталось сухой нитки, в ботинках хлюпало, а ветер успел трижды вывернуть зонт наизнанку. Дурацкая была затея — тащиться пешком в такую погоду. У входа он сложил зонт и кое-как стряхнул с него воду. И тут взгляд его упал на старую латунную табличку у двери.

В память о жертвах пожара в Рингтеатре 8 декабря 1881 года это здание возведено по повелению императора Франца Иосифа I.

Лей тогда так же, как сегодня, — может, ничего бы и не случилось, — подумал Пуласки.

Он юркнул внутрь, направился к стойке и облокотился на пульт перед стеклянной перегородкой.

— Я хотел бы поговорить с господином Кроном.

— С полковником Кроном? — уточнил вахтёр.

— Да, — без запинки отозвался Пуласки. Насколько ему было известно, «полковник» — звание в австрийской полиции немалое.

— Вам назначено?

Пуласки мельком покосился на видеокамеру под потолком.

— Нет.

— Подождите здесь — или присядьте вон там.

Вахтёр снял трубку, и пять минут спустя из лифта вышла женщина лет тридцати в брючном костюме, с туго стянутыми назад волосами, и направилась прямо к Пуласки.

— Вы к полковнику Крону? Чем могу помочь?

— Всё верно, я к нему. Только вы что-то на него совсем не похожи.

— А как он выглядит?

— Могу я с ним поговорить?

— По какому делу?

— Передайте ему, что речь о его внучке.

Она смерила его строгим взглядом.

— У полковника нет внучки.

— Есть, — возразил Пуласки. — Риана… она умерла три года назад.

Женщина долго молчала, не сводя с него глаз.

— Как вас зовут?

— Вальтер Пуласки. И я хотел бы переговорить с ним сегодня же, если позволите, — буркнул он, теряя терпение.

— Так слово в слово и передам. Подождите здесь.

Она отошла по коридору, повернулась к Пуласки спиной и заговорила в трубку, прикрывая ладонью рот. Время от времени она косилась в его сторону — должно быть, описывала приметы. Затем сделала ещё один звонок и недолго помолчала.

Минуту спустя подошёл молодой полицейский, по виду из внутренней охраны, и они вдвоём вернулись к Пуласки.

— Полковник Крон ожидает вас в своём кабинете, — сказала женщина. — Ему любопытно, с чем именно вы пришли, и у него есть к вам несколько вопросов.

А у меня — к нему, — подумал Пуласки и зашагал за дамой к лифту.

В сопровождении полицейского они поднялись на шестой этаж и двинулись по длинному коридору с несколькими ответвлениями. Полицейский всю дорогу беззвучно держался в двух шагах позади.

Наконец молодая женщина остановилась у двери с табличкой «Переговорная 6.51» и постучала. Не дожидаясь ответа, открыла её и впустила Пуласки внутрь.

Комната оказалась небольшой, скудно освещённой; всю обстановку составлял круглый стол с шестью стульями. У окна, за которым Вена расплывалась в смеси оттенков серого, стоял широкоплечий, ещё крепкий мужчина с белым венчиком волос вокруг лысины, в бежевом костюме.

Пуласки прислонил зонт к вешалке и подошёл к окну. На светлом полу за ним оставались мокрые следы.

— Мерзкая погода нынче, — звучным голосом обронил полковник.

— Уж это точно…

— Откуда вы знали мою внучку? — оборвал его Крон.

Пуласки оглянулся. Полицейский замер в дверях, а в глубине коридора маячила ассистентка. Оба, похоже, ждали дальнейших распоряжений.

— Я её не знал, — признался он.

Неторопливым движением Пуласки достал из бумажника служебное удостоверение, шагнул ближе и положил его перед Кроном.

Полковник сдвинул очки со лба на нос и подался вперёд.

— О, коллега из дрезденского ЛКА. Что привело вас в Вену?

— Вообще-то я здесь в отпуске. Но так уж вышло, что я в дружеских отношениях с доктором Эвелин Майерс, той самой адвокатессой, что защищает Мартина Килиана, — вот и угодил в самую гущу нынешнего расследования об убийствах.

Крон кивнул.

— Я в курсе, скверная история, — пробурчал он. — Насколько мне известно, Килиана вчера выпустили из СИЗО. Но при чём здесь моя?..

Он вдруг приподнял брови.

— А-а, понимаю… то-то мне эта фамилия показалась знакомой, — пробормотал он будто себе под нос и провёл рукой по гладко выбритому подбородку. — Это он тогда вынюхивал у нас для своего подкаста и задавал вопросы о смерти моей внучки, верно?

— Совершенно верно. Полагаю, вам это пришлось не по душе?

— Он и меня собирался проинтервьюировать. Но я ему растолковал, что его это не касается и что он суёт нос в текущее расследование.

— И как он отреагировал?

— Да хоть бы хны. Даже когда я пригрозил юридическими последствиями. Этот мелкий пройдоха сослался на то, что он, видите ли, журналист.

— А родителей Рианы он тоже донимал?

Взгляд Крона потускнел.

— Их давно нет в живых. Невестка умерла сразу после родов, сын скончался от рака, когда Риане было девять. Девочка выросла у меня.

— Соболезную. — Пуласки кивнул. — Я и сам долгие годы поднимал дочь один, так что знаю, каково это. Иногда…

Полковник оборвал его коротким жестом, затем вытянул шею и глянул на дверь.

— Можете идти. И принесите-ка нам свежего кофе.

Пуласки обернулся.

— Чёрный, без сахара.

Когда двое сопровождающих скрылись за дверью, Крон кивнул на стол:

— Да садитесь же.

Они сели.

— Простите за все эти предосторожности, но мало ли, на какого психа нарвёшься.

Крон подался вперёд, вопросительно приподнял брови и понизил голос.

— Так Килиан и впрямь невиновен?

Пуласки убрал удостоверение во внутренний карман.

— Официально — да. Но у меня есть свои сомнения.

— Не удивлюсь, если всё-таки это его рук дело.

— Почему?

— Я его хорошо запомнил… назойливый, нахальный, изворотливый поганец, для которого чужая жизнь — что распахнутая настежь форточка. И ловко он подбирался к людям, тут уж не отнимешь. Подмасливал, заманивал в свой подкаст, по обстановке сулил то нужные знакомства, то бесплатную рекламу. — Крон шумно перевёл дух. — Но при чём тут Килиан, нынешнее убийство — и моя внучка?

Дверь снова открылась, и молодая женщина внесла поднос с двумя чашками чёрного кофе. Затем вышла.

— Вы когда-нибудь слушали его подкаст? — спросил Пуласки, оставив вопрос без прямого ответа.

Крон покачал головой.

— Нет, я бы себе такого ни за что не позволил. Когда коллеги сообщили мне о смерти Рианы, у меня сердце разорвалось. Она была всё, что у меня оставалось от семьи… она и Улли, — поправился он. — Улли была её…

— Я знаю, — перебил Пуласки.

— Раз вы его подкаст слушали — он гнусно отзывался о девочках?

— Напротив. Говорил очень сдержанно и без всякого панибратства, — признал Пуласки.

Крон лишь презрительно хмыкнул.

— Тогда зачем же вы здесь?

— У адвокатессы Килиана из-за её мандата руки связаны. А я убеждён, что Килиан виновен, — и намерен это доказать.

— Что ж, — заинтересованно отозвался Крон. — Дальше.

— У меня есть смутное подозрение, что об убийствах, которые он разбирает в своём подкасте, он знает гораздо больше, чем говорит.

Крон нахмурился.

— С чего вы это взяли?

— За последние три года он плотно занимался тремя нераскрытыми делами. Убийство концентрированной плавиковой и азотной кислотой в гостинице; убийство фторфосгеном из неисправного автокондиционера; убийство синильной кислотой в студенческом общежитии. — Пуласки выдержал паузу. — Согласитесь, почерк до ужаса схожий. И все случаи произошли весной.

— Если хотите знать моё мнение — похоже на химика, у которого по весне портится настроение. Может, Килиан просто питает к подобному нездоровый интерес.

— И всё же я, как и вы, считаю Килиана прожжённым и тёмным типом, который, возможно, ведёт рискованную игру.

Крон провёл ладонью по голове.

— Допустим. И что дальше?

— Имелись ли у вашей внучки или у Улли Людтке хоть какие-то прежние контакты с Мартином Килианом?

— Насколько мне известно, нет.

— Может, шапочное знакомство по театральному училищу? Или они слушали его подкаст?

Крон подумал и покачал головой.

— А с маленькой дочкой Килиана, Викторией, никаких пересечений?

— Насколько я знаю, нет.

— С бывшей сожительницей Килиана, Яной Ульрих?

— Нет.

— Была ли связь с доктором аль-Рашид или с клиникой Борман?

— Сказать не могу, но сомневаюсь.

Чёрт побери! Пуласки почувствовал, как сжимается в груди. Он стиснул кулак под столом и постарался дышать ровно.

— А с профессором Гертом Нимайером из Венского университета они когда-нибудь имели дело?

Крон медленно покачал головой.

— Это второй подозреваемый в том деле, верно?

Пуласки кивнул.

— Был ли у Рианы или Улли с ним контакт? Бывали они вообще в стенах Венского университета? Увлекались шахматами или математикой?

— Нет.

— А что-нибудь о связи между Килианом и Нимайером — никогда до них не доходило?

— Господи, ну и допрос! — выругался Крон. — Нет!

— Чёрт, — прошептал Пуласки. Так я никуда не сдвинусь. — Что ж, спасибо за уделённое время. Позвоните мне, если вдруг что-то всплывёт в памяти.

Он уже потянулся к лежавшему на столе блокноту, чтобы записать свой мобильный, но Крон отмахнулся.

— Бросьте! — буркнул он. — Я на пороге пенсии, и без того дел невпроворот, — уж точно не буду сидеть и часами ломать голову над вашими вопросами.

С этими словами он извлёк из нагрудного кармана серебряный футляр для визитных карточек и пододвинул одну Пуласки через стол.

— Звоните, если возникнут ещё вопросы.

Пуласки сунул карточку в карман, залпом допил кофе и поднялся.

— Спасибо, выход я найду сам.

— Сомневаюсь. — Крон посмотрел на него с предостережением. — За дверью вас ждёт сотрудница охраны и проводит до самого выхода.

---

 

СПРАВКА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

 

БКА (нем. BKA, Bundeskriminalamt) — Федеральное ведомство уголовной полиции Германии, аналог российского МВД на федеральном уровне.

ЛКА (нем. ЛКА, Landeskriminalamt) — Земельное управление уголовной полиции; ЛКА Дрездена обслуживает федеральную землю Саксония.

Шоттенринг (Schottenring) — улица в центре Вены, часть знаменитого бульварного кольца Рингштрассе; на ней расположено главное полицейское управление города.

Пожар в Рингтеатре — крупнейшая трагедия Вены XIX в.: 8 декабря 1881 г. в венском Рингтеатре погибли несколько сотен зрителей. На месте сгоревшего здания по указу Франца Иосифа I был возведён «Сюнхаус», впоследствии переданный полиции.

Франц Иосиф I — император Австро-Венгрии (1848–1916).

 

 

 

 

Отправить