Имраану вновь пришлось целый час просидеть в ожидании в кафе напротив адвокатской конторы Эвелин. За это время Эвелин успела обстоятельно поговорить по телефону с Пуласки и от него узнала о Коринне Вагнер.

Мысленно она разложила по полочкам свои доводы, а затем сложила в портфель все доказательства, которые им до сих пор удалось собрать. К новому разговору с Островским она чувствовала себя готовой: переоделась и поспешно вышла из кабинета.

От Имраана она узнала, что теперь им больше не придется ездить на такси. Их будет возить лимузин Касема — так они смогут быстрее передвигаться по городу. Шофер Касема, уже ожидавший у дома, отвез их с Имрааном прямо к Островскому.

Каким-то образом Касему удалось раздобыть для лимузина дипломатический статус, и теперь они стояли прямо перед главным входом во Дворец правосудия — в зоне, где остановка была запрещена.

Пока Имраан ждал в пустом кабинете секретарши Островского — по крайней мере у нее-то выходные были, — Князь тьмы принял Эвелин, восседая в своем рабочем кресле.

— Моего клиента избили в следственном изоляторе, — начала она с упреком.

— Я слышал, — невозмутимо ответил Островский. — Сотрудники юстиции уже его опросили. Он утверждает, что утром у него закружилась голова и он упал с лестницы, когда спускался в зал для завтрака.

— Врач осматривал его травмы?

— Да, разумеется. Всего лишь синяки на лице и ушибы по телу.

— Всего лишь? — раздраженно переспросила Эвелин.

— Господи, Эвелин, мы этим занялись, но не смогли найти никого, кто бы это сделал, — теперь уже и Островский говорил мрачно. — Что нам, по-твоему, еще остается, если Килиан настаивает, что упал сам?

— Мы оба знаем, что это неправда.

— По-твоему, мы должны заставить его дать показания?

Она выпрямилась и разгладила блузку.

— Хорошо, — произнесла она уже спокойнее. — Если такое повторится, я иду к судье и вытаскиваю его под залог. Ясно?

— Может, он сам себе эти травмы…

— Стоп! — Эвелин подняла руку. — Не — говори — этого! Иначе мы с тобой прямо сейчас идем к судье по арестам и обсуждаем этот вопрос. И мне совершенно плевать, воскресный сейчас вечер или нет.

— Ладно, ладно, ладно… — Островский провел рукой по губам, словно застегнул их на молнию. — Следующий пункт?

Добившись его безраздельного внимания, она во всех подробностях рассказала о заговоре против своего клиента и выложила на стол доказательства: больничные заключения, список гостей ресторана, пуговицу и письмо — все в прозрачных файлах.

Некоторое время он молча рассматривал бумаги и пакеты, время от времени кивал и теребил мочку уха. Тогда она снова заговорила:

— Нимайер — убийца. Я знаю, как он раздобыл орудие преступления с отпечатками Килиана. Как заполучил волосы Килиана и носовой платок с его ДНК. Кроме того, он оставил на месте преступления пуговицу от пиджака Килиана. Если бы Килиан действительно сам ее там потерял, на ней остался бы хотя бы фрагмент его отпечатка.

— Откуда у тебя эта пуговица?

— Нашла на месте преступления.

— Линни, ну прошу тебя! Ради этого я трачу свое воскресенье? Серьезно? Это твои доказательства? — Островский со вздохом поднялся и обошел письменный стол. — Горстка гостей ресторана, которые ничего не помнят? Крошка воска на ключе от дома? Выжившая из ума старуха-соседка, к тому же наполовину слепая? И пуговица, которую ты якобы нашла на месте преступления и на которой сама же уничтожила все следы тонерной пылью?

— И история болезни, доказывающая, что Алейна аль-Рашид не совершала ошибки!

— Что никак не меняет того факта, что любимая дочь Килиана мертва.

— И письмо, которое написал Килиан…

— …которое не доказывает ровным счетом ничего, кроме того, что Килиан вовремя извинился за свое поведение — прежде чем доктору аль-Рашид пришла в голову мысль предпринять против него юридические шаги, — парировал Островский.

Он зацепил большие пальцы за подтяжки и выпрямился.

— Все это безумно удачно и изобретательно сконструированная альтернатива, поздравляю. Но именно что сконструированная.

— Эта версия правдоподобна, — снова попыталась Эвелин. — Она многое объясняет, в том числе и то, что до сих пор почти не имело смысла.

— Я ведь тоже когда-то был адвокатом по уголовным делам, — напомнил ей Островский отеческим тоном. — Я знаю, какими средствами и методами пытаются опровергнуть доводы прокуратуры. Но все, что ты привела, — лишь косвенные улики и предположения. Никаких весомых доказательств против Нимайера.

— Да, это ты так утверждаешь!

— Нет, присяжные и судьи увидят это точно так же. — Он повысил голос. — И знаешь почему? Потому что с тем же успехом все могло быть наоборот. Килиан разыграл изощренную, заранее просчитанную партию и теперь делает вид, будто это Нимайер хочет его подставить.

— Зачем ему это делать?

— Он хочет повесить убийство на бедного Герта Нимайера, который потерял жену и теперь должен расплачиваться за то, чего не совершал.

У Эвелин перехватило дыхание.

— Ты серьезно?

— Да. После этого ему нужна была только хорошая защитница вроде тебя, которая его вытащит.

Эвелин судорожно вдохнула.

— Линни, ну подумай, — продолжал давить Островский. — Он хотел, чтобы ты взялась за его защиту? Подбрасывал тебе кое-какие идеи?

Эвелин сглотнула. За несколько минут Островскому удалось перевернуть все с ног на голову. И, к собственному огромному изумлению, ей пришлось признать: возможно, все действительно могло быть именно так.

Но кто тогда говорил правду? А кто лгал? Математический и шахматный гений, способный просчитывать множество ходов вперед, или тру-крайм-подкастер с детективным чутьем?

Ты попалась на удочку Мартина Килиана? Нет, черт возьми! Не позволяй старому наставнику манипулировать собой.

— Ладно, — сказала она и решила принять игру Островского. — Давай мысленно пройдемся по твоей версии. Если ты прав и убийца — Килиан, значит, на самом деле именно он связался с Гертом Нимайером и пригласил его в ресторан на разговор. Однако Нимайер отрицает, что знает Килиана. Он даже уверяет, будто никогда не слушал ни одного его подкаста, хотя Килиан утверждает обратное. Так кто из них прав?

Она на мгновение оставила вопрос висеть в воздухе.

— При этом существуют однозначные доказательства этой встречи в ресторане. Значит, лжет именно профессор Нимайер — а это указывает на то, что убийца он.

Островский промолчал. Только покосился на письменный стол, на список с именами восьми свидетелей из ресторана. Эвелин знала: он поручит криминальной полиции выяснить правду об этой встрече.

— Зачем ты вообще пришла? — спросил он наконец. — Почему мы обсуждаем твою версию? И почему ты показываешь мне все козыри, которые держишь в рукаве? Это ведь на тебя не похоже.

Верно.

Обычно она предъявила бы Островскому все это только в зале суда — и как следует дала бы ему сесть в лужу. Но смена стратегии принесла плоды: ей удалось посеять в нем обоснованные сомнения.

— Я хотела проверить ее на лучшем, — призналась она.

Он вопросительно посмотрел на нее.

— Если мне удастся тебя убедить, — объяснила Эвелин, — значит, смогу убедить и присяжных.

Островский уставился на нее ошеломленно. Момент был идеальный. Она полезла в портфель и достала еще два прозрачных файла.

— Тебе стоит проверить ДНК профессора Нимайера. Вот его расческа и один из окурков.

Она положила оба пакета на стол.

Островский покраснел. На шее у него запульсировала сонная артерия.

— Ты похитила доказательственный материал у подозреваемого?

— И тебя возмущает именно это? Это моя работа как защитника.

Но он, похоже, злился совсем по другой причине.

— Что с тобой? — спросила она, скептически глядя на него.

— Ладно… — Он выпятил внушительный живот, натянув подтяжки. — …ты все равно бы об этом узнала. Криминалисты нашли на месте преступления и отпечатки пальцев Нимайера, и его ДНК. Но это держалось в секрете.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас? — вырвалось у нее.

Однако уже в следующее мгновение злость улетучилась, уступив место торжеству.

С этим она добьется освобождения своего клиента.

— Мне пришлось изъять соответствующие части дела из судебного досье по тактическим соображениям следствия, — оправдывался Островский.

В процессах об убийстве считалось обычным делом, что прокуратура не всегда предоставляет для ознакомления все подробности. Но именно такие взрывоопасные детали могли решить вопрос о виновности или невиновности подозреваемого.

— И почему же вы не отрабатываете этот след? — спросила она с укором.

— Все очень просто: потому что Килиан — более вероятный убийца. Либо Нимайер когда-то уже бывал в доме Алейны, либо Килиан поместил ДНК Нимайера на место преступления, чтобы подать полиции виновного в своем преступлении на блюдечке.

— Или все было ровно наоборот, — упрямо сказала Эвелин.

На это и Островскому уже нечего было ответить. Он снова посмотрел на список имен на письменном столе.

Эвелин демонстративно сложила все доказательства и прозрачные файлы в портфель — кроме списка имен.

— Криминальная полиция должна заняться этими людьми.

Островский медленно кивнул.

— Хорошо. Мы выясним, чья история верна — твоя или моя.

Он сфотографировал список на мобильный и набрал номер.

— Алло, Островский говорит, — пробурчал он. — Передайте комиссару Драйер: пусть завтра с утра распорядится доставить профессора Нимайера в управление. Кроме того, нам нужны восемь свидетелей для опознания. Я пришлю список имен.

Он отключился и посмотрел на Эвелин.

— Довольна?

Она кивнула, пожелала ему хорошего воскресенья, развернулась и вышла из кабинета.

Снаружи Имраан снял ноги с письменного стола и поднялся из кресла.

— Ну как прошло?

Она посмотрела в окно на грозовые тучи — теперь уже по-настоящему черные, как вороново крыло.

— Завтра мы узнаем, кто убийца.

 

 

 

Отправить